Вальс с Дьяволом

Прошло около недели после той ночи, где Осаму, сам для себя, неожиданно, предстал ревнивым собственником. Да и возможно это насмешило Федора. Черт, как же стыдно. Встречи их не прекратились, они все так же виделись по вечерам, все так же пили чай, все так же говорили не о чем. Пусть идея о любовнике на месяц была Дазая, сам он, после той ночи никак не мог позволить себе даже мысль допустить о том, чтобы завалить Достоевского на кровать. Глупо, не так ли? Впрочем нашему Фёдору тоже подобные изменения пришлись не по вкусу и в очередной скучный, холодный вечер, что должен был закончится тоскливым прощанием и жалким пожеланием «удачи», первый шаг решил сделать сам Достоевский.  — Как долго ты будешь молчать? —  Тихо поинтересовался Федор, медленно отпивая ароматный Эрл Грей из чашки. Как ни странно Осаму пил виски, его собеседник напротив -  предпочитал чай.  Промедление, затем осознание. — Что? — Все на что хватило детектива это простое «Что»? Он что ребёнок что ли? — О чем это ты? — Лгун, он прекрасно понимает о чем говорит его собеседник.  — С той ночи ты ни разу не заикнулся о том, что хочешь переспать со мной. Проблема в том, что я не подпускал к себе никого, кроме тебя или ты считаешь, что ты не достоин меня? Возможно дело в отвращении к себе, поскольку это был мой первый раз, а ты в свою очередь не сдерживался? — Он будто прочёл его мысли. Это пугает. И настораживает. Как он мог узнать обо все этом? — То есть ты не против, если это я? Точно? — Выдавил из себя Осаму. Самый банальный, но такой сложный вопрос.  Без слов, чашка опустилась на блюдце, ножка табурета заскрипела о половицы, прохладная ладонь коснулась желанных губ и медленно, словно это слащавая сцена в романтическом фильме, обкусанные губы прильнули к чужим. Фёдор приоткрыл рот, впуская язык партнёра с распростертыми объятиями. Кареглазый не двигался, ладони, будто магнитом, тянулись к шелковистым волосам и прохладной коже, но оставались на месте. Подобного смирения не ожидал и сам Дазай. Тонкие пальцы запутались в каштановых волосах, другая ладонь легка на плечо, глаза прикрыты.  Прошло пару минут. Невероятно завораживающая картина: Облокотившись коленом о стул, Федор, в весьма сексуальной позе, восседал на бывшем детективе, по правде с толикой смущения. Горячие ладони Осаму исследовали талию любовника, после смыкаясь сзади в замок, без возможности выбраться из этих пут. Темные пряди спадали и щекотали щеки кареглазого, вызывая невольную улыбку. Их вздохи сливались в одну симфонию, что была слышна лишь для них. Что бы создана лишь для них. Что создали они сами. Голова кружилась, застилая разум белой дымкой. Было жарко, душно и сладко.. Очень сладко. Возможно опьяняющий аромат алкоголя подействовал и на Федора, однако он не вспомнит, как оказался на тёплой кровати. Тихий шёпот шатена заполнял комнату, пошлые мокрые звуки удара кожи о кожу не прекращались. Каждый исследовал тело партнёра, алые отметины на шее Федора, раны от ногтей на спине Осаму, грубые, долгие и чертовски сладкие поцелуи. Все сливалось в один большой комок страсти, поцелуев… и любви.  Свет пробивался сквозь, неплотно закрытые шторы. Солнечные зайчик игрались на лице Осаму. Тот мирно спал, Достоевский, воспользовавшись возможностью разглядывал столь милую и умиротворённую картину. Возможно ли, что это любовь? Нет. Тогда что? Почему так хочется просто лежать рядом всю вечность, просто никуда не отпускать, просто быть рядом и все? У Фёдора проблемы. Черт, да у него огромные проблемы! В любом случае осталось около трёх недель и их невероятно романтичная идиллия закончится. Никто не желал проигрывать, никто не желал отвечать. Удушающие молчание повисло в комнате. Будто один не верный вдох распространится эхом, отскочит от стен и дойдёт до противника. Мысли вертелись в голове, слова - на языке. Не зря Осаму заслужил репутацию шута, что, будучи серьёзным, становился одним из самых опасных людей в Йокогаме. — Да потому что мне понравился этот чай. Ну ты и раздул из мухи слона, хаха. Я ж не могу каждый день, словно кролик трахаться, я не из этих. А что, внимания не достаёт? — С ухмылкой на губах кареглазый следил за каждым жестом его любовника.  