Четверо

      Неделю спустя Гуань Шань в очередной раз проснулся в палате. Он чувствовал себя несколько лучше, но ничего так и не вспомнил. Провал в памяти не то чтобы беспокоил, а скорее мешался, как заусенец, который так и хочется сорвать, пусть даже станет больно.       На этот раз причиной его пробуждения послужил визит сразу двух Хэ. Увидев их снова вместе, Мо отметил, что они всё-таки очень похожи внешне и некоей «аурой» сознания собственной охуенности, несмотря на огромную разницу в характере. Только зашли в довольно просторную палату — и их сразу стало очень много. Периодически несущий службу вместо сиделки возле его постели Би поднялся, уступая место старшему, привычно прислоняясь к стене плечом за его спиной. Младший плюхнулся прямо на край кровати.       — Прости что раньше не появились — пришлось уехать от греха подальше. Хочу поблагодарить тебя — я тебе жизнью обязан. Ты был реально крут.       Мо слегка приподнялся, и Би поспешил помочь устроиться.       — Вот блин, жаль, что я ничего не помню. И никто ничего не рассказывает.       Тянь задумчиво почесал нос.       — Знаешь, наверное, и правда не стоит — нафига тебе сейчас лишние стрессы.       — Да вы сговорились, что ли? Я там что, убил кого-то? Нет же?       Остальные переглянулись. Каждый вспомнил свой опыт в этой области и решил, что спешить некуда, синхронно помотав головой отрицательно.       — Ну вот. Ненавижу больницы, — скривился Мо.       — Не ной. Доктор Ян тебя здесь лишний день держать не будет, оно ему надо — палату занимать? Выпихнет, оглянуться не успеешь. Что тётушке Дэйю сказали? — поинтересовался Тянь, радуясь перемене темы.       — Авария. Хотя, как именно я руки так покоцать ухитрился — сложно объяснить было, учитывая, что я и сам не знаю, — Шань поднял всё ещё перемотанные бинтами ладони.       — Вот и правильно. Надо зайти к ней. У неё всё в порядке?       — Ага, спасибо. Но не стоит — она не в курсе что я с вами… работаю.       — Вот ты скрытный парень. Уходишь утром — и не говоришь, куда?       — Я… кхм.       — Он со мной живёт, — невозмутимо заметил Би.       — А. Шустрые вы, — восхитился Тянь, переводя взгляд со слегка краснеющего Мо на Цю. — Давно?       — С окончания школы. Так проще добираться.       — Ага. Ну, тогда конечно. Би, у тебя ж вроде однушка — не тесно? Я бы посмотрел, как вы там разместились.       — Тянь, иногда твоё любопытство слегка неуместно, — улыбнулась «живая» версия Чэна, удобно развалившаяся в кресле. — Или ты так в гости напрашиваешься? Пригласите?       — Нет, — хором ответили Би и Шань.

