Пустая комната

08:15 Когда утром Одри открыла глаза, Вивиан снова не было в постели. Остатки сна как ветром сдуло, и Одри вскочила, накинула теплую кофту и выбежала из комнаты. После ночной выходки Вивиан Одри еще злилась, но надеялась, что и сейчас это лишь очередная выходка, а с глупой и упрямой Вивиан ничего не случилось. Но с Вивиан действительно было все в порядке. Она, как ни в чем не бывало, сидела на кухне, пила кофе, жевала печенье и читала какую-то книгу, которую при появлении Одри, тут же захлопнула. Одри уже было открыла рот, чтобы поругаться, но вовремя одернула себя. Ей надоело играть роль строгой мамочки. В конце концов, Вивиан не обязана была лежать в постели и ждать, когда Одри проснется, чтобы не волновать ее. И главное, что с ней все в порядке. Слава Богу, ничего не случилось. - Свежий кофе в кофейнике, - Вивиан кивнула на столешницу. – Есть еще печенье и консервы, но я предпочла печенье. Присоединяйся, - и она пододвинула тарелку. Одри села за стол. - Только прежде чем начнешь есть, прочитай вот это, - Вивиан также пододвинула к ней знакомые пожелтевшие листы бумаги. – А то будешь потом говорить, что из-за меня у тебя несварение. - Где ты их нашла? – Одри уже не удивлялась, но все равно решила спросить. - В библиотеке, в одной книге по психологии. Листала ее и случайно наткнулась на это. - И с чего это вдруг тебе приспичило ночью сходить в библиотеку и полистать книгу по психологии? – вот тут Одри уже озадачилась. - Интуиция, - Вивиан пожала плечами с таким выражением на лице, словно ей постоянно приспичивает сходить ночью в библиотеку, как некоторые ходят к холодильнику, и в этом нет ничего необычного. Одри только вздохнула и начала читать. Запись от 27 октября Да, признаюсь, этот дом всегда казался мне несколько странным. Собственно говоря, именно поэтому я его выбрал. Просто почувствовал, что Стоун-холл – это то место, где вдохновение никогда не оставит меня. И вот я живу здесь уже девять лет, и на протяжении всего этого времени не замечал ничего необычного и зловещего, кроме печали старого дома. Но в последнее время в доме начали происходить странные вещи. Я слышу странные звуки. Да, умом я понимаю, что любой старый дом полон странных звуков, но мне и раньше случалось жить в старых домах, и т а к и х звуков там не было. Здесь что-то другое. Могу поклясться, что я слышал голоса, детские голоса и смех. Это случилось, когда я после работы вышел из своего кабинета и собирался спуститься вниз. В тот момент я отчетливо услышал два голоса в кабинете. Как будто двое детей переговаривались. Потом они засмеялись. Я слышал это так явственно, что тут же снова открыл дверь, уверенный, что обнаружу детей. Но, конечно же, там никого не было. Да и откуда там могли взяться дети? Абсурд. Я решил, что слишком много работал, и герои уже начали разговаривать у меня в голове. Надеюсь, что этого больше не повторится, иначе мне придется связаться со своим психологом. Запись от 29 октября Это случилось снова. На этот раз я присутствовал в кабинете. Я набирал новую книгу на своей машинке, но в какой-то момент у меня заболела спина. Такое частенько случается со мной от долгого неподвижного сидения в одной позе. И вот я откинулся на стуле, чтобы дать спине отдохнуть, и прикрыл глаза. Не прошло и минуты, как я услышал детский голос. Кажется, он сказал «мне скучно» или что-то в этом роде. Голос доносился из-под стола. Клянусь, я так и подпрыгнул. Будучи писателем страшных историй, мне еще никогда не доводилось переживать то, что переживают постоянно мои несчастные герои. Холодея от ужаса, я заглянул под стол, но там никого не оказалось. Я обошел весь кабинет, хотя в этом и не было особой необходимости, ведь в моем кабинете нет ничего лишнего, что могло бы отвлечь меня от работы. Только стул, стол и печатная машинка. Мой кабинет почти пустой. Поэтому с первого взгляда ясно, прятаться здесь негде. Но голос был. Неужели я все-таки спятил? Возможно, долгие годы, проведенные в этом уединенном месте, так повлияли на меня. В любом случае, я принял решение больше не работать в той комнате. Запись от 31 октября Сегодня снова произошло нечто странное. Меня посетило неожиданное вдохновение, я отложил работу над книгой, и решил написать небольшой рассказ про Хэллоуин. И это естественно, о чем еще писать писателю вроде меня в Хэллоуин? Я даже вырезал тыкву, поставил внутрь свечу, и взял фонарик в свою спальню. В последние пару дней я писал только там, и никаких больше странных голосов не слышал. Я писал рассказ, как всегда погруженный в свой мир. В комнате горела только тыквенная голова на моем столе. Такая атмосфера помогала мне. Но вдруг свеча внутри головы погасла. Ни с того ни с сего. Признаюсь, мне стало не по себе. Неужели призраки Стоун-холла решили наконец объявиться? Но почему именно сейчас? Чего они ждали? Однако не успел я встать со стула, чтобы зажечь свет, как тыквенная голова снова загорелась. Я так удивился, что даже не сразу понял, что обстановка вокруг меня изменилась. Я уставился на зубастую улыбку пустоголового Джека, а когда поднял голову, обнаружил, что я уже не в своей спальне. Да, сомнений быть не могло. Я видел это собственными глазами. Я снова сидел в своем полупустом кабинете. Каким-то непостижимым образом я переместился туда вместе со столом, стулом, печатной машинкой и тыквенной головой, пока было темно. Вот тут-то я действительно засомневался в своем психическом здоровье! Либо я сам слетел с катушек, либо Стоун-холл вдруг взбунтовался и напустил на меня всех дремавших до сей поры призраков. Я вылетел из кабинета и захлопнул за собой дверь. Когда я снова открыл ее через пару секунд, то это опять была моя спальня. Каким-то образом мой кабинет заполнил собой спальню, но потом снова исчез. Я не знаю, что думать. Рассказ так и лежит недописанный, и вряд ли я к нему еще притронусь. В спальне писать мне тоже больше не хочется. Как и спать. Запись от 2 ноября На этот раз призраки достали меня на чердаке. Я уединился там для работы над книгой «В ловушке», но работалось мне после случившегося, надо сказать, прескверно. Мне сложно сосредоточиться, я постоянно жду, когда снова что-нибудь произойдет, прислушиваюсь к каждому шороху. Да, возможно, это должно вдохновлять меня, но как-то не вдохновляет. Совсем. Чердак тоже вдруг стал моим кабинетом. Это случилось среди бела дня. Я просто моргнул, и все разом поменялось. Когда я вышел на лестницу, а потом снова зашел, чердак опять был на месте. Тогда я спустился и заглянул в свой кабинет, то есть в свой настоящий кабинет, который я покинул и который теперь по какой-то причине преследовал меня. После того, как я вынес оттуда рабочий стол, стул и печатную машинку, это была обычная пустая комната. Четыре стены и потолок. Ничего. Почему же она преследует меня? Каким непостижимым образом перемещается по всему дому? Я так и не смог дозвониться до своего психоаналитика. У него почему-то уже второй день не работает телефон... Дочитав, Одри свернула листочки пополам и отложила. - Как думаешь, какого года эти записи? – спросила Вивиан. – Явно они были сделаны намного раньше тех, что мы находили в последнее время. Здесь все только начинается. - Возможно, они сделаны года за два до того, как дядю забрали в больницу, - Одри вздохнула. – Ведь его последние два романа оказались провальными. Они были написаны уже явно неадекватным человеком. - А эта книга, которую он здесь упоминает, «В ловушке», она как раз вошла в число этих провальных романов? Одри покачала головой, и взгляд ее вдруг застыл. - Если честно, я не помню такой книги у дяди. Скорее всего, это что-то неизданное. - Неизданное, значит? – бровь Вивиан поползла вверх и изогнулась, изображая промелькнувшую догадку. – Возможно, конечно, что это всего лишь рабочее название одной из его последних изданных книг. Так ведь бывает, что название меняется в процессе, или на изменении настаивает издатель. Но, возможно, перед нами действительно некий таинственный неизданный роман, с которого начались странности в Стоун-холле. - Вообще-то, меня больше беспокоит эта пустая комната, о которой пишет дядя. С нами