Фонд наследия (Heritage Trust)

— Дэвид, нет. Я не могу, — Джон запнулся. — Ты сам сказал, что это особый праздник для дедушки. Будет просто ужасно, если я буду там. — Чушь. Он будет рад тебя видеть. Джон рассмеялся: — Я сомневаюсь в этом, и мой отец устроил бы сцену — он был очень тверд в том, что сделает, если я когда-нибудь снова покажусь. Это ни для кого не будет приятным. — Я не говорю, что ты должен испортить вечеринку, Джон. Я приглашаю тебя. На самом деле, я настаиваю. Вас тоже, Шерлок, если думаете, что сможете оказать моральную поддержку моему кузену. Не обращая внимания на протесты Джона, Дэвид достал из кармана мобильный и набрал номер: — Привет, дедушка? Это Дэвид. У меня для тебя новости — большие новости. Я нашел Джона. Джон вздрогнул, услышав громкий голос на линии, но Дэвид только ободряюще ему улыбнулся: — Да, для меня это тоже было сюрпризом. Что? Нет, с ним все в порядке. Я действительно встретил его вчера во дворце, хотя это было шоком для нас обоих. Ты знаешь, чем он занимался последние двадцать лет? Хирург в армии, представляешь? Да, я знаю... Джон в отчаянии посмотрел на Шерлока. Как, черт возьми, это произошло? Двадцать четыре часа назад все имело смысл, а теперь он чувствовал, как вся его жизнь наклонилась на своей оси, выходя из-под контроля. Однако Шерлок ничем не помог. Он просто сидел на диване с этой чертовой ухмылкой на лице, явно наслаждаясь каждым неудобным движением. Джон подумал, что во всем виноват Майкрофт, который вообще потащил его в Букингемский дворец. — Джон? Он переключил свое внимание с ботинок на Дэвида, который протягивал ему телефон: — Он хочет с тобой поговорить. Джон сделал паузу, тяжело сглотнув, затем напомнил себе, что он — солдат и живет с Шерлоком Холмсом. Наряду с этим, насколько пугающим может быть его дедушка? Что ему следует сказать? Он протянул руку, чтобы взять телефон, и, чувствуя себя идиотом, произнес: — Алло? Это Джон. — Джон Брэндон, это ты, сынок? — голос его дедушки звучал по телефону решительно, точно таким же, каким он его помнил. — Боже милостивый, Джон, о чем ты думал, пугая нас до смерти вот так? — В наши дни я, э-э, называюсь Джоном Уотсоном, дедушка, и прости, если я тебя побеспокоил. Это никогда не входило в мои намерения. — Дэвид сказал мне, что ты сбежал, чтобы вступить в армию? Джон слегка кашлянул: — Что-то вроде этого. На самом деле я сбежал, чтобы стать врачом, и решил, что армия — лучшее место для применения моих навыков. Я хотел что-то изменить, дедушка. — И почему ты не мог сделать это, не беспокоя свою семью до смерти, мальчик? Мы не смогли вытянуть ни слова из твоего отца, а ты знаешь, как это на него не похоже. Ты разбил ему сердце. — На самом деле, все было скорее наоборот, — сказал Джон, пытаясь не обращать внимания на комок, который образовался у него в горле. Несмотря на всю практику, это не становилось легче говорить. — Мой уход был его идеей, а не моей. — Не будь смешным. — Вовсе нет. Я сказал ему, что хочу стать военным врачом, и он сказал — нет. Он заявил, что это поставит семью в неловкое положение, и он этого не допустит и, конечно, не поможет мне, поэтому я сделал то, что сделал бы любой глупый, упрямый 18-летний. Я сказал ему, что в служении королеве и стране нет ничего постыдного, что мне не нужна его помощь, и ушел. Я не говорю, что, возможно, я не мог бы справиться с этим лучше, но это была не моя идея. Я пытался позвонить несколько месяцев спустя, он отказался отвечать на звонок. На другом конце провода воцарилось молчание, а затем его дедушка сказал голосом, который внезапно показался намного старше: — Я понимаю. Он никогда не говорил. Джон немедленно, автоматически переключился в режим успокаивающего доктора: — Нет, ну, он бы не стал. Мой отец никогда не любил признаваться в том, что выставляет его в плохом свете, даже в ссоре со своим сыном-подростком. Хотя, на самом деле, все в порядке. Это пошло мне на пользу, побыть самому по себе. — Тебе никогда не приходило в голову связаться со мной, чтобы рассказать мне хоть что-нибудь об этом? — Мне очень жаль, дедушка. Он сказал мне не делать этого. Он был довольно... настойчив. Он