***

      Это случилось ночью через пару дней после выписки. Шань заскулил, не открывая глаз, обнимая себя руками, на которых ещё оставались пластыри, скрывающие следы недавно снятых швов. Моментально проснувшийся Би осторожно подтянул его ближе, позволяя уткнуться себе в грудь покрытым холодным потом лбом и чувствуя, как там становится мокро. Вспомнил.       — Всё хорошо. Ты уже здесь. Всё прошло. У тебя не было другого выхода. Или он, или вы двое. Ты всё сделал правильно.       Шань молчал, заполошно дыша и вздрагивая. Они лежали так какое-то время, прежде чем Би заговорил снова.       — Не бойся, всё затрется и забудется. Не сразу, постепенно. Я буду рядом. Для тебя — всегда буду рядом, — обнимающие руки гладили напряженные плечи, губы целовали рыжую макушку. — Просто знай, что, если даже я не могу обнять тебя, я думаю о тебе. И ты ни в чём не виноват. Понимаешь?       Неуверенно кивнув, Шань отстранился было, но его притянули назад.       — Куда?       — Платок. Или я сейчас тебя соплями залью.       — Ну ты, блин. Я тут переживаю, а он о соплях беспокоится. Держи, — пошарив одной рукой, Би извлек салфетку из стоящей на тумбочке коробки. — Всегда знал, что ты крепкий орешек.       — И не говори, — Шань шумно высморкался и сжал-разжал кулак, жестом показывая «ещё». Получив очередную салфетку, тщательно вытер лицо, а потом, подумав, и грудь напротив. — Хорош боец, рыдать тут тебе в сиськи.       — Я не возражаю. Можешь рыдать, когда хочешь. Главное — не запихивай всё внутрь, зарабатывая невроз. Это может сыграть плохую шутку в самый неподходящий момент.       — И сейчас ухитряешься советы давать. Наставник — mode on, — усмехнулся Шань, неловко забираясь сверху. — Какой урок у нас сегодня?       — Эй, не гони лошадей. Хочешь назад в больницу? — Би снял его с себя, укладывая рядом и глядя, как тот морщится. Конечно, ему было больно. — Вот какого ты такой нетерпеливый?       — И чо теперь — сколько будешь в ванной дрочить?       — Сколько надо, столько буду. Пока ты не поправишься окончательно.       — Да блядь, я сам хочу.       — Нифига ты не хочешь — просто мозг ищет способ справиться со стрессом.       — А тебе не всё равно, почему?       — Нет. Будь хорошим мальчиком, ложись. Сейчас ты вряд ли заснешь, хочешь — посмотрим что-нибудь?       — Пол пятого утра, тебе вставать скоро.       — Ну полтора часа-то есть, — Би потянулся к пульту, включая висящий напротив кровати телевизор. — Боевики, пожалуй, не надо. И ужасы. Ёпт, что включить-то? Ты мелодрамы смотришь вообще? Комедии?       — Да пофиг. Хоть мультики.       — Так и знал, что тебе нравится Чип и Дэйл. Посмотрим?       Мо только молча кивнул, подтягивая выше подушки.        — Ещё бы колы и пиццы…       — Вечером тогда. Постараюсь вернуться пораньше.