ведь тоже происходило нечто подобное. Комнаты в доме каким-то образом изменяются, а Джошуа так вообще уже не раз оказывался в дядином кабинете. Что-то не так с этим кабинетом. И что-то подсказывает мне, что с этим кабинетом все и связано. Вот только в физическом смысле его не существует, потому что мы не раз проверяли все комнаты. - Такое ощущение, что он показывается только когда сам того хочет. Но все-таки, я не могу так просто отделаться от этой мысли о романе... Да и название любопытное, - Вивиан нервным движением взъерошила волосы, в глазах ее застыла задумчивость. – Если бы ты была сумасшедшим писателем, то что бы ты сделала со своим произведением, которое начало приносить несчастья? Одри нахмурилась. Даже ради эксперимента ей не хотелось представлять себя сумасшедшим писателем. - А почему вдруг ты меня об этом спрашиваешь? - Расслабься! Не будь таким параноиком! Да, пусть у вас с дядей есть кое-что общее, это же не значит, что тебя ждет та же участь! Просто вы родственники, у вас похожий образ мыслей. Попробуй поставить себя на его место и подумай, что он мог бы сделать с романом. Как если бы тебе пришлось что-то сделать со своей игрой? Одри молчала какое-то время, входя в роль. Это оказалось намного проще, чем она думала. Она хорошо могла понять чувства своего дяди, его любовь к своим произведениям. Особенно, если учесть, что кроме этих произведений у него никаких других «любовей» не было. Одри представила, как одним нажатием кнопки удаляет работу и вдохновение многих месяцев. Свою игру. Отправить в корзину? Да. Очистить корзину? Да. Нет. Так поступить бы она не смогла. А вдруг есть надежда, что все закончится? Она не стала бы совсем удалять игру, она оставила бы себе дорожки для возвращения, просто спрятала бы ее, притворившись, что игра исчезла. Обманула бы сама себя. Она уже много раз это делала. Самообман – одно из качеств ее натуры. Которое, вполне возможно, передалось ей по наследству. - Думаю, если у моего дяди и есть незаконченный роман, то он спрятан где-то в этом доме, - заключила Одри. - Так я и думала, - Вивиан ухмыльнулась. – Что ж, тогда еще один вопрос, если бы ты была своим дядей, где бы ты спрятала этот роман? Одри улыбнулась. - Да ладно, ты ведь и сама уже догадалась. Конечно, я спрятала бы его в самом надежном месте этого дома – в потайной комнате. - Ты права, я догадалась, просто не хотелось перебивать твою мысль. - Да ладно, так и скажи, что не догадалась, - поддела Одри. - Догадалась! – оскорбилась Вивиан. - Ладно, но ведь мы столько раз были в потайной комнате, но ничего, кроме этих проклятых масок не видели. - Возможно, мы не туда смотрели. Стоит проверить еще раз... - О нет! – Одри застонала. – Всякий раз, когда мы туда заходим, не случается ничего хорошего! - А сегодня ночью, кстати, Хэллоуин! – напомнила Вивиан. – Возможно, это всего лишь странное совпадение - то, что я нашла именно эти отрывки из дневника. - Думаешь, сегодня может что-то случиться? – насторожилась Одри. - Понятия не имею! Но лично я собираюсь отметить этот праздник как следует и распугать всех призраков! Не каждый год можно встретить Хэллоуин в таком местечке, а? - Это точно, - улыбнулась Одри. Она вдруг поняла, что тоже совсем не прочь отметить этот глупый, как ей казалось раньше, праздник. В этот момент на пороге возник Джошуа. Смешки Вивиан и Одри сразу оборвались. Джошуа был еще более бледным, чем вчера утром. Только его глаза блестели, словно в лихорадке. - Джошуа? – подала голос Одри. Но друг ничего не ответил и, бросив на них злой взгляд, развернулся и ушел. - Ты что-нибудь поняла? – спросила Одри. - Нет, - призналась Вивиан. – Возможно, это был злой двойник моего брата? - Мне нужно поговорить с ним. Джошуа ведет себя как-то странно, - Одри всерьез забеспокоилась. Вивиан только хмыкнула, словно никто, кроме нее, не знает, насколько странным может быть Джошуа. 08:45 Джошуа не знал, спал ли он ночью или же ему только казалось, что спал. Его мучили бессвязные видения, какие бывают, когда воспаленный мозг балансирует на грани сна и яви, но никак не может определиться, на каком из этих состояний остановиться. Джошуа то убегал от пчел, вылетающих их шкафчика Дэкса, то вдруг снова оказывался в Стоун-холле и бежал по бесконечным лестницам, открывал бесконечные комнаты, но все они оказывались пустыми. «Сегодня я должен рассказать обо всем Мэтью. Я так больше не могу», - решил Джошуа, когда утром смотрел на свое отражение в мутном зеркале ванной. Мэтью еще спал, и Джошуа нарушил их правило – везде ходить вместе. Он просто почувствовал, что сейчас должен побыть один и собраться с мыслями, решиться на этот прыжок абсолютного доверия. Возможно, именно этого хочет от него дом? За десять лет до описываемых событий Все складывалось как нельзя лучше. Не одно ли это должно было насторожить Джошуа и заставить его отказаться от своей затеи? Ведь до сих пор все в его жизни словно шло по сценарию к фильму «Нудное жизнеописание типичного неудачника». Редко что-то складывалось так, как он по-настоящему того хотел, и единственное, с чем ему действительно повезло – это с сестрой. Однако по глупой иронии он лишился и этого. Его Судьба лишь на несколько мгновений сменила курс, чтобы обмануть его восприятие, но потом со всей жестокостью взяла свое. В тот день Дэкс должен был возвращаться с тренировки один, потому что его приятель заболел. В школе было тихо и пусто, как и всегда накануне выходных. Все спешили уйти домой пораньше. Поэтому Джошуа не составило труда незаметно открыть шкафчик Дэкса и положить туда пчел вместе с тлеющей и дымящейся едким дымом головешкой. После этого ему оставалось только занять свое место наблюдателя за углом. И как раз с этого момента все и пошло совсем не так, как он рассчитывал. Потому что за углом он увидел Вивиан. - Ну, выкладывай, что ты задумал, мелкий пакостник, - улыбнулась она. - Что ты здесь делаешь? – Джошуа стоял с открытым ртом, отчего-то растеряв весь свой злодейский настрой. - Неужели ты думаешь, я могла бы пропустить, как мой брат впервые ступает на преступную тропу? – Вивиан подмигнула ему. – Мне хочется убедиться, что я научила тебя всему, чему могла, - в ее голосе появились нотки самодовольства. Джошуа немного успокоился. В конце концов, что здесь такого, если сестра посмотрит на его подвиг? Джошуа был уверен, что Вивиан испытает гордость за него и за его первую пакость! Если бы только он знал, что первая пакость станет последней, и что кроме стыда и горя ему не останется ничего. Ничего на все эти долгие годы. - Скоро Дэкс появится, и ты все увидишь, - пообещал ничего не ведающий десятилетний Джошуа. - Жду с нетерпением, - прошептала Вивиан и в знак одобрения положила руку мальчику на плечо. Теперь Джошуа знал, что то было ее последнее любовное, сестринское прикосновение. В нем была вся нежность Вивиан, вся ее забота. Она была лучшей в мире сестрой. Но ты оказался худшим на свете братом. Никогда, никогда больше Вивиан не прикасалась к нему без крайней нужды. Джошуа знал, что это значит. Его сестре всегда нужно было довольно большое личное пространство, в которое она пускала лишь того, кто ей действительно приятен. Вивиан никогда не дотрагивалась до того, кого ненавидела. Она старалась даже близко их не подпускать. И вот по коридору идет насвистывающий Дэкстер. Один. Тренировка, судя по его пружинистой походке, прошла отлично, и тренер в очередной раз отметил его успехи. Очередная подкормка для его тщеславия. У шкафчика Дэкстер замедляется и почему-то мешкает, словно размышляет, забрать ли ему содержимое домой. У Джошуа внутри все опускается. Неужели уйдет? «Лучше бы ушел, - говорит Джошуа настоящий себе из прошлого. – Лучше бы ты никогда не открывал этот гребаный шкафчик. Лучше бы...». Но Дэкс все-таки прокручивает кодовый замок, и шкафчик открывается. В первую секунду ничего не происходит, только Вивиан сильнее сжимает его плечо. Но потом из шкафчика вместе с дымом вылетают разъяренные пчелы. Дэкс вопит. Стоит и надирает глотку изо всех сил. Он даже не может бежать, а пчелы уже садятся ему на лицо, и только тогда парень приходит в себя и бросается по