совершил ошибку, подняв глаза и увидев ужас на лицах Шерлока и Дэвида, но просто покачал головой. По сравнению с базовым обучением это было ничем. — Я вижу, мне нужно поговорить с твоим отцом, Джон, — сказал дед, но, прежде чем Джон успел возразить, он продолжил. — Так, значит, ты в армии, как хирург, сказал Дэвид? Что бы ни думал твой отец, твоя семья гордится тобой. Джон слегка кашлянул: — Ну, больше нет. Меня, э-э, отправили домой в прошлом году. Он действительно не хотел говорить своему деду, что в него стреляли, но человек не прожил 90 лет, не умея читать тон голоса, и по его настоянию Джон объяснил: — Это не так важно… Ладно, ладно. Сейчас я в порядке, но, ну… Меня подстрелили и отправили домой. Но я в порядке. — Джон… тебя ранили? О, мой мальчик... Джон впился в Дэвида взглядом за то, что тот вообще втянул его в этот разговор: — Клянусь, я в порядке. Я дома уже год и нахожусь здесь, в Лондоне.… Нет, я не работаю хирургом. Тремор... неважно. Я работаю врачом общей практики неполный рабочий день, но больше времени провожу, помогая моему другу Шерлоку Холмсу раскрывать преступления… Нет, правда. Заметь, он делает большую часть тяжелой дедуктивной работы, но я помогаю и веду блог о наших делах, чтобы… что? Неужели? Подняв брови на Дэвида, он продиктовал адрес своего блога. Его 90-летний дедушка пользовался интернетом? Прошло некоторое время, прежде чем Джон смог закончить разговор, но его дедушка, в конце концов, настоял, чтобы он пришел на рождественскую вечеринку: — И надень парадную форму со всеми имеющимися у тебя медалями. Мы собираемся преподать моему идиоту-сыну урок, а наглядные пособия всегда полезны. И, Джон? Я не могу передать, как я рад снова поговорить с тобой. — И я с тобой, дедушка, — выдавил Джон, преодолевая комок в горле. Он вытащил свой собственный телефон и открыл контакты: — Мне даны инструкции оставаться на связи, поэтому мне понадобится этот номер, Дэвид. И огромное спасибо за это. Ты пытаешься довести его до сердечного приступа? Или меня, если уж на то пошло? Дэвид только рассмеялся: — О, пожалуйста. Он переживет всех нас. И позвони себе, пока у тебя мой телефон, чтобы у нас были номера друг друга. Мы не собираемся снова проводить двадцать лет между разговорами. — Очевидно, нет, — увидимся на следующей неделе на рождественской вечеринке у дедушки. — Действительно, — спокойно сказал Дэвид, поднимаясь на ноги. — Я не могу передать, как сильно я этого жду. Я напишу подробности. Он повернулся, чтобы попрощаться с Шерлоком, и через несколько минут они снова остались одни в квартире. — Итак, что только что произошло? — непонимающе спросил Джон. # Стараясь не дергать себя за воротник, Джон позвонил в дверь: — Джон Уотсон... э… Брэндон и Шерлок Холмс, — сказал он служанке, которая поспешила отступить, широко раскрытыми глазами наблюдая, как он снимает пальто. — Его светлость ожидает вас в гостиной наверху, — сказала она ему с охапками верхней одежды, и Джон кивнул, с ностальгией оглядывая вход. — За исключением обоев, кажется, здесь мало что изменилось, — сказал он Шерлоку, поднимаясь по лестнице и отмахиваясь от шагнувшего вперед слуги. Его ноги тяжело ступали по лестнице, как будто он снова был ребенком и шел получать нагоняй — не то чтобы его дедушка когда-либо не был добр к нему, но у него были свои стандарты, и даже такой благонамеренный мальчик, как Джон, умудрялся время от времени попадать в неприятности. Он глубоко вздохнул, и Шерлок сказал: — В отличие от тебя. Ты вторгся в Афганистан, помнишь? Это просто любящий дедушка, который хочет тебя видеть. Джон взглянул на своего друга: — Верно. Просто подожди, пока не приедет мой отец, если хочешь увидеть фейерверк. — Но я видел тебя со взрывчаткой, Джон. Ты сразился с Мориарти. Я не могу представить, что твой отец хуже. — Господи, надеюсь, что нет, — выдохнул Джон, но почувствовал себя немного яснее, слегка сильнее и улыбнулся другу, прежде чем постучать в дверь. — Дедушка? — Джон, это ты? — раздался голос изнутри. — Иди сюда, парень, и дай мне на тебя посмотреть. Расправив плечи, Джон толкнул дверь. Его первой мыслью было, каким хрупким выглядел его дедушка. В