Немой вопрос, разочарование, а потом в миг - безразличие отразилось на лице. — Вот как, так я не прогадал. И нет, я тоже не из этих, вполне устаивает то, что сейчас. — Как бы без особого участия говорил Достоевский, медленно подтягивая к себе колени из-за холода. — Ванна готова?   Их взгляды встретились, — Да. — Чашки остались не затронуты, как и немые вопросы. Фёдор поплёлся за бывшим детективом явно забыв, что придётся мыться не одному.  — А ну! Садись! Я даже бомбочку откопал, как говорится «Все ради тебя»! — Без слов Осаму залез в воду, жестом приглашая его собеседника сделать тоже самое.   Последовал кивок, одежда оказалась на полу. Пусть они и спали вместе, но откровенно говоря, трахаться и мыться - это совершенно разные вещи. Послышался  смешок со стороны, его обладатель был одорен ледяным взглядом и кажется понял  этот жест. Вода поднялась до краев. Прохладная спина Фёдора коснулась груди Осаму. Почему-то это было странно. Другие ощущения, другие мысли, все другое. Можно забыть о прошлом разговоре, просто насладится успокаивающим ароматом той кофейной бомбочки «А-ля все для тебя». Макушка брюнета упала на плечо Дазая.  — Ты красивый. — Внезапный комплимент удивил обоих, и его обладателя, и получателя. — В смысле.. ты кончено это знаешь, ну у тебя вообщем ресницы крутые.. — Да уж, комплименты это явно не по части Осаму.  Хмыкнув Федор ответил, — Спасибо.  Этого было достаточно для поцелуя. По правде говоря, причины для поцелуя искать и не нужно было. Захотел - поцеловал, верно? Ладонь Осаму прикрыла глаза брюнета, и медленно, словно от этого момента зависела его жизнь, впрочем глупое сравнение. Будто от этого момента НЕ зависела его жизнь он приблизился к чужим прохладным губам и поцеловал. Короткий, смазанный, но такой желанный для обоих поцелуй. Пусть и они остались в тишине, пусть и они не нашли ответы на все те вопросы, каждый был доволен, частично, но доволен. Да и плевать, пусть они расстанутся через пару недель, пусть никто не узнает от чувствах другого, это и не нужно. По крайней мере так считал сам Федор. Дазай же, хоть и не желал признавать факт своей влюбленности в этого юношу, однако и оставлять все как есть тоже не хотел. Легкий аромат кофе, будто застыл в квартире, без шанса выветриться. Он не покидал голову Дазая, так же, как и брюнет. Все мысли кружились вокруг одного слова - «люблю». Если он ответит не взаимностью? Если он вообще оборвёт все связи с ним? Если на его лице отразится отвращение? Если он просто исчезнет, ничего не сказав? Страх не покидал бывшего детектива. Возможно впервые он ощущал себя так… разбито.. и глупо что ли? Нет, ну не глупо ли вообще было влюбляться в какого-то любовника? Да, глупо. Он и сам это осознавал. Однако сердцу не прикажешь. Странно, что сейчас на месте всех тех женщин и мужчин, что с легкостью соблазнял Осаму, оказался он сам. Невероятно глупо… и стыдно.. Впрочем вина за свои деяния его не особо заботила, обьектом его тревог и смятений оставался Федор.   Неужели лишь сердце кареглазого пребывало в смятении от всей этой бури эмоций, нахлынувшей на него в один миг? Неужели лишь его голова была заполнена мыслями о брюнете? Неужели лишь он волновался об этих отношениях?  Ответ - нет. Но знал ли он об этом? Ответ - нет.  Сердце Федора не успокаивалось, возможно впервые за долгое время кто-то смог зажечь в нем столь сильные чувства. И это не чувство отвращения или ненависти. Это любовь? Это открытие поразило и его самого. Смертельно глупый поступок. Влюбиться в него? В Дазая Осаму? В юношу с очень по-детски очаровательной улыбкой? В юношу с глубокими карими глазами? В юношу столь милого и доброго по отношению к нему? Ответ - да. Желал ли он рассказать это ему? Ответ - да. Но как? Ответа нет..