коридору прочь, не переставая вопить. Бесполезно. Насекомые оказываются быстрее. Джошуа ликует. Оборачивается к Вивиан, ожидая увидеть на ее лице признаки гордости, но вместо этого... Лицо Вивиан бледное, а взгляд остановившийся. Мертвый. Улыбка Джошуа вянет. - В чем дело? – спрашивает он, и голос срывается, делается совсем девчачьим. Вивиан машет головой. - Ты не должен был этого делать. Не должен был. - Почему?! Тебе не понравилось? Ты только посмотри на него! Он заслужил это! - У Дэкса аллергия на пчелиные укусы, - помертвевшим голосом сообщает Вивиан. И все. Все. Один момент – и все рушится. Он снова оборачивается – на этот раз, чтобы посмотреть на Дэкса. Тот оседает на колени и хватается за распухающее с катастрофической скоростью горло – он задыхается. А дальше для Джошуа все, как говорится, было словно в тумане. Вот кто-то вызвал медсестру, которая почему-то еще сидела в медпункте в столь поздний час. Когда все закончилось, врачи из скорой помощи говорили, что если бы не эта медсестра, Дэкс бы точно погиб от анафилактического шока. Джошуа был в ужасе. Действительно в ужасе, другого словосочетания не подберешь. Однако он все же сообразил, что записка, оставленная в шкафчике для Дэкса, может стать уликой против него. Поэтому даже с затуманенным мозгом он подумал, что лучше бы вытащить ее, и Джошуа улучил такую возможность, и записка уже была у него в кармане, когда Дэкса увозила скорая. А потом плачущая Вивиан и бледный Джошуа уже стояли в директорском кабинете. - Господи, только бы этот кретин не умер, - Вивиан вытирала слезы. – Я ненавидела его, но не настолько же! - Значит, это все-таки Ваших рук дело, мисс Хартрайт? – сухо спросил мрачный мистер Брикстен. - А? – Вивиан была так огорчена, что даже не сразу сообразила, что ее в чем-то обвиняют. А директор между тем продолжал логически размышлять. - Вы были единственными, кто еще остался в школе. Скажите, мисс Хартрайт, Вы знали код шкафчика Дэкстера? - Да, - честно призналась Вивиан. Она понимала, что Дэкс все равно выдаст ее, когда (и если) придет в себя, поэтому не видела смысла во лжи. – Мы ведь встречались в прошлом году... Вивиан посмотрела на Джошуа, ища поддержки, но тот только смотрел в пол. - И Вы, несомненно, знали, что у парня аллергия на пчелиные укусы? – мистер Брикстен наклонился через свой стол и в упор посмотрел на Вивиан. Она перестала плакать, начав понимать, наконец, что происходит. - Да, я знала, но я ничего не делала... - Вы понимаете, что Ваша «забава» может стоить Дэкстеру жизни?! – закричал директор, для которого уже все было ясно. - Джошуа, скажи ему! – Вивиан посмотрела на брата. И этот взгляд он так и не смог забыть. Этот ее взгляд он видел долгие годы во сне. Это был взгляд человека, уверенного, что ему помогут. В тот момент Вивиан нисколько не сомневалась, что Джошуа сейчас поддержит и оправдает ее. Это был взгляд, исполненный доверия и надежды. Но Джошуа молчал. Он понимал, что такого примерного ученика никто ни в чем подозревать не станет. А для его взбалмошной сестры – одной выходкой больше, одной меньше, какая разница? От Вивиан можно ожидать чего-то подобного, но от Джошуа – никогда. И только злополучная записка могла бы раскрыть истину, но вместо этого она молча прожигала его карман. - Скажите, Джошуа, Вы знали что-нибудь о том, что задумала Ваша сестра? Вы, должно быть, пытались остановить ее? - Да, - неожиданно для себя произнес Джошуа. – Пытался. Врать оказалось легко. Мистер Брикстен сам помогал ему говорить неправду, словно подталкивал. Джошуа никогда не подумал бы, что способен на такой поступок. Но оказалось – способен. - Джошуа... – прошептала Вивиан. Это был шепот человека, которого ударили в грудь и вышибли весь воздух. Больше Вивиан ничего не говорила. Больше она уже не спорила с мистером Брикстеном, не пыталась доказать свою невиновность. Когда тем вечером им позвонили из больницы и сообщили, что жизнь Дэкстера вне опасности, Джошуа наконец осознал, что натворил. Родители были в бешенстве, они посадили Вивиан под домашний арест. Естественно, ни о какой поездке в летний лагерь не могло быть и речи. Теперь Вивиан грозило даже исключение из школы. Последнего так и не случилось по настоянию «великодушного» Дэкса. Этот болван решил, что Вивиан пошла на подобную мерзость из ревности к его новой подружке, что в очередной раз польстило его больному самолюбию. В тот вечер Джошуа постучался к сестре в комнату. Она ничего не ответила, но он все равно вошел. Вивиан сидела к нему спиной за письменным столом и смотрела в окно. - Вивиан... мы можем поговорить? – голос дрожал и не слушался, Джошуа задыхался, словно его самого укусила пчела. Вивиан молчала. - Послушай... – Джошуа чувствовал, что еще немного, и он разревется, как последний слюнтяй. – Вив, ну прости меня. Я не знаю, почему сказал так. Я знаю, что поступил очень плохо. Но я испугался, я думал, что Дэкс умрет! Вивиан молчала и не двигалась. - Мне правда очень жаль! Ты сможешь простить меня, а, Вив? Однако его сестра была больше похожа на каменное изваяние, нежели на человека. Медленно она крутанулась на стуле и повернулась к брату, у которого от одного ее взгляда на какое-то время вышибло дух. Господи, что это был за взгляд! Джошуа подумал, что вот так Вивиан могла бы посмотреть на копошащегося в грязи червя. Ни любви, ни жалости, ни даже ненависти. Только отвращение, равнодушное, переполняющее всю ее суть отвращение. Джошуа испугался. Он представить не мог, что когда-нибудь любимая Вивиан посмотрит на него вот так. - Послушай, все наладится! Вот увидишь! Тебя не станут исключать из школы, родители оплатят Дэксу расходы на лечение, и все снова будет хорошо, - залепетал Джошуа. Вивиан молчала. В ее взгляде любви по-прежнему было не больше, чем если бы она смотрела на навозного жука. Джошуа растерялся. - Вив, ну прости меня, пожалуйста! – снова повторил он беспомощно. – Ну неужели тебе так важна поездка в этот лагерь? Неужели тот парень так много значит для тебя, что ты даже не можешь простить меня?! И вот тут в лице Вивиан что-то изменилось. Она нахмурилась, глаза сузились. Вивиан сказала: - Неужели тебе не понятно, придурок?! – ее голос почти срывался на крик. – Неужели не понятно, что мне срать на этот гребаный лагерь, на этого парня, на наказание?! Куда больше меня волнует то, что ты предал меня! С неожиданной легкостью повесил на меня то, что совершил сам! Мне не страшно вытерпеть наказание за тебя. Мне страшно то, что человек, которого я любила и которому доверяла, оказался двуличным трусом. Вивиан произнесла это на одном дыхании, и взгляд ее снова потух. А потом она вновь развернулась на стуле, повернувшись к брату спиной. С тех пор она всегда была к нему спиной – во всех смыслах. Джошуа оставалось только молча выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Не зная, как убежать от навязчивых воспоминаний, Джошуа решил спуститься и приготовить кофе для Мэтта. Его воспаленный ум посетила довольно глупая мысль: «Возможно, память о том, как я заботился о нем, и как хорошо готовил, поможет Мэтью простить меня». В ответ на эту мысль Джошуа горько усмехнулся. «Никакой кофе никогда не поможет тебе загладить свою вину». В глазах защипали жгучей солью подступившие слезы, и Джошуа смахнул их яростным движением, вдавив до боли глазные яблоки. Уже на лестнице он услышал голоса Вивиан и Одри. Они то громко переговаривались, то переходили на шепот. «Обо мне. Наверняка, Вивиан уже рассказала о моем проступке». Сгорая от стыда и вместе с тем холодея от ужаса, Джошуа переступил порог. Вивиан и Одри улыбались друг другу и вели оживленную дружескую (Господи, дружескую!) беседу. Но потом заметили Джошуа, и разговор их внезапно оборвался. «Еще одно подтверждение, что они говорили обо мне». «Она не успокоится. Никогда не простит меня. Она хочет мести. Она хочет отобрать у меня Одри, настроить ее против меня. Представляю, каким монстром я буду выглядеть в ее версии этой истории. Впрочем, довольно уже оправдывать себя. Я ведь и был монстром. Подлейшим из предателей». Эта мысль стала последней связной в бушующем водопаде мыслей в измученной голове Джошуа. Его «Преступление и наказание» уже вовсю разыгрывалось на сцене его души. Не сказав ни слова, Джошуа поспешил исчезнуть с кухни. 