***

      Семь лет спустя.       Чэн и Тянь ехали к отцу, ощущая некоторое дежавю. Отец ещё долго избегал встречаться с ними, ограничиваясь звонками и сообщениями исключительно по мере крайней необходимости, но постепенно всё вошло в колею, как будто и не было того разговора. Тянь поступил и окончил Чжуншань — университет, входивший в десятку лучших в Поднебесной, расположенный в их родном городе, что давало возможность проводить время вместе, хотя жил Тянь в кампусе, и появлялся дома от случая к случаю. И не всегда эти случаи совпадали с весьма ограниченным свободным временем Чэна. Отец всё меньше погружался в его дела, предоставляя ему решать самому, не требуя больше подробных отчетов и бесконечных согласований. Тянь занялся отдельным направлением бизнеса, пока относительно небольшим, но дела шли неплохо, и он рассчитывал на расширение. И вот, снова четкое распоряжение приказным тоном: явиться обоим.       На этот раз отец любезно предложил чай и дождался, пока служанка разольёт его по чашкам и удалится.       — Вы, наверное, догадались, что я позвал вас не просто так. Я уже немолод, и хочу увидеть внуков.       Тянь на эту сентенцию вскинулся, чуть не опрокинув чашку, но был остановлен взмахом руки.       — Помолчи, Тянь. Я помню твоё выступление. Но тебе самому не жалко, что всё, ради чего мы трое работаем каждый день, после вас останется чужим людям? Не могу представить, что фамилия Хэ вот так прервется. Кроме того, дети это… — он внимательно оглядел их. — проблемы, но и счастье тоже. Вы готовы навсегда лишить себя этого?       Чэн покачал головой.       — Отец, прости, но…       — Я знал, что вы будете упрямиться. Поэтому сначала выслушайте до конца. Это будет фиктивный брак для Чэна. И я нашел идеальную девушку, согласную родить двоих детей согласно контракту, после чего развестись. Она конечно… хм… с особенностями, но вы найдете общий язык.       — Что за бред? — взорвался Тянь. — Какую ещё идеальную девушку? Я не хочу… Чэн, скажи ему!       — Дети, с фамилией Хэ, — протянул Чэн как-то мечтательно. И твердо добавил. — Но я не могу согласиться с тем, чтобы изменить Тяню.       Отец поморщился.       — А никто не говорил, что нужно с ней спать и вообще иметь какие-то отношения помимо контракта. Не маленькие, надеюсь разберетесь. Да и она на это не подписывалась, учитывая, что… ладно, сама расскажет.       — А не жестоко забрать детей у матери? — уточнил Чэн.       — Если она сможет общаться с ними, сколько захочет — не вижу проблем. Многие пары живут в разводе, да вы и сами выросли без матери. Хотя возможно, это и оказало не лучшее влияние.       Тянь потер лоб, словно у него разболелась голова.       — Вы это серьезно? Скажите, что всё это дурацкая шутка и разойдемся.       — И давно ты слышал, чтобы я шутил? — поинтересовался отец, откидываясь на спинку кресла и отщипывая кончик сигары, с удовольствием её раскуривая. — Сун Дзин ждёт в соседней комнате, хотя бы познакомьтесь с ней. Чистое золотце.       Братья переглянулись. Стоило хотя бы из любопытства взглянуть на девушку, заслужившую такой эпитет от Хэ Дэминга. В конце концов, заставить их что-либо делать никто не сможет.       Сун Дзин уверенно вошла в комнату и, дождавшись, пока мужчины поднялись ей навстречу, протянула руку:       — Чэн, приятно познакомиться.       Обычно если женщины их круга протягивали руку, то для церемонного поцелуя, но Дзин протянула её как для рукопожатия. Пришлось перестраиваться на ходу, ощущая, как она уверенно сжала его ладонь. Потом таким же манером поздоровалась с Тянем. Она не была ослепительно красива, но определенно мила — приятная улыбка, карие глаза с пушистыми ресницами, ямочки на щеках, густые каштановые волосы рассыпались по изящным плечам. Одета неброско: мягкий свободный пуловер цвета кофе с молоком и такого же оттенка брюки, удобные лодочки. Она вся была какой-то уютной и располагающей к себе с первых слов и жестов.       Представив, отец оставил их одних. Тянь сел, закинув ногу на ногу и скрестив руки, Чэн сначала предложил леди присаживаться, а потом сел сам.       — Зачем Вам всё это? — Тянь не стал тянуть кота за яйца. — Деньги?       — Я ждала этого вопроса, — Дзин говорила спокойно, её голос был мягким и глубоким. — И да, мне нужны деньги. Но не только это. Видите ли, я не смогу полноценно воспитывать детей и проводить с ними много времени. Я хочу сделать научную карьеру, а совмещать это с семьей для женщины — крайне сложно. И всё же, я уверена, что смогу дать детям не только жизнь, но и научить их многому, зная, что они в заботливых руках и не будут ни в чем нуждаться в то время, когда меня не будет рядом.       — Интересный взгляд на вещи, — Чэн подался вперед, глядя женщине в глаза. — И Вас не смущает, что воспитывать Ваших детей будут два гея, при этом — родные братья?       — Мне… сообщили об особенностях Вашей семьи. Я думаю, что для детей не важно, кто их родители, если их любят и искренне заботятся. И они вырастут теми, кто они есть. Я не верю в то, что ориентация как-то связана с опытом или наследственностью. Мои родители были обычной парой. А я — лесбиянка.       Чэн поперхнулся. Ещё интереснее.       — То есть, Вы поддерживаете намерение моего отца и действительно родите мне двоих детей, чтобы потом появляться в нашей жизни наездами?       — Как-то так, — пожала плечами Дзин. — Но я вижу, что вы пока не в восторге. Что именно вас смущает — Вы не хотите детей?       — Если честно, я даже не думал об этом… до сего дня. Пожалуй, нам нужно обсудить это, — он бросил взгляд на Тяня, который смотрел скептически. — То, что наш брак будет фиктивным, и Вы точно не претендуете на какие-либо чувства между нами — это хорошо.       Дзин кивнула.       — Вы готовы оставить нам детей, и приезжать только по предварительной договоренности, — уточнил Тянь.       Она кивнула вновь.       — И мне не придется для зачатия заниматься с Вами сексом, — уточнил Чэн.       — Разумеется. Я могу даже не оставаться в Вашем доме, если это неудобно — просто приезжать в дни овуляции, пока не забеременею. Было бы всё же удобнее, если бы у меня была комната, чтобы проводить какое-то время. Хотелось бы справиться за два-три цикла, хотя это непредсказуемо. И потом будет лучше, если я буду помогать вам первые месяцы жизни ребенка, но это на ваше усмотрение. Я полностью здорова, могу предоставить все справки.       — Пока не нужно. Мы свяжемся с Вами сами.       Оставив аккуратную белую визитку, Сун Дзин вежливо откланялась, и Чэн с Тянем поехали домой в глубокой задумчивости.

