Просчет в расчетах

      То, вот что действительно верит Шерлок — одно дело зануднее другого. Впрочем, для него это действительно так. Казалось, ещё с час назад офицер Кейн вышла из его дома, хлопнув за собой дверью в характерной для неё манере, но уже на том же самом месте, где стояла она, стоит офицер Лестрейд с печальной новостью.       — Следствие упустило важную деталь, как обычно, — между делом бросает слова Холмс и метается по гостиной между своим креслом и креслом Джона, в котором, собственно, сидит его владелец. — Убийца всегда хочет, чтобы его нашли. Он разве что неоновую вывеску под вашими окнами не сделал: «Ау! Грэм! Это я убил тех монахинь», — пародирует в порыве чувств детектив и взмахивает руками.       — Грег, — поправляет инспектор Лестрейд.       — Будь здоров, — через плечо бросает Шерлок и плюхается в любимое кресло, постукивая пальцами по обивке подлокотника.       В квартиру без стука входят сразу несколько офицеров полиции, у каждого в руках папка по делу, но на этот раз — это одно и то же дело. Холмс не без пренебрежения осмотрел толпу, но сдерживать порыв больше не может.       — Теперь даже не стучат, — закатывает глаза детектив, переводя взгляд на свой камин по правую руку.       Однако, бегло проскользнув взглядом по толпе в своей гостиной, Шерлок вдруг понял, что офицер Кейн среди прочих стоит здесь. Ведь у неё дело! Сколько времени прошло с её последнего визита? Как долго Холмс бродил по улицам Лондона, выискивая серийного маньяка-убийцу монахинь? Казалось, время ускользнуло сквозь пальцы. Такое случается, когда детектив увлечён делом. А какое сегодня число?       — Это связано с правительством, — взяв папку из рук офицера Кейн, начал издалека инспектор Лестрейд, заглядывая в бумаги.       Блондинка отсутствующим взглядом осматривает улицу через плотно завещанные окна, словно видит её впервые. Линдси так увлекло здание напротив, виднеющееся сквозь тонкую полосочку сбоку небрежно задернутой шторы, что она совершенно не слушает своего начальника. Его не слушает и Шерлок. Лишь Джон увлечённо кивает головой и задаёт сопутствующие вопросы.       Под глазами девушки Холмс видит плохо замазанные синяки — очевидный недосып. Может нечто большее. Вообще-то, это не единственное, что замазала офицер Кейн. Продолжать изучать не имеет смысла, если не знать того, что произошло с тем самым делом, над которым работала Линдси.       — Следующая жертва пропала при тех же обстоятельствах, выкуп не потребовали на этот раз, что наводит на мысли о… — рассказывает инспектор, возвращая очередную папку одному из своих подчинённых.       — Я могу поздравить с успешным закрытием дела? — громко обращается Шерлок к Линдси, поднимаясь со своего кресла, чтобы на него обратили внимание.       — Девочка не вернулась домой, — после недолгой паузы отвечает офицер Кейн и убирает руки за спину, сжимая в крепкий замок.       — Бессонная ночь оказалась не совсем продуктивной? — тут же спрашивает Шерлок и также убирает руки за спину, повторяя движения девушки. — Нашли тело?       — Дело о пропаже детей передали в другой отдел, — встревает инспектор, зная ситуацию и то, насколько это тяжело даётся офицеру Кейн.       — Интересно, — коротко ответил Шерлок и сделал шаг назад, склонив голову вправо.       — Значит… Мы беремся за дело? — спрашивает Джон и поднимается с кресла, накидывает на себя пиджак с полной готовностью выдвигаться на новое дело.       — Какое? — переспрашивает Шерлок и сдвигает брови к переносице.       — Похищение-выкуп-похищение, — перечисляет вновь цепочку инспектор, — теперь похищение без выкупа. Жертву обокрали сразу же, а после…       — Вы думаете, это отвлекает, — останавливает Шерлок и отнимает папку из рук Грега, а затем начинает по очереди выталкивать офицеров из своей квартиры. — Дело чрезвычайно важное, чрезвычайно скучное и невероятно простое, но я взгляну на досуге. Спасибо, что пришли, — перед тем как захлопнуть за последним из них дверь, детектив перешёл почти на крик, дойдя до точки кипения.       Папка по делу приземляется на стол, где сейчас работает компьютер. На экране блог Холмса, который никак не наберёт популярности. Другое дело Ватсон. Блог Джона Х. Ватсона пользуется популярностью. Потерев шею, доктор Ватсон решает дать Холмсу время на раздумья, тот это обожает, а значит у Джона есть время на свой блог.       