10:16 Одри с Вивиан снова наведались в потайную комнату, на этот раз пообещав друг другу не разделяться ни при каких условиях. «Даже если мой брат вдруг заорет и позовет тебя на помощь, а я не смогу пойти с тобой, потому что мне ногу прищемит дверью?» - спросила Вивиан. «Даже так», - с улыбкой кивнула Одри. А Вивиан в который раз ощутила это приятное чувство безопасности. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз испытывала его и с кем, но на ум так и не пришло ничего стоящего. Вивиан скорее сама была защитницей. По натуре. Так уж вышло, что с самого детства родители не могли дать ей необходимое чувство защищенности, оставляя девочку с чокнутой бабкой и странноватой куклой. Уже тогда Вивиан осознала, что родители не могут ей помочь и защитить от всего, что готовит мир. Потом появился Джошуа. Маленький, смешной, идиотский и любимый до невозможности. Младший брат. И снова Вивиан брала на себя роль защитницы, старшей подруги, помощницы и советчицы. Потом... Повзрослевшая Вивиан начала заботиться о своих пациентах. Пусть уже не так искренне, но все же заботиться. Она жила с постоянным чувством, что окружающие люди слабее ее и нуждаются в поддержке, понимании, одобрении. Что касается мужчин... То когда Вивиан начинала ждать от них поддержки, они начинали вести себя, словно дети. Так же вышло и с Мэтью. Но сейчас Вивиан осознала, что впервые встретила человека по-настоящему сильного. Не менее сильного, чем она сама. Одри. Найти равную себе было безумно приятно. И в то же время страшно. Ведь часто Вивиан не знала, как вести себя в этой новой роли и взбрыкивала, а потом жалела. И сегодня Одри снова пообещала ей свою защиту. Вивиан не знала, что полагаться на кого-то может быть так приятно. Включив свет, они обследовали всю потайную комнату. Сняли по одной все маски со стен, проверили все крепления, на которых эти самые маски висели, на случай, если под ними спрятан тайный рычаг. И вот груда бесполезных пустоглазых масок лежала на полу, а таинственной рукописи нигде не было. - Что ж, - Вивиан почесала в затылке. – Твой дядя оказался хитрее, чем я думала. - Может, он все-таки сжег рукопись? – предположила Одри, которой почти хотелось, чтобы это оказалось правдой. - Не думаю. Я больше склоняюсь к тому, что мы где-то не там смотрим. Или же Дом в очередной раз перехитрил нас, и показывает нам то, что хочет сам. - Уйдем отсюда? - Да, конечно. В очередной раз они покинули потайную комнату с пустыми руками, но, по крайней мере, не повстречались с подозрительными двойниками или еще с кем бы то ни было, чьей работой являлось – напугать их до полусмерти. - Ну, и когда ты в последний раз отмечала Хэллоуин? – спросила Вивиан, когда они снова спускались в гостиную. - Когда? – растерянно переспросила Одри, пытаясь вспомнить все, что в ее жизни было связано с этим праздником. Воспоминания оказались, мягко говоря, скудными. - Кажется, это было еще в младшей школе. И то отмечала не я, а одноклассница, пригласившая всех нас к себе домой. Это был мрачный викторианский особняк, помню, мне даже понравилось. Но дома у нас Хэллоуин был не в почете. Моей матери хватило странноватого братца, помешанного на всякой страшноте. Поэтому частенько я вспоминала про этот праздник лишь когда переодетые попрошайки стучались в дверь и требовали сладости. А что насчет тебя? Вивиан немного смутилась, хотя и ожидала этого вопроса. - В нашем доме тоже не очень-то любили День Всех Святых. Взять хотя бы моего трусливого братца! Он мог бы и в обморок грохнуться, если бы перед ним пролетело бумажное привидение! Одри невольно усмехнулась, вообразив себе эту картину, которая показалась ей вполне реалистичной и возможной, и тут же ощутила слабый укол совести. Как-то нехорошо было посмеиваться над лучшим другом в его отсутствие. Одно дело – беззлобно поддеть Джошуа, когда он рядом, и совсем другое – смеяться за его спиной, да еще и на пару с Вивиан. Но совесть возмущалась недолго, потому что Вивиан продолжила: - И так вышло, что, будучи подростком, я отмечала Хэллоуин дома у друзей, а потом и в клубах на тематических вечеринках. Меня всегда привлекали атрибуты этого праздника, да и черный юмор – мой конек. Одри согласно кивнула и улыбнулась. Мрачноватый юмор был неотделим от Вивиан, был естественным продолжением ее натуры. - Я всегда мечтала отметить этот день в каком-нибудь месте вроде Стоун-холла. Поэтому даже немного расстроилась, узнав, что ты и Джошуа собираетесь сюда всего на неделю, и Хэллоуин в эту неделю не попадает. Однако судьба распорядилась иначе... Они помолчали какое-то время, размышляя о том, что Судьба также не лишена черного юмора. - Я с удовольствием принимаю твое предложение, - нарушила молчание Одри. – Давайте воспользуемся уникальной возможностью и как следует отметим этот праздник. Внутренне Вивиан просияла, но внешне позволила себе лишь улыбку сдержанной радости. Она стеснялась показать Одри свой искренний, почти детский восторг. Какое-то время они сидели в гостиной и вспоминали все оформительские детали праздника, а потом отправились на кухню – вырезать Джеков. Ничего, напоминающего тыкву, в доме Уинстона Карца не нашлось, поэтому пришлось довольствоваться полузасушенными апельсинами, которые брали с собой Одри и Джошуа, и которые так никто и не съел – оказались слишком кислыми. Черным маркером они предварительно рисовали на апельсинах рожицы, а потом очищали плод от мясистой сочной мякоти и вырезали отверстия в податливой ароматной кожуре. - На запах они лучше, чем на вкус, - прокомментировала Вивиан, но Одри ничего не успела на это ответить, потому что на кухне возник Мэтью, а следом за ним Джошуа, цвет лица которого не стал за это время здоровее. Цепким взглядом Вивиан сразу отметила во внешнем облике брата признаки психического расстройства. Она отметила их еще вчера, но сегодня дела обстояли куда хуже. Влажный блеск нездорово бегающих глаз, переминание с ноги на ногу, нервное сглатывание и облизывание пересохших губ. Вивиан нахмурилась. Что-то мучило ее брата, буквально не давало ему дышать. На секунду Вивиан забылась – у нее возникло спонтанное желание – предложить Джошуа присоединиться, отвлечь его от переживаний о чем бы то ни было, но в следующую секунду это желание было безжалостно раздавлено и растоптано ее собственным многолетним ядом равнодушия. Секунда прошла. Вивиан так ничего и не сказала. - Что это вы творите? – простодушно поинтересовался Мэтью. - Разве не очевидно? – Вивиан повертела в воздухе уже готовым фонариком. - Эх, а я-то надеялся, что на ужин сегодня будет апельсиновый пирог! – с сожалением произнес Мэтью. - А ты все о жрачке! – возмутилась Вивиан. – Лучше бы помог нам готовиться к Хэллоуину! - Думаешь, это отпугнет нечисть? – с сомнением спросил Мэтью, усаживаясь за кухонный стол. - Мне все равно, я просто хочу развлечься. Это заявление подкупило Мэтью. Что-то, а развлечения он любил. - Давай поможем? – обратился он к Джошуа. Тот в ответ всё так же молча сел за стол, но к апельсинам не притронулся. Вивиан отметила его остановившийся взгляд, но ничего не сказала. В ее арсенале было лишь два способа общения с братом – либо полное игнорирование его существования, либо колкие насмешки. Другого она не признавала. Мэтью быстро включился в работу, его руки оказались ловкими, и рожица апельсина вышла скорее забавной, нежели устрашающей. У нее была нервная улыбка, а приподнятые брови придавали лицу Джека извиняющееся выражение. - Он похож на тебя, - прыснула Вивиан, когда Мэтью показал им результат своих трудов. - И правда! – усмехнулась Одри, отметив явное сходство. – Мэтью сделал свой Джеко-портрет! Правда ведь, а, Джошуа? Джошуа попытался улыбнуться, но губы его дернулись и снова сжались. Когда на тарелке остался последний апельсин, а Мэтью и Одри еще доделывали свои, Вивиан обратилась к Одри с просьбой передать ей фрукт. Одри взяла апельсин и протянула Вивиан, но, похоже, она слишком сильно сжала сочную корку в руке, потому что несколько