***

      Чэну не спалось. Как можно тише, чтобы не разбудить спящего рядом Тяня, он поднялся и прошел на кухню, собираясь по привычке закурить, и отчего-то передумал. Ребенок. Ему вспомнилось это давно забытое чувство нежности и хрупкости новой жизни в его руках. Он не знал, как это будет — всё-таки есть разница между братом и своим собственным сыном или дочерью. Его охватывало волнение при одной мысли. Да, он определенно этого хочет, и готов перестроить свой график, чтобы больше времени проводить дома. На первые месяцы взять отпуск. Отец поддержит. Но что скажет Тянь? Его мнение было решающим в этом случае. Потому что ответственность и всё остальное им придется делить на двоих.       Когда Чэн ушел из спальни, Тянь проводил его взглядом — естественно, он не спал тоже, повернувшись спиной. За несколько дней первое резкое отрицание прошло, уступив место размышлениям. Тянь видел, как Чэн потянулся к этой мысли, видимо, для него концепция «продолжения рода» и прочие «дети — цветы жизни» не являлись пустым звуком, как и для отца. И если тот смотрел больше с точки зрения «наследников», то Чэна явно крыло сентиментальными чувствами, которые он обычно прятал очень глубоко.       Тяню двадцать пять, давно не ребенок, Чэну на десятку больше — где-то в это время обычно и обзаводятся семьями и детьми. Так случилось, что они остались семьей друг для друга. Но достаточно ли этого? Он всегда считал, что да. А вот теперь пришла пора менять своё мнение. Промаявшись так ещё какое-то время, он всё же поднялся и поплелся на кухню за Чэном. Надо поговорить.       — О чём мечтаешь? — Тянь обнял сидящего за столом с чашкой кофе брата за плечи, целуя в висок. — Уже, наверное, и с цветом обоев в детской определился?       Тот обернулся, укладывая ладонь поверх руки Тяня.       — А если серьезно? Совсем такую возможность не рассматриваешь?       — Ну почему же. Просто не представляю себя в роли отца, — пожал плечами Тянь.       — Практически никто заранее не представляет.       — И это нельзя отыграть назад.       — Как и большинство решений.       — Наша жизнь изменится навсегда.       — Мне тоже страшно.       — Тебе? Да ты сейчас улыбался только что…       — Конечно страшно.       — Ты мне пеленки менял, зуб даю, руки помнят.       — Мне было десять лет. Я конечно помогал матери, но…       — Насчет тебя у меня сомнений нет. А я… боюсь не справиться.       — Тянь… ты не будешь один. И я не буду. Вспомни нашего отца — вот кто мало подходил на эту роль, но мы выросли, какие есть. И, я не знаю, счастливы?       Он подвинулся, чтобы Тянь мог как обычно сесть на его колени, обнимая.       — Что есть — то есть. Надеюсь, ты не свихнешься заботиться о… сколько там запланировали? Ещё двоих? Со мной будет трое.       — Ты уже взрослый, можно так не напрягаться.       — Вот именно, — проворчал Тянь, целуя за ухом. — Отселишь меня и будешь спать с детьми, как наседка?       — И не надейся, будем вставать посреди ночи по очереди. Потом — забирать из садика, играть, потом делать уроки — в общем, будем очень заняты ближайшие лет пятнадцать. И отец точно предложит мне поделиться с тобой рабочими обязанностями, чтобы освободить время.       — Шутишь? Я и так еле тащу всё это!       — Ты спишь. По семь. Часов. Каждую ночь, — каждая фраза сопровождалась легким поцелуем.       — В твоих устах это звучит, как преступление. Ладно. Грузи, уже ведь знаешь, чем. Мне нужно время въехать. И что-то на Шаня с Би скинуть можно — не одному же мне страдать.       — То есть, ты согласен.       — Да. Я согласен.