Приходится признать, что дело о похищении детей никуда не движется. Лучшее, что может сделать доктор Ватсон — придать огласке проблему, посоветовать родителям провести беседу с их детьми, следить особо остро и быть осторожными. Привычный поток постов о делах величайшего Шерлока Холмса наконец разбавит личная запись доктора Ватсона.       Пока Джон набирает текст и подбирает заголовок, Шерлок направился на кухню, чтобы проверить холодильник. Мужчина выглядывает из окна и видит, как несколько офицеров протягивают бумаги Линдси, которые та швыряет за спину и кричит на коллег, явно выражая недовольство. Провожая взглядом машину офицера Кейн, Холмс не заметил, как начал большим пальцем потирать край кружки чая, не понимая, когда вообще заварил себе этот самый чай.       Мысли настолько увлекли мужчину, что он в них полностью погряз. Каждое движение пальцем выдаёт беспокойство и тревогу. Это плохо. Это значит, что чувства берут верх над детективом, который начал сомневаться в том, что поступает правильно. Невозможно раскрывать новые дела, если отвлекаешься на старые.       — Что это? — спрашивает Шерлок, проходя мимо Джона, который написал приличную часть своего поста. — Пишешь про меня?       — С чего ты это взял? — подняв глаза на друга, спрашивает Джон.       — Текста много, — равнодушно отвечает Шерлок и ставит чашку на стол прямо за монитор, словно ему не интересно происходящее.       — Детей продолжают похищать. Ты не взял дело полиции. Офицер Кейн снова заглянет к тебе ночью? — не отрывая взгляда от клавиатуры, не подумав, спрашивает доктор Ватсон. Не прошло и нескольких мгновений неловкой тишины, он поднимает глаза на озадаченного Холмса. — Миссис Хадсон не может держать язык за зубами.       — Она больше не приходит, — запорхнув мягкий халат синего цвета, обиженно отвечает детектив и с грохотом плюхается на свой удобный диван, где обычно разваливалась на всю офицер Кейн, когда заглядывала в гости после смены.       — Как давно? — нахмурившись, от того что это не звучит правдоподобно, спрашивает Ватсон.       — Весьма, — только и отвечает Шерлок.       — Ты немногословен, это странно, — вслух задумывается Джон и отодвигается подальше от стола, чтобы рассмотреть друга с головы до ног, словно на ноге или макушке подсказка. — Что ж, по крайней мере в доме перестанет пахнуть сигаретами от мягкой мебели.       — На мне уже четыре никотиновых пластыря! Они не помогают, — жалуется Шерлок и подрывается с дивана, задирает рукава халата, демонстрируя пластыри, а затем поднимает футболку и демонстрирует один пластырь на животе у пупка, где ему быть не положено. — Какой идиот сказал, что курить — это вредно?       — Всемирная организация здравоохранения? — открыто издевается Джон.       — Кучка идиотов, — бубнит под нос Шерлок. — Но вот почему нельзя взять и помочь? Ведь это полиция приходит ко мне, а не наоборот. Теперь приходится дольше искать информацию. Правда, она оказывается на сто процентов надёжнее той, что хранится в Скотланд-Ярде. Офицер Кейн ведёт себя не разумно, «наказывая» меня своим презрением, — размахивая руками в порыве гнева, Шерлок продолжал ходить по своей гостиной, не находя места.       — Дети погибают, — напоминает Джон.       — Каждый день погибают и пропадают сотни, тысячи, десятки тысяч людей! Например… — детектив схватил дело и ищет имя, — мистер Олин Кенбрери. Что за имя? Родители явно его невзлюбили. Может этого паренька никто не ищет?       — Ты само очарование, Шерлок, — язвит тактичный Джон, который старается упустить из вида многое в поведении друга. — Так мы беремся?       — Беремся за что? — подняв глаза от дела о пропаже, спрашивает Шерлок в недоумении.       — За дело.       — За которое? — искренне не понимает Шерлок, а после закатывает глаза. — Ах, это, да. Возьми из верхнего ящика спички и идем, нужно кое-что проверить.       Деловито детектив сменяет свой удобный и комфортный домашний халат на черной пальто, на котором непременно поднимает воротник, чтобы казаться круче. В последнем, впрочем, Холмс никогда не признается. Ведь в Лондоне промозгло? Только в этом дело.       — Зачем тебе жидкость для линз? — неожиданно спрашивает Джон, обнаружив редкую вещь в столе Шерлока.       И это правда. Редко что-то может удивить в вещах детектива. Отрубленная голова в холодильнике? Человеческие глазницы в сахарнице? Манекен для краш-теста подвешен за дверной косяк? Расстрелянная стена над диваном, аккурат приходящаяся на желтую рожицу улыбчивого смайлика? Тонна пыли, которую нельзя стереть? Многое удивляло Джона не дольше первой недели совместного проживания. Но вот жидкость для линз не подходит для обычных опытов детектива.       — С её помощью можно проверить скорость разложения слюны в теле человека с точностью до минуты, — не поведя и бровью, отвечает Шерлок и забирает из рук бутылочку, возвращая обратно в стол.       — Зачем я постоянно спрашиваю? — поморщившись, спрашивает себя вслух Джон, ведь он представил себе, как Холмс проводил этот опыт.       — Ты ведь доктор. Должен знать подобное, — не поворачивая головы, нарочно задевает детектив доктора Ватсона, улыбнувшись на одну сторону.       — Я военный доктор. На войне нет жидкости для линз, — отмахивается мужчина и накидывает на себя куртку.       Есть множество оснований полагать, что последнего пропавшего никто не ищет. Главная из них: его действительно не ищут. Раз выкуп не потребовали, остается ждать, когда найдут тело. Над этим и работают те, кто еще остался.       Есть и те, кто прекрасно знает, кто стоит за преступлением. Некоторые из Скотланд-Ярд работают на шепот в трубке, не задавая лишних вопросов. Когда находишься в отчаянии, поступаешь отчаянно. Офицер Кейн дошла до точки невозврата. Именно поэтому поздним вечером она пришла на встречу в один из ресторанов Лондона, куда вход доступен «строго по пригласительным».       Тот, к кому она пришла на встречу, точно знает, кто такая офицер Линдси Кейн. Нет никакого смысла приходить в форме или со значком. Очевидно те, кто посещают место, подобное ресторану едва ли не в центре города, одеваются подобающим высшему обществу образом. Именно поэтому Линдси распустила белые кудри, надела красное платье, в котором была на выпускном колледжа. Размер не подвел, а выбирать новое нет ни желания, ни времени.       Метрдотель, проводивший девушку до нужного столика, буквально испарился в воздухе, оставляя Линдси в компании двух мужчин: один вальяжно устроился за столом, а второй, пониже ростом, стоит за спиной по стойке смирно.       — Присаживайтесь, — покровительно предлагает широкоплечий блондин, протягивая руку перед собой.       — Можем мы поговорить наедине? — обращается Линдси к нему, прежде чем присесть.       Задумавшись, блондин едва заметно кивнул головой в знак согласия и вполоборота взглянул на брюнета за своей спиной, что-то шепнув ему на ухо, когда тот склонился. Стоило брюнету начать уходить, Линдси топнула каблуком.       — Мы договорились о встрече с тем, кто хоть что-то решает. У меня нет времени переговариваться через шестерок, — настаивает она, игнорируя блондина.       — Ты можешь быть свободен, — жестко командует брюнет, сменив выражение лица с простого дурачка до главы преступной группировки.       Блондин в ту же минуту ушел, склонив голову перед своим хозяином. Когда брюнет захотел придвинуть стул даме, как того подразумевают манеры, Линдси остановила его и не позволила этого сделать. Брюнет смирился.       — Готовы сделать заказ? — спрашивает подошедший официант.       — Готовы, — уверенно отвечает брюнет, не отводя глаз от Линдси. Он не блуждает по ней взглядом, потому что не в этом не нуждается. Он знает о ней всё, а кое в чем убедился только что. — Дама точно знает, чего хочет.       Выпрямив спину, потому как Линдси чувствует себя неуютно, она почти сказала, что не желает ничего, как вдруг, стоило ее губам лишь шевельнуться, брюнет заговорил громче и настойчивее.       — Я угощаю.       — Крем-брюле.       — Отличный выбор, — улыбнувшись, говорит официант. — А Вам как обычно?       Брюнет едва заметно вздернул подбородком и официант испарился.       — Какова плата? — переходит к делу Линдси, тяжело делая вдох.       — За что именно? — заигрывает брюнет напротив, левой рукой сворачивая салфетку многократно. — За их имена или шкуру?       — Их много? Я запомню.       — Этим ты мне нравишься, — прищурившись и расплываясь в улыбке, дает слабину брюнет. — Многие не обращают внимания на того, кто стоит за спиной. Некоторые видят, но не наблюдают. Но с тобой будет весело. Одно не ясно, офицер Кейн, — брюнет берет паузу, а заодно и свою чашку только что принесенного чая, — почему ты не смогла найти их сама?       