ядовитых брызг попали Вивиан прямо в лицо. Один глаз защипало, Вивиан поморщилась и завопила: - Эй! Ты это нарочно, да?! - Нет, конечно нет! – заверила Одри, но не смогла удержаться от предательского смеха при виде сморщенной Вивиан. - Я знаю, что нарочно! Ну все, тебе крышка, ясно? Ты меня вконец достала! – Вивиан схватила последний апельсин и, забыв, что он предназначался для фонарика, надорвала ногтями кожуру и, сложив ее пополам для пущего эффекта, бросилась за хохочущей Одри. - А нет ли у вас попкорна? – усмехнулся Мэтт, приготовившись смотреть женские бои без правил. В ответ на это пробегающая мимо Вивиан влепила ему шуточную затрещину, а Мэтью согнулся пополам и, охая, изображал, что ему ужасно больно. - Я убью ее, клянусь! – надрывалась Вивиан и носилась по кухне кругами, грозно воздев апельсиновую корку над головой. В какой-то момент вышло так, что стоящий на пути стул помешал Одри улизнуть, и она оказалась прижатой к стенке. Не переставая смеяться, Одри закрыла лицо руками и взмолилась о пощаде. Несколько капель апельсинового сока попали на ее оголенную шею, и Вивиан невольно залюбовалась, как они сверкают на коже. Снова возникло непреодолимое, душное, тяжелое, невыносимое желание поцеловать. Секундное наваждение, помешательство, Вивиан забыла даже о присутствии парней на кухне, и неизвестно, что случилось бы в следующую минуту, если бы Джошуа вдруг не закричал: - Да прекратите же вы наконец! Одри вздрогнула и отняла руки от лица. Вивиан обернулась к брату и явственно ощутила, как под его взглядом ее внутренности сжимаются. Она уже не раз видела этот взгляд у психов в клинике. Сама Вивиан с ними не работала, потому что то была работа психиатров-криминалистов. - Вы только посмотрите на себя! – продолжал кричать Джошуа. – Мы все находимся в смертельной опасности, а вы дурачитесь, точно приехали сюда на каникулы! - Так-так, а вот и наш зануда проклюнулся, - Вивиан с сожалением отошла от своей «жертвы» и вернулась за стол. - Джошуа... да что с тобой? – искренне поразилась Одри. - Нет, это с тобой что?! Я просто не узнаю тебя, Одри! – голос Джошуа дрожал, как у совершенно обессилевшего человека. – Вместо того чтобы искать способ спасти наши жизни, ты устроила вырезание этих глупых фонариков! Я не ожидал от тебя такого легкомыслия! В конце концов, это твой дом, и по твоей вине мы здесь оказались в ловушке! «Так-так, а вот это ты уже хапнул лишнего, - мрачно подумала Вивиан. – Похоже, сейчас Одри откроется подлая сторона моего братца. Сейчас он начнет все валить на нее». - Что ты сказал? – Одри побледнела. В ее глазах искрой сверкнули обида и боль, плечи опустились. Джошуа, похоже, и сам понимал, что ляпнул не то, но отступать было уже некуда. - Кто еще, если не ты, должен вытаскивать нас из этого дерьма? Это твой проклятый дом, твой чокнутый дядя, твой двойник! Мы не знали, что все это ждет нас здесь! И вместо того чтобы искать выход, ты развлекаешься здесь с моей сестрой! - Тебя никто не просил ехать со мной, - лицо Одри помертвело, голос стал бесцветным. Вивиан неожиданно для себя ощутила к ней жалость. Как бы там ни было, Одри не заслуживает всех этих обвинений. Вивиан силилась понять, что вдруг нашло на ее мягкого и, в общем-то, миролюбивого брата, отчего он вдруг превратился в изрыгающего проклятия дракона. Должно было случиться что-то очень серьезное, экстраординарное. Вивиан обратила внимание, что с большей обидой Джошуа произнес словосочетание «развлекаешься здесь с моей сестрой». Как будто именно это, а не то, что они оказались заперты в одном доме с исчадиями ада, причиняло ему наибольшую боль. Не то, что их жизнь под угрозой, а то, что Одри развлекается с его сестрой. Вот значит, как все повернулось. Вивиан положила последние кусочки мозаики на их места для целостности картины. Вчера Джошуа вел себя довольно странно, когда застал их с Одри болтающими в гостиной. Сегодня утром, увидев их в очередной раз вместе, мирно беседующих, а не рвущих друг другу волосы, он просто развернулся и ушел. А сейчас его терпение лопнуло, и он психанул, увидев, как хорошо им вместе. Так хорошо, что призраки побоку. Вот что разозлило Джошуа. «Этот кретин просто приревновал ко мне свою подружку. Потрясающий идиотизм». Еще с полминуты Вивиан наблюдала, как ее брат и Одри совершенно глупо ранят друг друга, а потом жалость к Одри взяла верх, и Вивиан решила вмешаться. Не очень-то весело смотреть, как ссорятся лучшие друзья, даже если один из них твой противный брат. - Заткнитесь вы оба! – гаркнула Вивиан, набрав в грудь побольше воздуха. Подействовало. Одри и Джошуа действительно замолчали и удивленно посмотрели на нее. Вивиан продолжила, пользуясь создавшимся эффектом неожиданности. - Дому будет только на руку, если все мы сейчас разосремся! Сначала мы ругались с Одри, а теперь дом переключился на вас. Если все мы поругаемся и разделимся, призракам будет куда легче прикончить нас. Возможно, именно этого они и добиваются. - Она права, ребята! – горячо поддержал Мэтью, который все это время просидел с испуганным выражением лица, не зная, как вмешаться, и стоит ли вообще это делать. - Поймите, это не вы ссоритесь, это дом ссорит вас! - воскликнула Вивиан. – Вы же любите друг друга, не будьте придурками. В здравом уме вы бы ни за что не вылили все это дерьмо друг на друга. Одри и Джошуа в молчаливом сомнении смотрели друг на друга. В их взглядах все еще сквозила холодом обида, но прежней ярости уже не было. В такие моменты Вивиан всегда благодарила Судьбу за то, что выучилась на психолога. - Джошуа, давай-ка выйдем на минутку, - Вивиан кивнула на дверь, и Джошуа обреченно поплелся за сестрой. Когда они оказались одни в гостиной, Вивиан посерьезнела. - Ты думаешь, что несешь? Или жизнь так ничему и не научила тебя? Джошуа вздохнул, его белые губы дрожали. - Я так устал и совсем плохо соображаю... - Ты всегда найдешь себе оправдание! Но послушай теперь меня, - Вивиан предупреждающе подняла указательный палец. – Я знаю, что ты ревнуешь Одри ко мне... Заткнись, дай закончить! Я догадалась. Я хочу сказать, что не собираюсь отбирать у тебя подружку. Можешь успокоиться. У меня нет корыстных планов в отношении Одри. - А ты... ты... – Джошуа с трудом совладал с собой, чтобы продолжить. – Ты не рассказывала ей? Не рассказывала о том, что я тогда... - Конечно нет! – Вивиан рассердилась. – За кого ты принимаешь меня?! Думаешь, я кому-то стану плакаться в жилетку? - Нет, нет, конечно, я так не думаю! - Разбирайся сам со своей совестью. От меня Одри никогда ничего не узнает. И я, в отличие от некоторых, умею держать слово. Сказав это, Вивиан вернулась на кухню. А Джошуа опустился на пол и заплакал. 13:20 Одри смотрела на миску апельсиновой мякоти и не могла пошевелиться от внезапно навалившейся апатии. Мэтью, сидящий напротив, смотрел на нее с сочувствием. - Я думаю, Вив права, - осторожно произнес он. Во всем виноват дом. Это он хочет, чтобы мы все поссорились и разделились. - Не знаю... – Одри покачала головой. – Джошуа сам на себя не похож. Он еще никогда не говорил со мной в таком тоне! Я вообще никогда не видела его таким. Может, он говорил тебе что-нибудь? В последнее время вы с Джошуа так близки... Мэтью смутился, почесал нос указательным пальцем. - Нет, Джошуа ничего мне не говорил... Я тоже заметил, что он ведет себя странно, словно находится в своем мире. Он как будто закрылся от меня, ото всех. Я всерьез беспокоюсь за него, - Мэтью погрустнел. - Да, я тоже, - прошептала Одри. В этот момент на кухню вернулась Вивиан. На ее бледном лице еще ярче проступили веснушки. - А где Джошуа? – спросил Мэтью. - В гостиной. Сейчас он придет, - Вивиан села за стол и бездумно взяла в руку апельсиновый фонарик. - Зачем ты оставила его одного? Мы же договорились! – Мэтью уже готов был вскочить и бежать в гостиную, но Вивиан жестом осадила его. - С ним все будет в порядке. Угомонись. Он сейчас вернется, - Вивиан произнесла это с какой-то гипнотической уверенностью, так что Мэтью больше не спорил. Несколько минут все трое сидели молча. Вивиан продолжала крутить апельсин в руках, перебрасывать его из одной ладони в другую. А