Быть нужным.

— Я не верю, что мой отец по вечерам пересматривает «Титаник»! — чуть ли не кричит Даня, запрыгивая босыми ногами на кровать. — Он Саше нравится, так что, почему бы и нет? — жмёт плечами Миша, выглядя при этом на удивление спокойно и по домашнему. Идеально причесанные утром волосы растрепались. Он лежит на животе, положив подбородок на домик из рук. — Не верю! А как же твоё: «Я никогда не буду смотреть эту кино-муру, которая засоряет сознания. " — Ради Саши можно и потерпеть. — Миша улыбается, видя скривившуюся моську сына и добавляет — Полюбишь — поймешь. — Нет-нет-нет! — Даня скрещивает руки на груди, закатывая глаза, и падает на кровать — Любовь — это ужасно. Никогда не влюблюсь! Миша не возражает. Он тоже так раньше считал. — Как скажешь, моё исчадие ада. — в сына прилетела подушка — Ну, так что смотреть будем? — Эм… — Даня переворачивается на живот, неосоздано копируя позу отца — Как насчёт «Сергий против нечисти»? Хотя это сериал… Но там короткие серии, за два часа досмотрим! — Хорошо. — Мише было всё равно, что смотреть. Они сдвигают кровати, чтобы было удобней лежать. Даня придвигается к отцу, наивно полагая, что этот жест останется незамеченным, Миша не рушит эту веру, и также «незаметно» закидывает руку на его плечо, включая сериал. Из-за болезни Даня ещё слаб, и не смотря на все попытки провести как можно больше времени с отцом, медленно засыпает, уткнувшись лицом в руку. «Пусть спит» — думает Миша и старается сильно не двигаться, кажется даже не дышит, ведь мальчик до сих пор спит слишком беспокойно. «И всё-таки, любить — это странно.» — он аккуратно поварачивается к сыну лицом. Правильно ли он поступает, подпуская его так близко к себе? Наверное. Дети должны расти в любви. Это простая истина, которую Миша почему-то начал понимать слишком поздно. Он был так ослеплен своими детскими травмами, что, кажется, не заметил, как наделал их своему сыну. Дети не могут выбирать родителей. А если бы могли, то Даня, наверное, выбрал бы другого отца, который хоть иногда о нем бы заботился. Хотя… Не выбрал бы. Данечка его любит, несмотря ни на что. «— Обычно, дети любят тактильность. — продолжает Юра — Через неё часто можно выразить то, на что слов просто не хватает. — Как это понимать? — Московский вскидывает бровь. — Как есть. — отвечает Юра, выдыхая сигаретный дым — Я не знаю, Михаил Юрьич, в этой сфере я практик, а не теоретик. В конце концов, я не гре… Я не Романов, чтобы вам что-то красиво объяснять. И вообще, у меня выходной, рад был поделиться опытом, но если я сейчас не покормлю своих троглодитов, они съедят меня. Думаю, вы сами поймёте, когда вам это понадобится.» Кажется Миша понял. Он гладит пальцем бледную щеку сына, и тот улыбается ему во сне. — Расклеиваюсь. — шепчет Московский.

***

Саша заходит в палату. И кажется ожидает увидеть там всё что угодно, кроме плачущего Миши. — Что случилось? — Я херовый отец, Саш… — Миша… — Романов берёт лицо любимого в свои руки — Ты понял свою ошибку, а значит всё ещё можно исправить. — У меня ничего не получится. — Никогда не говори так! — Но… — Он тебя всё равно любит.