последний раз, когда он видел графа, ему было семьдесят, он был активным и сильным. Теперь, однако, он, казалось, съежился и выглядел маленьким в своем кресле у камина. Однако, идя по ковру, Джон присмотрелся повнимательнее, отметив прямую спину мужчины и твердый взгляд. Он мог быть на двадцать лет старше, но его дух был таким же сильным, как и всегда, и это было то, что действительно имело значение. Еще более важным было выражение любви, освещавшее лицо мужчины, когда он смотрел на него. — Посмотри на себя! Ты вырос, сынок. С улыбкой Джон наклонился, чтобы обнять мужчину: — Не на столько, как я мог бы пожелать, дедушка, но спасибо. Ты выглядишь потрясающе. Могу я представить тебе моего хорошего друга и соседа по квартире, Шерлока Холмса? Шерлок, это мой дедушка, Дэвид Брэндон, граф Андершоу. Шерлок шагнул вперед: — Приятно познакомиться с человеком, о котором Джон так хорошо отзывается. — Неужели? Что ж, он подлизывается, учитывая, что не осмеливался появляться в моем присутствии в течение двух десятилетий. Это мало что говорит о его мужестве, не так ли? Граф указал им обоим на ожидающие кресла, и Шерлок очень искренне улыбнулся: — О, не знаю. Джон — один из самых храбрых людей, которых я знаю, и он не раз спасал мне жизнь. — Вот как? — дедушка Джона снова повернулся к нему. — Это правда, парень? Джон не мог не улыбнуться обращению, даже несмотря на переживания: — Ну, он сам несколько раз возвращал должок, но да, хотя я не знаю, действительно ли я такой смелый. — О, так и есть, — быстро подтвердил Шерлок. — Даже Майкрофт так считает. Ты произвел на него изрядное первое впечатление. Старик наблюдал за ними, его глаза светились весельем: — Вы говорите о Майкрофте Холмсе? Я встречался с ним. Его хорошее мнение дорого стоит. Он ваш брат, верно? Джон почти съежился, ожидая обычного пренебрежительного комментария Шерлока, но все, что сказал его друг, было: — Да, и я вполне согласен с его мнением о Джоне — он лучше всего справляется, когда находится на поле боя, будь то в прямом, медицинском или переносном смысле, и его преданность превыше всего. Я не мог желать лучшего друга. — А вы — детектив? Я видел ваш веб-сайт — и твой, Джон. Это кажется почти невероятным, но я знаю, насколько умна семья Холмс. Итак... покажите мне. Что вы можете мне сказать? Джон улыбнулся мимолетной тени, промелькнувшей по лицу Шерлока. Его друг обещал вести себя наилучшим образом и, вероятно, был обеспокоен реакцией пожилого мужчины: — Давай, — сказал он. — Покажи ему. Воодушевленный таким образом, Шерлок бросил последний взгляд на старика напротив него и сказал: — Очевидно, вы богаты, что видно по дому, но это не все унаследованное богатство. Возможно, дом, но он ухоженный и современный, что не дает вам скучать. У вас на среднем пальце левой руки есть выступ от давления ручки — вы левша, как и Джон, — что означает, что вы проводите много времени за работой. Вы привыкли к компьютерам, но предпочитаете старомодный подход. Вы — глава семьи и гордитесь этим, но не диктатор — семейный портрет над камином. Язык тела ваших сыновей ясно показывает, что они чувствовали себя свободными в выражении своего мнения, хотя выражение лица вашего старшего сына гораздо более открыто, чем у его брата, который выглядит более высокомерным, преисполненным собственного авторитета, даже при уважении к вашему. — У вас хорошее здоровье для человека вашего возраста, — с Днем рождения, кстати, — и ваш ум такой же бдительный и острый, как и всегда, хотя ваша память уже не совсем та, что раньше, поэтому вы держите под рукой блокнот для напоминаний. Вы также очень рады видеть здесь Джона, что, на мой взгляд, демонстрирует отличную рассудительность. Вы почти не сводите с него глаз с тех пор, как мы вошли. Это можно объяснить чистым любопытством после двадцатилетнего отсутствия, но легкая влага в ваших глазах и то, как вы повернулись к нему, указывают на крайнюю привязанность. У вас также есть блеск в глазах, который является очень плохим предвестьем для вашего сына, когда он приедет позже, чего я тоже с нетерпением жду. Джон наблюдал за выражением благоговения на лице своего деда и не мог не