потом действительно вернулся Джошуа. Он застыл на пороге – бледный, с покрасневшими глазами, худой и несчастный, словно нищий на улице. Он смотрел на Одри. Она смотрела на него. Ей все еще было больно видеть его, все еще сложно осознать, что этот человек недавно высказал ей. Ей легко было бы выслушать подобное от Вивиан. От нее это ожидаемо и предсказуемо. Они бы высказали друг другу все, что думают, выпустили пар, а через минуту снова говорили бы как ни в чем не бывало. Это даже веселило их, став своеобразной манерой общения. Но услышать такое от Джошуа, от человека, который всегда был предупредителен, тактичен и мягок, словно тончайшее перышко, опустившееся на кожу, услышать это от лучшего друга было тяжело. Внезапно перышко обратилось в раскаленные угли. Как там говорится? Самую сильную боль могут причинить только самые близкие люди. - Одри, мы можем поговорить? – робко спросил Джошуа. – Не здесь. - Конечно, - Одри кивнула, и они покинули кухню, выйдя в гостиную. Одри ждала, когда Джошуа заговорит, и через минуту он, наконец, смог собраться. - Послушай, Одри, со мной происходит кое-что. Пока я не готов сказать тебе об этом. Но обязательно скажу. Просто поверь мне. Я не хотел обидеть тебя... – в его глазах снова блеснули слезы, и Одри уже растаяла. Когда Джошуа плакал, он становился таким трогательным и невыносимо милым, что сердиться на него было просто невозможно. Однако она решила подождать, что еще он скажет в свое оправдание, и не показывать свою благосклонность. А уж в умении делать каменное лицо Одри не было равных. Спотыкаясь, Джошуа продолжил: - Я не знаю, что нашло на меня. Я... не думал, что могу быть таким ревнивым... «Ревнивым? О чем это он, Господи?». - Но всякий раз, когда я вижу тебя с Вивиан, что-то во мне обрывается... Ты знаешь, какие у нас с сестрой сложные отношения. И я вдруг испугался, что ты... как бы это сказать... ну, перейдешь на ее сторону. Я испугался, что, подружившись с Вивиан, ты возненавидишь меня так же, как она ненавидит меня. Я заревновал. Одри потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Это оказалось для нее настолько неожиданным поворотом, что Одри не удержалась от нервного смешка. - Я правильно тебя поняла, ты приревновал меня к Вивиан? – на всякий случай уточнила она. Джошуа кивнул. Его щеки пылали, а глаза неестественно блестели. Одри большим усилием воли задушила в себе смех и откашлялась. Рассмеяться над Джошуа сейчас – значит оскорбить его после такого мучительного признания. Поэтому Одри постаралась придать своему лицу серьезное выражение. Но не смогла удержать его даже пару секунд и улыбнулась. А потом подошла и молча обняла Джошуа. Она обнимала его до тех пор, пока он тоже не решился обнять ее. И только тогда прошептала: - Как ты мог подумать, что когда-нибудь я перестану любить тебя? Ближе тебя у меня никого нет. - Но однажды этот человек появится. Ты встретишь свою половинку, и глупый друг-педик уже не будет тебе нужен. Одри заглянула Джошуа в глаза и спросила: - А ты? Ты стал любить меня меньше после того как встретил Мэтью? - Конечно нет! – испуганно возразил Джошуа. - Ну вот видишь. Дружба – это одно, а любовь – совсем другое. Они не мешают друг другу. - Так значит... ты все-таки влюбилась в мою сестру? - Что?! Боже упаси! – Одри снова нервно засмеялась. - Одри! Я ведь не слепой. Я хорошо тебя знаю, и знаю, какой ты бываешь, когда влюбляешься. Поначалу мне казалось, что это невозможно, но теперь я не сомневаюсь. Она тебе нравится, да? - Я... я не знаю, - Одри растерялась. – Я никогда не думала об этом. Джошуа вздохнул. - Ладно-ладно. Себя ты можешь обманывать сколько угодно, но меня все равно не проведешь. В любом случае, даже если у тебя что-то получится с Вивиан, знай, что я не против, но только при условии, что ты останешься моей подругой! - Конечно останусь! Не будь дураком! – Одри положила руку Джошуа на плечо, и он накрыл ее своей ладонью. - Еще кое-что насчет Вивиан, - сказала Одри. - Да? - Ты ошибаешься. Она не ненавидит тебя. Это лишь маска. Просто роль, которую она привыкла играть. Джошуа покачал головой. - Поверь, я лучше знаю Вивиан. Даже если она не ненавидит меня, как раньше, от ее сестринских чувств ко мне уже давно ничего не осталось. Ей просто плевать на меня. - Ты снова ошибаешься, - Одри покачала головой. – Но не буду переубеждать тебя! Когда-нибудь ты и сам поймешь, что я была права. - Мне бы этого очень хотелось, - со вздохом произнес Джошуа. – А ты? Простила меня за все, что я наговорил? Клянусь, я не думаю, что это ты во всем виновата! И клянусь, я не жалею, что приехал сюда с тобой! - Я верю, - улыбнулась Одри. – Я простила тебя, Джошуа. - Это самые прекрасные слова из всего, что я когда-либо слышал, - искренне ответил Джошуа. 21:06 Все было готово к празднику. Дом теперь украшали апельсиновые Джеки с маленькими свечками внутри, из бумаги Вивиан вырезала несколько привидений и летучих мышей, украсив ими стены. Впрочем, такой дом, как Стоун-холл не нуждался в особенных приготовлениях, ведь он словно был создан для празднования Хэллоуина. Ни дать ни взять – декорации из фильма ужасов. Джошуа воплотил в жизнь мечту Мэтью и приготовил апельсиновый пирог, использовав оставшуюся мякоть и сок. Также он сварил традиционный глинтвейн, положив в напиток остатки ароматной апельсиновой корки, которой Вивиан угрожала Одри. Что касается костюмов, то с помощью подручных средств, в особенности косметички Вивиан, Мэтью «стал» зомби, Джошуа и Одри – вампирами, а Вивиан изображала призрак утопленницы, нарядившись в старинное длинное белое платье, найденное на чердаке. Полностью удовлетворившись мрачным видом друг друга, они устроились в гостиной у камина. К этому времени, словно желая помочь в создании соответствующей атмосферы, началась гроза. - А давайте сфоткаемся на память! – предложила Вивиан. – Когда еще мы окажемся в таком страшном виде и в таких декорациях? Все согласились. Лучшая камера была на мобильном Мэтью, и, наснимав друг друга в самых устрашающих позах, Мэтью передал фотки на мобильные друзей. - А теперь давайте наконец-то есть! – жалобно попросил он, и все расхохотались. А потом они пили глинтвейн и уминали апельсиновый пирог, болтая так, словно ничего страшного с ними не случилось. Они забылись. Им было по-настоящему хорошо. Впервые Стоун-холл стал не просто зловещим особняком, он стал домом, уютным и спокойным. Им было все равно, что случится с ними ночью, что случится завтра или в следующую минуту, все равно, какие кошмары ожидают их. В конце концов, от кошмаров не убежать, и самые страшные тайны скрывают не старые дома, а человеческие души. И от этого никуда не уйти. От себя не уйти. Джошуа понял это сегодня. Он успокоился. Он решился. Приготовления к празднику помогли ему расслабиться и... смириться. Принять то, что он совершил десять лет назад. Джошуа решил, что сегодня расскажет об этом Мэтью. А потом, когда найдет нужные слова, расскажет и Одри. Возможно, когда она узнает правду, ее отношение к Вивиан изменится. Возможно, это поможет им еще больше сблизиться. Джошуа хотел бы этого. А потому, когда все было съедено, а совместные темы иссякли, Джошуа шепнул Мэтью: - Мы можем подняться наверх? - Еще бы! Я уже давно об этом мечтаю! – подмигнул Мэтт. - Да нет же! – смутился Джошуа. – Мне нужно кое-что рассказать тебе! Это важно! - Как скажешь. Все что угодно. Извинившись перед Одри и Вивиан (а Джошуа подумал, что девушкам тоже не помешает побыть наедине и выяснить свои отношения), парни поднялись наверх, в комнату Джошуа, и закрыли дверь. «Вот и все. Момент настал. Сейчас или никогда. Сейчас ты узнаешь, с каким человеком хочешь связать свою жизнь, Мэтью». - Сядь, пожалуйста, - попросил Джошуа, и Мэтью послушно уселся на кровать. Джошуа решил не садиться. Если он сядет, то близость Мэтью станет отвлекающим фактором, помешает ему сосредоточиться и сказать все, что он собирается сказать. - Я слушаю, - ободряюще улыбнулся Мэтью. – О чем ты хочешь рассказать мне? Джошуа застыл у спинки кровати и рассеянно схватился за нее, словно ища поддержки. Прикрыл на секунду глаза, открыл их и заговорил: - Помнишь, ты рассказал мне о том, что случилось с тобой в детстве? О случае с тем мальчиком. Мэтью кивнул и посерьезнел, гадая, к чему клонит Джошуа. - Однажды и со мной случилось нечто подобное, - выдохнул Джошуа. – Я струсил и поступил подло, и если твоему проступку можно найти оправдание, то моему – нет. - О чем ты говоришь? – поразился Мэтью. Он смотрел на Джошуа так, словно не верил, что тот вообще способен совершить что-либо подлое. Для Мэтью это было чем-то фантастическим, вроде нашествия пришельцев. От этого Джошуа становилось еще тяжелее продолжать, но остановиться он уже не мог. - Мне тоже было десять, когда это случилось. И пусть это не повлекло за собой ничью смерть, но могло бы повлечь. К тому же, это разорвало мои отношения с близким человеком – с моей сестрой. - С Вивиан? – засомневался Мэтью, словно у Джошуа была еще одна сестра. - Да. С Вивиан. Я должен был рассказать тебе обо всем этом раньше, но в очередной раз струсил. Я пойму, если ты мне этого не простишь... - Господи, Джошуа, не тяни, в чем дело?! – разволновался Мэтью. И Джошуа начал свой рассказ. Он начал с начала. А началом были его отношения с Вивиан. Те времена, когда это еще можно было назвать отношениями. Для Мэтью стало открытием то, что когда-то Вивиан очень любила Джошуа, заботилась о нем и поддерживала. Что не всегда она была вредной, склочной, со злым языком и дурной привычкой оскорблять все, что движется. Джошуа рассказал о том, какой мягкой и нежной была Вивиан, как переживала за него. Он не рассказывал о той Вивиан никому, спрятав ее на чердаке своей души и даже себе боясь показывать. Он всегда рассказывал лишь о том, как Вивиан портит ему жизнь, не дает шагу ступить, издевается, рассказывал о невыносимой сестре-мегере, которой наградила его злая Судьба не известно за какие прегрешения. Такой знала Вивиан Одри. Поэтому поверить в этот образ Вивиан для Одри не составило труда. Но никогда Джошуа не решался рассказывать о той Вивиан, которую он любил. И вот теперь слова лились из него, их было уже не остановить. Полосуя себе ножом сердце, Джошуа методично перечислял всё хорошее, что сделала для него сестра. - Ты, должно быть, рассказываешь о каком-то другом человеке! – не выдержал Мэтью. – Неужели Вивиан так относилась к тебе? - Да. Это была та самая Вивиан, которую мы оба знаем. Она была лучшей в мире сестрой. - Но что случилось? Что произошло между вами? - Случился я. И все испортил. Джошуа рассказал про Дэкстера. Не жалея своего сердца, он достал еще один нож, и так же методично перечислил унижения, которым подверг его Дэкс. Поведал о том, как долго вынашивал планы мести, и как тщательно все продумывал. И о том, какую роль играла во всем этом Вивиан. - Возможно, тебе сложно представить, что я вел себя так, - сказал Джошуа. – Но я был именно таким. Возможно, я таким и остался... Мэтью покачал головой. - Нет. Тогда ты был усталым испуганным ребенком. Нет ничего удивительного в том, что тебе хотелось мести, хотелось отстоять свои права, восстановить справедливость. Этого хотел бы любой мальчишка твоего возраста. - Да. Я тоже так думал. Я оправдывал себя, как ты сейчас оправдываешь меня. Но я оказался не «любым мальчишкой». Мои представления о себе самом сильно разошлись с тем, каким я на самом деле оказался. Возможно, я смотрел слишком много фильмов о благородных героях, и на какое-то время возомнил себя таким же. Но моя внутренняя сущность оказалась уродливой и неприглядной. И тогда Джошуа рассказал о том, к чему все это привело. О том, что случилось с Дэксом. А потом рассказал, что случилось в кабинете мистера Брикстена. О том, как подлая ложь стоила ему любви и доверия Вивиан. Когда он закончил, Мэтью, серьезный и задумчивый, сидел, подперев голову ладонью. - Я пойму, если теперь ты захочешь разорвать наши отношения, - произнес Джошуа спокойно и холодно. Никто, кроме него самого, не знал, какая боль стоит за этими словами, какая внутренняя буря бушует за этой холодностью. - Твоя история многое объясняет, - со вздохом произнес Мэтью. – Теперь понятно, почему Вив стала такой. Почему она так ведет себя с тобой и другими людьми. - Да. Мое предательство что-то надорвало в ней. Что-то очень важное. Вивиан больше не верит людям. И не знаю, сможет ли она когда-нибудь поверить снова, - на этих словах голос Джошуа дрогнул, словно осознание этого факта в очередной раз ударило по нему. - А ты когда-нибудь пробовал снова поговорить с ней об этом? Возможно, спустя годы, ее отношение к этому изменилось? Возможно, она поняла, что ты был ребенком, еще не сформировавшейся личностью? Возможно, она приняла бы твое раскаяние. Джошуа с яростью замотал головой. - Нет. Нет. Она никогда не простит меня. Мне достаточно убедиться в этом, просто оказавшись с ней рядом. Это всегда будет висеть между нами. Я чувствую ее отчужденность. Я не могу пробиться к ее сердцу. И никто не может. - Что ж, по крайней мере, ты пытался. Ты просил прощения, ты жалеешь о том, что сделал. Тебе остается только ждать. Возможно, однажды Вивиан все же найдет в себе силы простить тебя. Во всяком случае, она жива. А это самое главное. Не оставляй попыток помириться с ней. В отличие от тебя, мне уже не у кого просить прощения. Вилли никогда не воскреснет. Они помолчали немного, а потом Джошуа набрался смелости и спросил: - И... что ты теперь думаешь обо мне? Сможешь ли ты простить меня? Мэтью вздохнул, и Джошуа готов был поклясться, что в тот момент его сердце остановилось. «Вот сейчас. Сейчас все и закончится. И поделом тебе». - Не мне судить тебя, Джошуа, - ответил Мэтью. – Я тоже предал своего друга. Поэтому и прощать тебя мне не за что. - Но ведь я скрывал от тебя это! Ты сразу же смог довериться мне, а я струсил и не ответил искренностью на искренность! Я заставил тебя думать, что я не такой, что я лучше, чем на самом деле! – Джошуа и дальше продолжал бы ругать себя, если бы Мэтью жестом не попросил его замолчать. Парень поднялся с кровати, подошел к Джошуа и крепко сжал его руку. - Мне достаточно того, что ты раскаиваешься в этом. Мне ли не знать, как нелегко решиться рассказать другому человеку о подобном? Я рад, что ты решился на это сейчас и доверился мне. Я благодарен тебе за это. - Мэтью! - Нет, подожди, - Мэтью улыбнулся. – Спасибо тебе, что ты доверяешь мне настолько, что решился показать не только светлые стороны своей души, но и тьму. - Мэтью... Я так боялся, что ты не сможешь понять меня! Так боялся, что потеряю тебя, что ты будешь разочарован! - Знаю. Я тоже очень боялся потерять тебя, когда рассказывал про Вилли. Но я просто понял, что наши отношения никогда не будут настоящими, если я не откроюсь тебе. И я рад, что ты тоже это понял. Знай, что мое отношение к тебе не изменилось. - Мэтью! – не веря собственному счастью, Джошуа обнял Мэтта так крепко, как только был способен. На него навалилось такое огромное облегчение, а вместе с ним слабость, что Джошуа с трудом держался на ногах. Мэтью помог парню сесть, и с радостью наблюдал, как на обескровленное лицо Джошуа возвращаются цвета жизни. Когда Джошуа немного пришел в себя, Мэтью спросил: - Одри ведь не знает об этом, да? Джошуа покачал головой. - За все эти годы я так и не нашел в себе смелости рассказать ей обо всем. Она была моим единственным другом, я так боялся потерять ее. Но этот дом, все, что случилось с нами, изменило мое к этому отношение. - Ты должен рассказать Одри, - мягко, но настойчиво произнес Мэтью. - Она твой лучший друг, самый близкий человек, она заслуживает знать правду. - Я знаю, - Джошуа опустил голову. – Я давно должен был сделать это. - Еще не поздно. Сделай это как можно скорее. Только рассказав Одри, ты сможешь наконец простить себя. - Но что если она перестанет общаться со мной? – голос Джошуа превратился в испуганный шепот. – Что если не простит меня? - Если Одри любит тебя так же сильно, как люблю тебя я, а я уверен, что это так, она обязательно простит тебя. Вы поймете друг друга, главное будь искренним. - Хорошо. Завтра я расскажу ей обо всем. Я расскажу, даже если это окончательно сблизит ее с Вивиан, даже если она отвернется от меня. Я просто не могу больше держать это в себе. - И правильно, ты молодец, - Мэтью обнял Джошуа за плечи. – А что ты имеешь в виду под «окончательно сблизит с Вивиан»? - Ну... – Джошуа немного смутился. – Ты ничего не заметил? Не заметил, что между моей сестрой и Одри что-то происходит? - Заметил. В какой-то момент мне даже показалось, что происходит «то самое». Но ведь это невозможно, правда? Вивиан натуралка. - Я уже ни в чем не уверен! – пожал плечами Джошуа. – Между ними что-то происходит. По крайней мере, это ясно наверняка. - Что ж, посмотрим, что из всего этого выйдет, - улыбнулся Мэтью. – А теперь иди ко мне, мой вампирчик. Ты такой соблазнительный в этом образе! Может, укусишь меня разок-другой? - Мэтью! – возмутился Джошуа, но потом подумал, что почему бы и нет? В конце концов, сегодня Хэллоуин, и можно совершать всякие глупости и дурачиться. Можно забываться. И Джошуа с радостью приступил к исполнению своих вампирских обязанностей. 