Вальс с Дьяволом

— Эй, юноша, девятый этаж — это вам не шутки, давайте как-нибудь в другой раз, я чертовски устал. — Зевая, произнес Осаму, надеясь, что ему не придётся вновь сидеть в участке и рассказывать об этом ходячем трупе.  Макушка дрогнула, юноша отклонился назад, как бы глядя на незваного гостя верх ногами. Светлые, почти белые пряди выбились из косы и обрамляли аккуратные скулы, широкие брови и необычные, разноцветные, словно конфетки, глаза. Это выглядело забавно. — Ааа я и не собираюсь помирать! — Воскликнул блондинчик и поднявшись, подошёл к незнакомцу. — Я тут друга своего жду! Очень-очень важного. Он после нашей гулянки куда-то забрёл, а я черт его знает куда. Вот по следам кажись где-то здесь и шляется. Вы вот не встречали парнишку такого, — Взмахнув рукой гость указала на рост своего товарища, — А глаза у него такие красивые-красивые! А ещё он весь мокрый должен был быть, но может быть видели?? Мы с ним под дождь попали. О, и ещё его Феденька зовут! Вот, все.. Так видели да? —  Блондин беспорядочно закидывал вопросами Осаму, от чего тот слегка растерялся. Если так подумать, то говорить этому странному типу что-либо о Фёдоре не стоит. Возможно это его вина, что тот пришёл такой уставший. Но почему блондин так ласково называет того «Феденькой»? Они встречаются? Быть того не может. Нет, определено стоит молчать. Мысли вертелись в голове, а слова на языке. Ни один мускул на лице Дазая не дрогнул. Его выдержка поистине восхищает. — Нет, не знаю такого, может поищите в округе? Или позвоните там? — Предложил бывший детектив, а затем внезапно почувствовав вибрацию в левом кармане, осознал, что расправляясь с одеждой и вещами Фёдора, заснул его телефон себе в карман.  Тишина. Лишь вибрация телефона и недоуменные взгляды. — Эээй, тебе не кажется, что тебе кто-то звонит? — С ухмылкой произнес гость, — А ну-ка давай сюда. Так и знал! — блондин вырвал телефон из рук Осаму и глядел на экран. — Да, это я! «Николай Гоголь».. Скучно-то как.. надо исправить! — Он отвернулся от, ничего не понимающего,  Дазая и стал тыкать по клавиатуре телефона. — Воот! Другое дело! «Твой лучший друг Коля, которого ты любишь!» Вот это звучит! Согласен?? — Гость внезапно обернулся и уставился на кареглазого. Тот молчал. — Ну че молчишь-то? Я не обижаюсь за то, что ты соврал! Больше я обижен на Федьку. Слинял значит к какому-то пареньку, что потрахался с тобой что ли? Ай-яй-яй, а ведь говорил до свадьбы «ни-ни» — И так было понятно, что новоиспеченного передруга-Колю-недопарня не заткнуть.  — Что тебе надо от него? — Более грубым тоном спросил Дазай. Он был не в настроении, чтобы играть в игрушки с этим типом, да и его крайне раздражал тот факт, что у этой «парочки» очень тёплые отношения.   — Как что?! Конечно же забрать моего Дос-куна! Он же у тебя, верно?! Ты уж извини. — Блондин повернулся к краю крыши  на цыпочках и шагнул в пустоту. — Покедова! — В мгновение Ока фигура исчезла из поля зрения. Наконец Осаму остался наедине с собою, он мог бы остаться созерцать пейзаж, что открывался с крыши, однако сам факт того, что беловолосый юноша сиганул с выше упомянутой крыши совсем недавно, предположительно в направлении окна квартиры кареглазого, явно напрягал. Ощущение страха, больше за Федора, не давало покоя бывшему детективу. Его желание проветриться испарялось так же быстро, как фигура странного Николая, потому он поторопился вернуться в квартиру, ожидая увидеть все, что угодно, но не то, что лицезрел, как только зашёл в свою спальню. Скрестив ноги на кровати Достоевский аккуратными движениями, медленно перебирая светлые локоны, заплетал косу, что растрепалась. Он делал это как-то машинально, не особо заостряя взгляд на волосах его напарника, будто делал это десятки, а то и сотни раз. Николай же в свою очередь, повернутый спиной к Фёдору, довольно напевал себе что-то под нос, рассказывая о том, как вчера испугался за напарника, потому как тот внезапно пропал, ничего не сказав.  — Что он здесь делает? — Грубым тоном просил Дазай, макушка с темными, как воронье крыло, волосами вздрогнула и повернулась в направлении звука. — Я спросил ЧТО он здесь делает. — Терпение покидало кареглазого, он был готов переломать незваному гостю руки и ноги, лишь бы тот более не прикасался к Фёдору. — Ой-ой, прости-прости, не ожидал, да? Я не специально, что ты. Просто у меня вот косичка расплелась, а Феденька по доброте душевной мне ее заплёл, да ведь Федь?? — Отвечал Гоголь, будто это в порядке вещей вот так вламываться в чужую квартиру и мы опустим, что взломщик залез через окно.  — Прошу простить его, он очень волновался за меня, когда я пропал, ничего не сказав. — Наконец в разговор вступил и сам виновник всего этого хаоса. — Я не ожидал, что он не дождётся меня.  — Какие у тебя с ним отношения? — Все с тем же холодным тоном спрашивал кареглазый, кажется ревность слишком сильно пошатнула его уверенность и самомнение. — Он мой товарищ. — Я его любовник!  В унисон прозвучало два голоса, первый был спокойным и тихим, не сложно догадаться кому он принадлежал, однако второй явно был голосом Николая и больше всего не нравилось, что тот вообще закинулся о том, что он любовник Фёдора.  — Хах, так я у тебя не один, да? — Слегка опечаленным тоном произнес Дазай, — Впрочем глупо было бы ожидать, что я буду единственным у тебя. — Осаму разочаровался в своих же надеждах.. и почему он считал, что будет особенным для Фёдора. Глупо, глупо, глупо.. Глупо! Как же он глупец.. Молчание повисло в комнате, оно начало давить своей удушающей тишиной, не засмеялся бы Гоголь через пару мгновений, как резаный. — Боже блядь, ты поверил! — Хватаясь за живот, не унимался Николай. — Федя не в моем вкусе. Да и он бы прибил меня, сделай я что-нибудь не так. — Юноша опустил голову так, что оказался на коленях Достоевского. Очень смелый жест. Очень. — Видел бы ты своё лицо! До слез.. Мне даже жаль тебя стало. Но знаешь, теперь я даже ревную, при мне Федя все время отнекивался, мол «я не хочу» и «вообще меня не интересует интимная близость», а тут «БАЦ» и он уже переспал с каким-то кареглазым парнишкой с казино. — Надув губки, как ребёнок и скрестив руки на уровне солнечного сплетения, Николай изобразил невероятно сильную обиду. — Фу таким быть, Федя! Врунишка ты!  Лёгкая ухмылка проскользнула на губах Фёдора, Осаму же стоял в полном смятении. Так это была шутка? Я все таки особенный для него? Какого дьявола этот парень так шутит? Фёдор все таки любит меня?.. То есть его слова о прикосновениях все таки не были ложью? Тогда они просто друзья? — Все этим мысли крутились в голове кареглазого, заставляя все больше и больше теряться в догадках. — То есть вы не спали? — Невероятно странный вопрос задал Осаму и лишь после осознания того, что именно он спросил, стыд накрыл его огромной волной. — То есть.. ты как бы.. ну не любишь его, да? — Ещё больше путаясь в своих же словах, лихорадочно спрашивал бывший детектив.  — Хах, нет. Как уже и сказала Коля, я не в его вкусе. И да, — Выдержав паузу, он произнес . — тот раз был моим первым. — Без стыда констатировал Федор, будто это в порядке вещей, сидя перед своим же товарищем и любовником, так спокойно заявлять о своей сексуальной жизни. — Что ж, мне пора идти, прошу простить за весь этот балаган, — Достоевский перевёл взгляд на его товарища, намекая, что им пора уходить, жест был понятен. — И особенно прошу простить его. — Будто специально затягивая резинку на косе туже прежнего, указал Достоевский на ещё одного виновника проишествия. — Ой, да не говори, я бы хотел поболтать с твоим любовничком ещё, узнать как у него получилось тебя в кровать завалить, но боюсь у нас времени нет. Ладно, пока-пока, мистер любовник. — Николай схватил брюнета за руку и направился к двери, что к слову, была открыта. Как оказалось, юноша уже был одет, однако на это Осаму не обратил внимания. В тот момент его волновало лишь то, что высокий блондин делает в его квартире, с его Фёдором. Они ушли, оставив после себя опустошение и недоумение. Осаму моргнул, потом ещё раз. Что ж, выяснять, что это был за друг и как давно те знакомы, желания не было. Без сил бывший детектив опустился на кровать. — Хаах.. сегодняшний день слишком богат на события.. — Произнес вслух кареглазый, вспоминая то время, когда он ещё являлся членом агенства. — Он шумно выдохнул  — И, попытался забыться во сне лишь бы не вспоминать о ком-то или о чем-то ещё.