***

      Чэн дочитал драфт контракта, отправил Тяню и вызвал Би.       — У тебя новый подопечный. Точнее, подопечная. Подумай, кому можешь поручить обеспечение безопасности. Сун Дзин. Всё по ней отправлю ближе к вечеру.       — И кто это?       — А, я же не сказал. Моя будущая жена.       Би ненадолго завис.       — Неожиданно.       — Я тоже никак не привыкну.       — А что насчет Тяня? — осторожно спросил Би, не зная, какой ожидать реакции.       — А что Тянь? Он конечно, волнуется, но всё будет в порядке. Отец действительно расстарался, выбирая невесту. Милая леди, но четко знает, чего хочет. С ней приятно иметь дело.       — Значит, Тянь волнуется? Пиздец ты тактично выразился. Он уже съехал?       — Зачем?       — Собираетесь жить втроём?       — Какое-то время. Дзин не против помочь с ребенком.       — Так это по залёту что ли? Чэн, вот от кого не ожидал…       — Да что ты несёшь, она ещё не беременна. Но надеемся, вскоре будет.       Би прикрыл лицо рукой. Казалось бы, уже пора перестать чему-то удивляться, но — ни разу такого не было, и вот опять.       — Давай сначала. Отец выбрал тебе невесту, и ты на ней женишься. Тянь не против, только волнуется. Ты надеешься, что твоя новоиспеченная жена вскоре забеременеет. И нужно обеспечить её безопасность. Так?       — За что я тебя особенно ценю — всегда видишь суть.       — И всё же что-то упускаю. Когда свадьба?       — Через месяц. Просто подпишем бумаги. К чему шумиха — это же всего на два-три года.       — Вот оно. То есть, жена тебе не нужна.       — Как это не нужна? Ты биологию учил? Родить нам детей может только женщина, и в идеале — носящая нашу фамилию.       — Вам родить. Вашу фамилию. Ага. Ясно.       — Ну да. Отец мечтает о внуках, мы подумали и решили, что дети — это прекрасно.       — Сказать, что понимаю, будет явным преувеличением. И всё же… поздравляю?       — Пока не с чем. Вот подпишем контракт… Чёрт, даже выпить не сходим. Мне нельзя теперь. И курить. Тянь за компанию тоже бросил, чтобы меня не раздражать. Не понимаю, как люди живут без спиртного, сигарет, черного кофе и энергетиков — сдохнуть можно.       — А, ну терпите, раз такие сознательные… отцы, — Би поспешно вышел. Надо Шаню рассказать, если конечно Тянь ему уже мозг не сломал. Похоже, им предстоит много интересного.