улыбнуться, когда старик сказал: — Это было потрясающе. Джон поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Шерлоком: — Как и всегда. # Позже Джон расхаживал в ожидании. Его дедушка очень ясно велел не выходить, пока не соберется вся семья: — Ты захочешь появиться, мой мальчик, или, по крайней мере, я хочу, чтобы ты это сделал, и это моя вечеринка, так что у тебя действительно нет выбора. Итак, Шерлок наблюдал, как Джон нервничает, пока семья собиралась внизу. Семья болтала, счастливая собраться и наверстать упущенное (поэтому ничем не похожая на его), поднималась по лестнице под музыку струнного квартета в коридоре: — Я ненавижу это, — сказал он Шерлоку. — Ожидание? — Мм. Этот последний момент перед началом активных действий всегда самый долгий и напряженный, особенно когда ты ждешь нападения. Шерлок посмотрел на него, отметив красные пятна на его более бледных, чем обычно, щеках: — Я думал, солдаты живут ради таких вещей. — О нет, — Джон покачал головой. — Этого боишься каждый раз. Планирование и подготовка достаточно просты, фактическое сражение происходит автоматически, как только ты там, но последние мгновения перед боем? Никогда, никогда не бывает легко. — Особенно для врача, — сказал Шерлок, думая о захватывающем разделении Джона на целителя и солдата. — Помогает ли знание, что, если твое появление вызовет сердечные приступы, у тебя есть все необходимое, чтобы помочь? Джон рассмеялся — напряженным, коротким лающим смехом, но Шерлок все равно счел это успехом: — Нет, едва ли. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, когда дверь открылась, и вошел Дэвид: — Дедушка сказал, что я должен прийти и успокоить твои нервы, хотя, зная тебя с детства, Джон, я не могу представить, что это проблема. Добрый вечер, Шерлок. Джон улыбнулся и с облегчением пожал руку своему кузену: — Рад тебя видеть, Дэвид. И я? Нервничаю? С какой стати мне нервничать, я просто представляюсь своей семье впервые за двадцать лет? Не о чем беспокоиться. — Не близко к вторжению в Афганистан, — сказал Шерлок, наслаждаясь вспышкой юмора, промелькнувшей на лице Джона. Дэвид не мог оценить происхождение шутки, но улыбнулся: — По крайней мере, намного меньше стрельбы. — Он повернулся к Шерлоку. — Однако должен вас предупредить, что дедушка настоял на приглашении Майкрофта. Он сказал что-то о том, что в последнее время вы являетесь семьей Джона больше, чем мы, и что было бы неправильно его не пригласить. Я видел, как хорошо вы двое ладите, поэтому я подумал, что должен упомянуть... Шерлок поморщился, но, увидев слегка отчаянный взгляд Джона, напомнил себе, что Джон и так достаточно напряжен сегодня вечером, и кивнул: — Я полагаю, с вашей стороны было хорошо его пригласить. Дэвид кивнул и повернулся к Джону: — Твой отец прибыл несколько минут назад, так что мы должны быть готовы начать в любую минуту. Ты готов, Джон? Шерлоку показалось, что улыбка Джона была немного натянутой, но все, что сказал его друг, было: — Готов по твоему сигналу, — и, бросив еще один быстрый, ободряющий взгляд, Дэвид ушел. Щелчок захлопнувшейся двери словно послужил сигналом, и Джон начал расхаживать по комнате, чувствуя себя в своей униформе и свободно, и дискомфортно. Шерлок посчитал это захватывающим: — Ты действительно нервничаешь? Джон бросил на него быстрый взгляд: — Конечно. — Но... после всего, через что ты прошел, почему это так тебя расстраивает? Джон развернулся на каблуках и поднял брови: — О, а ты чувствовал бы себя совершенно комфортно, если бы там была твоя семья? Шерлок чуть не отступил назад от жара в его взгляде: — Точка зрения принята. Разница в том, что, в отличие от меня, ты на самом деле никогда не делал ничего, что могло бы опозорить твою семью, что бы ни говорил твой отец. Твой дедушка, похоже, тоже очень хотел тебя показать. Поверь мне — если бы там была семья Холмсов, они бы ежились в ожидании моего прибытия, а не наоборот. Рука Джона сжималась и разжималась в кулак: — Может, это и так, но я предполагаю, что твоя семья на самом деле никогда от тебя не отрекалась. — Нет, но были времена, когда они были бы благодарны, если бы я отказался от фамилии и сделал