23:32 Они остались вдвоем. Вивиан поставила полупустой бокал почти остывшего глинтвейна на столик. Глинтвейн был божественный, как, впрочем, и все, что готовил ее глупый брат, но пить ей сегодня совсем не хотелось. В фонариках догорали свечи. Вивиан смотрела на Одри. - Кажется, Джошуа почувствовал себя лучше, а? – спросила Вивиан. - Да, заметно лучше. Он извинился передо мной. А что, ты снова беспокоишься о его здоровье? - Надо больно, - хмыкнула Вивиан. «Неужели Одри права, и я волнуюсь за Джошуа? Я привыкла полагать, что мои чувства к нему, какие бы то ни было, полностью атрофировались. Отпали без необходимости в использовании». - Похоже, что ты, как и я, любишь обманывать себя, - вздохнула Одри. - Это не так, - спокойно возразила Вивиан, качая головой. – Я трезво смотрю на вещи, на жизнь, на отношения, и на себя в том числе. Однако уверенность Вивиан в собственных словах начала гаснуть, когда ее внутренний голос заговорил в голове голосом двойника Одри: «Да что ты? А кто до сих пор не может признаться себе в своих чувствах к Одри? Признаться в желаниях, которые обуревают тебя, когда ты смотришь на нее, такую красивую, как сейчас?». «Не правда. Я давно уже призналась себе. Мне нравится Одри. Нравится каждую минуту, даже когда бесит меня, все равно нравится. Так что, отвали». «Не убедительно, - Одри-двойник в голове посмеивается. – Если все так, как ты говоришь, тогда действуй». «Она отвергнет меня, - от этой мысли Вивиан невольно морщится, словно на язык ей попало что-то кислое». «Не отвергнет. Ты нравишься ей не меньше». «Господи, с кем я разговариваю? Пора мне самой обратиться к психологу, а лучше к психиатру». - С тобой все нормально? – Одри с тревожным любопытством смотрела на нее, и Вивиан перестала морщиться. - Да-да, все отлично. Это из-за дурацкого глинтвейна, который сварил этот недотепа! Он слишком кислый! - Да брось! Глинтвейн на редкость хорош, и очень сладкий. Джошуа превзошел самого себя сегодня, - Одри сделала еще один глоток, облизнула заалевшие от вина губы. И тут Вивиан, что называется, накрыло. Она не могла больше сидеть в своем проклятом, ненавистном, вызывающем клаустрофобию кресле, и быстро встав, пересела на диван рядом с Одри. Одри как будто удивилась и отставила свой бокал. - Что? – спросила она, а цепкий взгляд Вивиан заметил, что Одри пытается скрыть, подавить волнение. - Ты все пытала меня, что тогда произошло между мной и твоим двойником... – прошептала Вивиан. – Ты все еще хочешь это знать? - Да, конечно, хочу, - призналась ничего не подозревающая Одри. - Я покажу тебе, - улыбнулась Вивиан. – Покажу тебе, что она делала. «Я пропала. Теперь будь что будет», - успела подумать Вивиан, и в следующую секунду впилась губами в шею Одри. Одри коротко и испуганно выдохнула. Вивиан не останавливалась, оставляя на шее девушки один поцелуй за другим. - Вивиан... Ты что делаешь? – севшим голосом спросила Одри. Вивиан положила ладонь на ее сердце, и чувствовала, как оно колотится в ее пальцах, бьется, точно маленькая птичка. - Показываю тебе, - все так же, не теряя самообладания, пояснила Вивиан. – Ведь ты этого хотела. Вот, что делала со мной она. Одри закрыла глаза. Она не просила Вивиан остановиться, не просила прекратить. - Но почему? Почему она это сделала? – слабо спросила Одри. - Потому что она – это ты, - прошептала Вивиан ей на ухо. - Нет... - выдохнула Одри. - Да. - Нет... - Да, - и не дав Одри больше возражать, Вивиан поцеловала ее в губы. В первую секунду она боялась, что Одри не ответит, что губы ее будут холодными и крепко, непоколебимо сжатыми. Или что Одри, чего доброго, врежет ей как следует. Но ни того, ни другого не произошло. Одри ответила. Ее губы были мягкими и теплыми, и этот поцелуй оказался в тысячу раз приятнее, чем Вивиан могла вообразить. Она еще не могла понять, чем поцелуй с девушкой отличается от поцелуя с парнем, но он точно отличался. - А это... это тоже она сделала с тобой? – спросила Одри, когда они оторвались друг от друга. - Нет, - улыбнулась Вивиан. – Это я уже добавила от себя. - Но... давай-ка проясним кое-что, - Одри посерьезнела. – Если я ничего не путаю, то ты натуралка. - Я... тоже так думала, - Вивиан пожала плечами. – Но, скажем так... К тебе у меня вдруг возникли какие-то противоестественные чувства. Одри усмехнулась. Они снова поцеловались. Они целовались долго. В какой-то момент Вивиан показалось, что сердце ее сейчас откажет и остановится. Внизу живота растекалась сладкая боль. Вивиан ощущала себя подростком, ведь только в тот период ее желание было настолько сильным и всеобъемлющим. На секунду стало страшно. Очень страшно. Поцелуй оборвался. Их взгляды встретились. Вивиан было уже не до шуток. Страх сковал ее. Она не знала, что делать дальше. С парнями все было настолько проще... Но теперь, что теперь? Одри улыбнулась. - Волнуешься? - Чертовски, - призналась Вивиан. – По правде говоря, умираю от страха, - она хохотнула, как человек, у которого начинается истерика. - Ты уверена, что... хочешь этого? - А что, неужели не видно? – Вивиан вдруг ощутила себя беспомощной и слабой. - Хорошо, - кажется, такой ответ удовлетворил Одри. – Тогда не думай ни о чем. Просто не думай. «Легко сказать...», - начала было думать Вивиан, но Одри поцеловала ее в шею, и все мысли разом иссякли. Снова это. Снова это чувство. Такое же сильное, как в потайной комнате. - Одри... Господи, что происходит со мной? - Все в порядке, - шептала Одри, оказавшись сверху. – Так все и должно быть. Ощущения были такими сильными, что Вивиан испугалась, не сыграл ли с ней злую шутку двойник? - Одри, пожалуйста... это ведь действительно ты? Скажи, что это ты. - Это я. Ты же знаешь, что это я. - Тогда я тоже думала, что это ты... - Бедняжка... Так вот почему ты была сама не своя, избегала меня. Так глупо. - Мне нужно было время. Думаешь, так просто свыкнуться с мыслью, что я хочу тебя? - О-о-о, полагаю, это действительно непросто, - Одри оставила крепкий поцелуй в ямочке между ключицами Вивиан и посмотрела ей в глаза. Вивиан смотрела на нее, и сомнений не оставалось. Это та самая Одри. Ее Одри. Одри, которая так раздражала ее своим высокомерием. Одри, которую она так ненавидела всякий раз, когда та выставляла себя умной, а Вивиан – идиоткой. Одри, которая вытащила паука у нее из-под кофты, когда они застряли в потайной комнате. Одри, которая обещала, что вернется за ней, и сдержала обещание. Одри, которую она хотела до потери пульса. Одри. - Ты все еще сомневаешься, что это я? – спросила Одри. Отблески камина играли в ее глазах золотом. - Не сомневаюсь, - прошептала Вивиан на выдохе. – И хватит уже болтать, черт возьми, я же с ума по тебе схожу... Одри тихонько усмехнулась и помогла Вивиан справиться с платьем. - Не так давно ты интересовалась, как две девушки занимаются сексом, - напомнила Одри шепотом. – Так вот. Сейчас я покажу тебе. «Мне крышка, - подумала Вивиан с легким испугом. – Одри выглядит не менее маньячно, чем ее двойник. Все же они действительно одно целое». Это была последняя связная мысль в ее голове. А потом желание затмило страх, и Вивиан нарушила собственную главную заповедь. Да-да, не заниматься сексом в фильме ужасов.