Этот вопрос мучает Линдси не первый месяц. Поначалу она отказывалась принимать помощь, думая, что дело раскроется быстро. Позже начала привлекать коллег к делу. Ну а спустя время просила Шерлока вмешаться. Детские лица стоят перед глазами офицера Кейн, не давая сна и покоя. Чем больше этих лиц, тем менее она продуктивна и больше подвержена стрессу. Линдси ненавидит себя за то, что долгое время не признавала очевидного.       — Меня должны поразить или обескуражить эти карие глаза? — устало спрашивает Линдси и отбрасывает свои белые кудри назад. — Сколько женщин успело сделать комплимент и бессовестно очароваться ими? Имена, явки, расход, — ведет цепочку событий девушка и подвигает миленькую вазочку, что разделяет их, в сторону.       — А еще им нравится моя бородка, — брюнет отбросил салфетку в сторону и провел пальцами по лицу, очерчивая линию бороды. — Может где-то затерялась информация о неудавшейся беременности? Детей нет, а материнский инстинкт есть.       — Цена за информацию? — настаивает Линдси и закидывает ногу на ногу, что хоть и не видно из-за длинной белой скатерти, но выдает девушку на полную. Она нервничает.       — Некий… — брюнет облизывается, не желая спешить. — Детектив на Бейкер-стрит отказал тебе в помощи. Печально.       — Таков удел социопатов. Таких как ты, — встревает Линдси.       — Будь послушной девочкой, иначе останешься сироткой, — грозит брюнет, чьи, и без того темные глаза, стали почти черными от злобы.       — Я взрослая девочка, а родителей ты можешь убить, даже если я буду послушной, — холодно рассуждает Линдси.       — Почему он тебе не помог? Вели-икий Ше-ерлок Хо-олмс, — передразнивает слова прессы брюнет.       — Спроси на досуге.       — Мне нужен человек рядом с ним. Хочу узнать о Шерлоке больше, знать, куда он пойдет, почему носит свой грязный халат и кто приносит ему сэндвичи по утрам. Мне нужно знать всё.       — Вынуждена огорчить, — разводит руками Линдси и поднимается из-за стола, — у него уже есть сожитель. Пусть Джон ниже тебя ростом, постарше, но может это в нем и нравится Шерлоку.       — Дети погибают, офицер Кейн, — перебивает девушку брюнет и поджимает губы от злости.       Линдси остановилась. Рука, что потянулась за сумочкой, зависла в воздухе. Замерла и сама девушка, взвешивая последствия.       — Могу остановить тех людей, а могу дать указание продать на органы еще детишек. Сядь, — приказывает брюнет и с удовольствием наблюдает, как с пустым взглядом, абсолютно опустошенная Линдси скорее плюхается за стол.       — Что дает тебе основание думать, что я пришла без оружия? — спрашивает девушка, а затем поворачивается на брюнета. — Ты, очевидно, главный.       Не без гордости за себя, брюнет расправил плечи и поправил черный галстук, который не нуждается в этом, а затем провел рукой по уложенным лаком волосам.       — Я главный, — громким шепотом передразнивает мужчина, наслаждаясь каждой буквой. — Ты обязательно повторишь это не раз. Мне такое нравится. Что с девственником?       — Кем? — быстро моргает девушка, не понимая, о кем речь.       — Девственник, мистер детектив, Холмс. Не уж-то ты веришь в его сексуальность? Оу, детка, брось. Ты мне расскажешь, как увлечь Холмса? С тобой тоже весело, но до него тебе далеко, а я заскучал.       — Я не смогла увлечь, мертвые дети не смогли. Ты слишком много о себе думаешь, — хмыкает Линдси и отнимает чашку чая из рук брюнета, жадно осушая ее, ведь в горле пересохло.       — Видишь? Я умею делиться, — снисходительно кивает на свою чашку мужчина, намекая, что ему тяжело дается случившееся.       — Шерлок или куча трупов — таков расклад? — на выдохе спрашивает Линдси.       — А ты созрела, — кивает в знак согласия брюнет, а затем протягивает руку для рукопожатия. — Джим Мориарти, рад встрече.       — Она последняя, — небрежно фыркает девушка и заправляет спадающие кудри за ухо. — Продолжай шептать в трубку. Я подниму одно интересное дело, с которого ты начнешь. Связь будем держать по телефону.       — Как грубо, — говорит Мориарти, вытягивая губы в трубочку и отрицательно качая головой. — Линдси, как джентльмен, я обязан тебя угостить, потому что это я позвал сюда. Ты дождешься крем-брюле, а я расскажу о том, кто похищает бе-едных, маленьких граждан страны, — издевается мужчина.       За то время, что готовится десерт, офицер Кейн выслушала многое. Не все из сказанного было полезным, но на всю жизнь девушка запомнила, что крем-брюле готовится минимум четыре часа. Конечно, в таких ресторанах есть заготовки, готовые десерты и блюда, но когда Джим Мориарти просит не спешить, десерт можно готовить много дольше.