Назови сумму. Плачу наличными

Рео с затуманенным зрением и не менее затуманенным рассудком пробирается сквозь узкие коридоры Синей Тюрьмы. Куда идет — сам не знает. Вполне возможно, намотал он уже не один круг, но Микаге чувствует, что если замедлится хоть на секунду — больше ни единого шага сделать не сможет. Бритвенное лезвие, приставленное к его горлу в кабинете Джинпачи, торчит из шеи отвратительным наростом. Холодный металл режет кожу, рассекает на эпидермис, дерму и гиподерму, как слоеный пирог. Воздух вокруг сгущается, молекулы спасительно кислорода собираются в клубы и придавливают его к земле. Грубо. Бесцеремонно. Унизительно. Позорно. Лицом в пол. Так задерживают преступников. Так ругают нашкодившее зверье, испражняющееся на домашние ковры с высоким ворсом. Так аутсайдеров макают в школьные унитазы те, кто занимает высшую ступень в иерархии издевательств. Но где Микаге Рео и где они? С каких пор привкус туалетной воды появился на его губах? Когда успела перевернуться пирамида? И как он это допустил? Нет. Еще не поздно все исправить. Он костьми ляжет, но не позволит обрушившемуся на него потрясению зачесать свою горделивую натуру под одну гребенку с кем-то настолько жалким. Не позволит. Особенно, пока потрясение следует за ним по пятам. — Ну-у, — блеющий тон Камико раздается из-за его спины. — Что будем делать? Ему и оборачиваться не надо, чтобы считать ее настроение: самодовольное, праздное, ехидное, торжествующее. Он держит пари — Хаттори сейчас улыбается своей самой ядовитой ухмылкой, на которую только способна. Микаге сглатывает тягучую слюну, склеивающую неба, чтобы вернуть себе контроль, проявляющийся в непроницаемом безразличии: — Найди себе занятие. — Не хочешь поучаствовать в поисках? — Я занят. — Чем же? — Иду на тренировку. — Во-от как? — поет она, сцепляя руки за поясом. — Мне сперва показалось, что ты просто водишь бессмысленные хороводы внутри Синей Тюрьмы. Или это тоже часть тренировки? — Разминка, слышала о таком? — Предпочитаю не давиться аперитивами и сразу переходить к главному блюду. — Ты не в ресторане. — Я могу быть даже на нудистском пляже, пока у меня есть деньги, Рео. Пара миллионов иен сверху, и Джинпачи сам тебя до трусов разденет, уж поверь. Ее самодовольство наносит меткий удар по его затылку, но уступать он не желает: — Что ж. Ему хотя бы будет, на что посмотреть. — Не сомневаюсь. На этой ноте Рео надеется завершить занимательный диалог, но Хаттори только закончила обтачивать клыки. Она плавно отводит в сторону правую руку; скрежет ее заостренных ногтей о бетонную стену до крови терзает перепонки. Визгливое трение, издаваемое ороговевшими пластинками, идет вразрез с грациозностью ее движений. Камико — гнилой плод противоречий. И что бы она ни делала, все сводится к ним. — Хорошо. Раз у тебя не хватает фантазии организовать наш досуг, я возьму это на себя, — она поворачивает голову и задумчиво приставляет палец к губам, но отвлекается. — О, смотри, Рео! Мужской туалет. Мы его уже в третий раз проходим. — Как ты до этого додумалась? — Микаге резко останавливается и ощущает, как кончик ее носа упирается ему между лопаток. — И зачем тебе это? — Ты сейчас сделал мне больно, — потирая переносицу, произносит она. — Я повторяю вопрос: зачем тебе это? — Просто захотела провести время со старым другом, вот и все. — Не юли, Камико. — И не думала. Блю Лок на тебя плохо влияет, ты теперь во всем ищешь подвох. — Ответь мне, черт побери! — заводится наследный принц. — Ради чего ты здесь?! Ради чего неделю прикидывалась другим человеком?! — Я бы с радостью избавила тебя от всех загадок, Рео, клянусь! — она проводит пальцем вдоль его позвоночника, ищет малейшую брешь, чтобы вонзить туда когти и парализовать добычу, подобно оголодавшему раптору. — Но что мне за это будет? — Обещаю, что ты не упадешь случайно с лестницы или не уснешь с подушкой на лице. — Слишком скучно. Жизнь мне, конечно, дорога, но, увы, ты предлагаешь слишком низкую цену для той информации, которой я обладаю. Ты же мозговитый парень, Рео, — дразнит она. — Подумай еще. В этих спорах он лишь теряет драгоценное время. Время, которое мог бы потратить на себя. Время, которое мог бы потратить на тренировки. Время, которое сократило бы зияющую пропасть между ним и Наги. Наги… Чье имя навсегда теперь запятнано другим игроком. И что он только нашел в этом Исаги Йоичи? Микаге едва заметно трясет головой, чтобы прогнать гадкие мысли, которые пузырятся на стенках его внутренностей кислотным раствором. Ему не нравится быть преданным, и с этим он тоже обязательно разберется, как только покончит с Хаттори. Рео анализирует варианты и смиряется с тем, что лучший выход сейчас — пойти на попятную: — Чем быстрее ты ответишь на мои вопросы, тем быстрее мы приступим