Быть нужным.

Даня прижал колени к груди, обняв себя руками, в попытке сохранить хоть толику тепла. Его начинало трясти. Было очень холодно и плохо. В голове пусто. Пусто. Пусто. Мысли были размыты и бесформенны. Ему становилось хуже, несмотря на недавно выпитое лекарство. Из-за слабости, он снова провалится в тягучий сон, в котором было ему чуть лучше. — Жар пока не спадает. — холодная рука прикоснулась ко лбу, а потом легла на плечо осторожно тряся его — Данила, вставай, пора домой. Московский открыл глаза, смаргивая сонную негу, и огляделся вокруг, в груди теплилась глупая надежда на… Рядом обнаружился только Саша. — Миша уже в машине. Пора и нам собираться. Даня благодарно кивнул. Отец всё-таки будет рядом. Пусть скорее всего и ради Саши, а не ради него, но всё же рядом. Эта мысль и грела, и болела, и подталкивала. На мгновение Даня даже забыл о своей болезни, он резко подскочил с дивана и… резко пожалел об этом. Голову закружило, картина мира зарябила перед глазами яркими мутными красками. — Тих-тихо… Не надо так торопиться. — Саша аккуратно придержал его за локоть, готовясь поймать в любой момент — Всё хорошо? Московский сильно зажмурил глаза, считая до десяти, глубоко вдыхая и выдыхая. — Да. — он уверенно кивнул — Всё хорошо. — Даня вымученно улыбается, стараясь убедить Сашу в том, что это правда, но Саша не верит, он сам не верит — Идём, папа не любит ждать. Они молча идут к машине. Никто не решается разрушить гнетущее молчание. Саша боится навредить ему. Это смешно. Даня садится на заднее сидение, стараясь не смотреть на отца, сидящего за рулем. Он прикрыл глаза. Слабость окутывала всё тело. Заснуть не получалось. Он пытался, но стоило ему хоть немного повернуть голову, как комок спазма начинал его буквально душить, он просыпался, глубоко дыша и тихо кашлял. Они останавливались возле аптеки, Саша и Миша о чем-то разговаривали, Даня не слушал и не слышал. Ему было всё равно. Было странное чувство, будто он умирает. Нет, Даня конечно знал, что это глупо, но боль в теле, постоянный мороз и комок рвоты в горле, действовали на него угнетающе. В машине сильно пахло… машиной. О`кей? У машин есть свой запах. Ехали они долго, скорее всего на дачу, находящуюся за городом. С каждой минутой запах становился всё невыносимее. Тошно. Как тошно… И душно. Душно и холодно одновременно. От этого хочется истерически ржать, как умалишенному. Но Даня знал, что смех лишь спровоцирует рвоту и тогда он заляпает салон новенькой машинки. Он оттянул ворот кофты, стараясь вдыхать глубже, получалось плохо. Скоро о сне речь уже и не шла. Он открыл глаза. Остановка. До дома он не дотерпит точно. — Давайте остановимся… — тихо сказал Даня. — До дома не дотерпишь? — спросил Миша. — Миш… Правда, давай остановимся. — Ладно. — отец свернул на остановку. Как только машина затормозила, Даня побежал в туалет, стараясь не обращать внимания на подгибающиеся ноги. Он кинул женщине за стойкой смятую купюру и уже не обращая внимание ни на что, закрылся в кабинке. Успел. Тело прошибла неприятная дрожь, и его вырвало. Мерзко. Его тошнило долго, до режущей боли в желудке, до потемнения в глазах, из которых уже текли слезы. Хорошо хоть ничего не ел, а то было бы больнее. — Дань… Ты там как? — в дверь аккуратно постучал Саша. Он бы и рад ответить, сказать, что всё хорошо, но новая волна тошноты не дала вставить и слово. — Даня!.. Ответь, что-нибудь… — Всё… Просто ок… Я… выйду… сейчас. — тихо выдохнул Даня, стараясь побороть дрожь в голосе. — Тебе нужна помощь? — Нет… — ему наконец удалось оторваться от унитаза. Даня безвольной куклой откинулся на дверь кабинки, уже не слыша последующие реплики Романова. Слёзы текли из глаз, нервный спазм, поднимался и сталкивался с комом боли. Дышать. Дышать невозможно. Трясет. Мерзко. Мерзко. Он такой слабый. Слишком слабый. Наверно, поэтому отец разочарован в нем. Саша куда-то ушёл. Даня наконец выдохнул, стерев слезы с глаз, встал. Его шатало. Он лил на лицо холодную воду (и это не чертов книжный штамп, просто в кране нет горячей воды!), пытаясь прийти в сознание. Не получается. Ни черта у него не получается. — Что, сильно плохо?.. — Даня посмотрел в зеркало. Ему не показалось, рядом стоял отец, в руках которого была упаковка таблеток и вода — На вот, таблетки какие-то, от тошноты, может помогут. — Даня послушно выпил предложенное лекарство — Если тебе плохо было, зачем вообще на работу поехал? Мог бы остаться дома, думаешь, я б не понял? Даня наплевав на всё, обнял своего отца, и снова заплакал. — Почему я такой слабый? — Это из-за болезни, это пройдет. — отец погладил его по спине, отстроняясь — Идём.