себя сам. Джон тяжело выдохнул через нос и посмотрел на него: — Тогда они — дураки. Шерлок моргнул от неожиданного комплимента: — Я мог бы сказать то же самое о твоем отце. Я просто напомню, что тебе больше не 18 лет, и что у тебя есть богатый опыт борьбы со всеми, от талибов до Мориарти и Майкрофта, и ты остаешься самым храбрым человеком, которого я знаю. В конце концов, никто другой не смог бы меня терпеть. Что бы ни сказал или ни сделал тогда твой отец, сейчас тебе не о чем беспокоиться. Я не сомневаюсь, что ты превосходишь его на 100%. И у тебя есть я для моральной поддержки, если это тебе поможет. — На самом деле это дорогого стоит, — сказал Джон, слегка расслабив челюсть. — Если окажется, что дела идут совсем плохо, не стесняйся сколько угодно нападать на Майкрофта, чтобы отвлечь внимание... но только если ситуация станет экстремальной. Я надеюсь не поставить в неловкое положение себя — или дедушку. — О, пожалуйста, Джон... Для этого и существуют друзья. — Ставить меня в неловкое положение? Как, скажем, надеть только простыню, явившись в Букингемский дворец? О Боже... это будет кошмар, — крайне позабавленный, Шерлок только усмехнулся. Обычно Джон был спокойным, собранным. Видеть, как он разваливается на части из-за чего-то столь скучного, как семейная вечеринка, было абсолютно неожиданно. Раздался стук в дверь, и одна из горничных приоткрыла ее достаточно, чтобы сказать: — Он начинает свою речь, сэр. — О, боже, — вырвалось у Джона. # Джон услышал голос дедушки, поднимающегося по лестнице. — Я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что вы пришли на наше ежегодное празднование Рождества, на котором настоял мой внук Дэвид, пытаясь превратить его в празднование моего 90-летия, хотя я прямо велел ему этого не делать. Прошелестел смех. — Тем не менее, я всегда ценил эффективность, и могу только приветствовать его усилия отпраздновать дважды за один и тот же бюджет. В этом ключе, однако, я хотел бы еще больше это расширить. Сегодня мы празднуем не только два дня рождения, но и воскресение. Некоторые из вас слишком молоды, чтобы помнить, но у моего сына Джонатана был сын. Вот уже двадцать лет это семейная тайна — как юный Джон, по-видимому, настолько тяжело перенес горе от смерти своей матери, что ушел в одиночку и никогда не возвращался, несмотря на наши старания его найти. Что ж, сегодня я, наконец, могу сказать вам — мы его нашли. По залу прокатилась волна вздохов, и Джон почти услышал, как всеобщее внимание внезапно переключилось на его дедушку. — Оказывается, после того, как мой маленький внук Джон ушел из дома, он не только получил медицинское образование, но и присоединился к армии. Он провел почти все это время, работая армейским хирургом, поднимаясь по служебной лестнице, чтобы стать капитаном, прежде чем оставить службу в начале этого года. Джон облегченно вздохнул, когда понял, что его плечо не будет упомянуто. — С тех пор он работает с детективом-консультантом Шерлоком Холмсом и пишет об их делах в своем удивительно популярном блоге. Некоторые из вас, возможно, даже читали его, хотя и не узнали имя. Все это он сделал самостоятельно. Он был настолько полон решимости добиться своего, что полностью исключил Брэндон из своего имени и прожил свою довольно примечательную жизнь под девичьей фамилией матери. — Я чрезвычайно горжусь им и сожалею только о том, что мы потеряли двадцать лет вместе — но, к счастью, не более того. Пожалуйста, позвольте мне вновь представить всех вас моему внуку, бывшему капитану КАМК[1], доктору Джону Хэмишу Уотсону Брэндону. Выжидательная тишина была почти осязаемой, когда Джон обменялся одним быстрым взглядом с Шерлоком, прежде чем повернуться и направиться к лестнице. Когда он начал спускаться, и толпа внизу увидела его (когда его семья стала такой большой?), она разразилась аплодисментами. Джон неуверенно прикусил губу и остановился рядом со своим дедом, в нескольких шагах от подножия, глядя на собравшиеся улыбающиеся лица. Улыбающиеся, за единственным исключением. В задних рядах толпы стоял его отец, бросая на него убийственные взгляды, которыми мог бы гордиться даже Джим Мориарти.