к главному блюду. — Уже лучше! На пару вопросов точно потянет. Задавай, я в предвкушении, — Камико мягко кладет руку на его плечо, требуя обернуться. — Только пока не закончится рассказ, сделай одолжение… Смотри на меня. Микаге протяжно выдыхает носом, но ни ослушаться, ни поддаваться на уговоры не спешит. Думает. Взвешивает. Возносит на чаши два тяжелых камня: уязвленную гордость и желание разгадать мотивы. Чем руководствовалась Камико, идя на столь отчаянный шаг? Непрощенными обидами? Сладостью отмщения? Но за что ему мстить, если она сама во всем виновата? Так или иначе, без причины нет следствия. А без вскрытия воспаленного, изъеденного ненасытными червями черепа Хаттори не понять, как ей противостоять. Он примет условия, чтобы потом ее уничтожить. Рео медленно поворачивается к ней лицом. Камико ниже его на голову, застряла где-то в районе груди, и это он смотрит на нее сверху вниз, но главным себя здесь не чувствует. Твердит вполголоса, что это временно, пока Хаттори медленно обнажает идеально ровные зубы в жадном оскале: — Что хочешь узнать первым? — Какую роль во всей этой истории играет Мива? — Да никакой особо, — простодушно отвечает она, пожимая плечами. — Так, хотела проверить свои навыки перевоплощения. — Навыки перевоплощения? — Ну да. Ты совсем не интересовался моей жизнью, верно? — грустно улыбнувшись, Камико продолжает: — Я поступила на актерский факультет после школы. Даже пару спектаклей отыграла… не считая этого. Правда, чтобы заявиться сюда, пришлось взять небольшой перерыв, но это только на пользу. К тому же, чуть-чуть реквизитов, вроде очков, парика и скудного гардероба щупленькой ботанички я отвоевать успела. — Откуда у дешевой актрисы такие деньги? — Мы учились в одном классе, Рео. Можно было догадаться, что я не из бедной семьи. — Так ты приперлась сюда и устроила этот перфоманс на родительские деньги?! — его губы начинают подрагивать от злости. — Так, получается? — Это уже третий вопрос, мы условились на двух. — Да или нет? — Тебя это задевает? Злорадство, прозвучавшее в ее голосе, буквально отрезвляет закипающего Рео. Камико даже в разговоре о себе умудряется бороздить его незажившие раны. Он успокоится сейчас, но очередная выходка этой бестии может оказаться для него фатальной. Лучше дать себе уйти. Лучше дать себе уйти и спокойно все обдумать. — Нет, — бросает он. — Сожалею, Камико. До главного блюда твои ответы не дотягивают. Рео разворачивается на пятках и делает шаг в сторону, как вдруг становится ясно, почему внутреннее чутье неустанно твердило не поворачиваться к ней спиной. — Признаться честно, я сперва хотела купить Наги… — лепечет она, наслаждаясь оцепенением, которое с головы до пят охватывает собеседника. — Такой простак. Дай ему игрушку, пару раз похвали, чтобы тот поверил в собственную уникальность, и дело с концом — Сейширо уже очарован. Как думаешь, ему бы понравилась моя компания? Рео молчит, не в силах выдавить и слова. Его глаза наливаются кровью, желчь плещется в желудке, отзываясь горьковатым привкусом во рту. Неба пересохли, будто всю влагу из него разом выкачали, как и терпение. И расплата за его несдержанность не заставляет себя долго ждать: — Если ты и дальше собираешься вести себя так небрежно, Рео, то сообщаю. В нашем договоре с Джинпачи есть важный пункт, который гласит, что я, как клиент, имею право отказаться от выбранного игрока в пользу другого при определенных условиях. Одно из них — невозможность найти общий язык. Пожалуй, самое время мне вернуться в кабинет Эго и потребовать притащить к моим ногам Сейширо за загривок. В ушах Микаге после ее слов раздается натянутый звон. Он не понимает и не помнит, как срывается с места. Как хватает ее за горло и с треском впечатывает в стену. Как ее кадык маятником ходит под его ладонью. Его разъяренный взгляд встречается с ее в панике распахнутыми глазами, и Рео до крупной дрожи пробирает давно забытое чувство власти над другим: — Попробуй рискни приблизиться к Наги, и я утоплю тебя в ближайшем колодце. Это понятно? Слепая ярость застилает глаза. Только Микаге кажется, что сейчас, вот сейчас он делает ход конем, как Хаттори тараном сшибает с доски все его шахматные фигуры. Бегство в ее зрачках в одночасье сменяется жаждой азарта, стянутая кожа под давлением его руки от возбуждения заливается румянцем. Камико хватает его за грудки и с силой тянет на себя так резко, что он не успевает сориентироваться. Огибая напряженную шею с выступающими артериями, она певуче шепчет ему на ухо: — Осторожнее с грубостью, Рео. Мне может и понравиться, — ее острые зубы смыкаются на мочке, вынуждая Микаге резко отпрянуть назад. — Долбаная сука! — Спасибо, — сыто улыбается Хаттори, глядя на его удаляющуюся спину. — Не уходи далеко! Впереди еще двадцать три часа!