***

      Би сидел с ноутбуком и ломал голову. Через неделю у Шаня день рождения. Он знал, что Мо не придает этому дню какого-либо значения, часто вообще не вспоминает, если ему не напомнить, и категорически запрещает устраивать, как он выражается «Идиотские вечеринки. Вы ещё торт со стриптизершей закажите». Поэтому чаще всего, если на работе не было форс-мажора, устраивали вкусный ужин дома с просмотром фильмов, или ограничивались вечерним походом в бар с Чэном и Тянем, с неизбежными разговорами о работе, от которых и так уже порядком тошнило. Что, блин, за отдых, наблюдать как оба Хэ методично пьют виски, после чего их ещё и домой кому-то из них везти. А в этот раз и вообще не составят компанию — у них теперь другие заботы нарисовались.       Душа хотела настоящего праздника, чтобы ненадолго забылись все заботы и чувствовать себя легко, как… как тогда, на их свиданиях, когда Шаню было восемнадцать. Решено. Пусть ворчит, сколько влезет, у них будет свидание, и всё, что к этому прилагается. Би открыл ноут и углубился в поиски.       Тем же вечером он уже ругался с Чэном, убедившись, что никто не вломится к ним в кабинет — был глубокий вечер, переходящий в ночь, большая часть офиса опустела.       — Совесть имейте, мы месяц без выходных.       — Да как я вас отпущу, ещё и обоих одновременно, на целый день? — Чэн смотрел устало и с раздражением.       — Этот день, на секундочку, воскресенье! Нормальные люди в этот день спят, жрут и отдыхают. А не подрываются в шесть утра, потому что опять то понос, то золотуха, то поставка, то перестрелка. Нам нужен один день!       — Зачем? Это не ждёт?       — Нет. У Гуань Шаня день рождения в этот день, а не когда мы последних конкурентов передавим. Тогда тоже может будет день рождения, но ему сколько стукнет? Пятьдесят? Семьдесят? Я не доживу. А вот ты доживешь, зло бессмертно.       Чэн снова тяжело вздохнул и принялся копаться в телефоне, что-то прикидывая.       — Хорошо. Ладно. Вытащу Ксинга и Му, хотя они тоже на волю просились.       — Спасибо.       — Не за что. Но потом… ты понял.       — Понял. Ты тоже не просто так нас гоняешь. Кто-то же должен тут пожары тушить, пока вы с Тянем там над чадом не дышать будете.       — Я в тебе не сомневался, — благодарно кивнул Чэн. — Спасибо, я всегда могу на вас положиться. И так привык это делать, что забываю…       — Что мы живые люди. Не переживай, если можем — делаем, не можем — я так и скажу. Это Гуань Шань гордый, сдохнет, но жаловаться и просить не будет.       — Что-то запланировал?       — Свидание.       — О, ну не переутомляйтесь там.       — И вы тут тоже.       Проспать до десяти было чистым раем, но потом пришлось собираться в темпе. Шань с подозреньем спрашивал, куда ещё он придумал тащиться в выходной, когда можно тупо не вставать с постели до самого вечера? И норовил сунуть нос в рюкзак, который Би собрал с собой.       — Погоди, сам всё увидишь.       — Что-то меня пугает эта таинственность. С чего вдруг Чэн расщедрился на выходной?       — Я просто был убедителен.       — Почти верю.       Яхт-клуб Наньша Марина был сам по себе интересным местом. Здание, построенное в 1843 году, было когда-то настоящей оборонительной крепостью, и вокруг всё ещё стояли пушки тех времён. Внутри — огромные макеты кораблей, и они с удовольствием побродили там, разглядывая искусно выполненные детали.       Когда вышли на пирс, Шань всё же не выдержал.       — Что происходит?       — Ну… у нас свидание.       — Что-что? Би. Мы семь лет с тобой прожили.       — И я счастлив этим фактом. Но разве нельзя иногда просто забыть обо всём на целый день и побыть вдвоём. Как тогда, помнишь?       — Помню, — он слегка толкнул плечом, таким знакомым жестом. На людях он заменял им всё остальное, что хотелось сделать, но не было возможности. — И… куда мы?       — На остров Далу. Пойдём — вон та яхта.       — Яхта?! Ты сдурел? Это сколько стоит?       — Когда уже привыкнешь, что мы достаточно зарабатываем? Ты давно погасил все кредиты, перевез маму в новый дом, она ни в чем не нуждается. Кого там они сейчас спасают-то в своём фонде? Морских котиков?       — Журавлей. Котики уже в порядке.       — Ну и? Предлагаешь складывать и чахнуть, как дракон над златом? Не думай ни о чём.       — Ты слишком беспечный, кто вообще тут старше?       — У нас ты отвечаешь за благоразумие, а я — за то, чтобы мы не померли со скуки. Вот, прими пару таблеток от укачивания, я тоже выпью — никогда по морю не ходил.       Би протянул блистер и бутылку с водой. Всё ещё ворча, Шань поднялся на борт парусной яхты, но по мере того, как они удалялись от берега, и в лицо дул свежий ветер Желтого моря, принося с собой соленые брызги, в его глазах загорался восторг. Делать ничего было не надо — всё равно у них не было опыта управления яхтой, главное — не мешаться под ногами небольшой команды. Солнце отражалось от бирюзовой воды, заставляя жмуриться, мягко перекатывались волны, качая яхту, которая быстро шла под белым парусом.       Они благополучно сошли на берег острова и прогулялись по набережной. Время близилось к обеду, и самое время было зайти в один из ресторанчиков. Остров славился морепродуктами, которые обязательно нужно было попробовать. Паста с мидиями, креветками и крошечными осьминогами была великолепна, и под бокал белого вина кончилась возмутительно быстро. Длинный песчаный пляж тянулся, сколько хватало глаз. Би первый скинул кроссовки и закатал джинсы до колен.       Шань было засомневался, но тот смотрел настойчиво:       — Да брось. Быть на пляже, и даже ноги не помочить? Серьезно? Жаль купаться не сезон.       И он последовал примеру, запихивая снятые носки в кроссовки. Всё это упаковалось в предусмотрительно захваченный рюкзак, который Би закинул за спину, протягивая руку.       — Что, ещё и за руки держаться?       — Обязательно.       — Тебе не стрёмно?       — Ни разу. Я бы посмотрел на того, кто попробует к нам докопаться. Ты на себя в зеркало давно смотрел? Молодежь в офисе, и та шугается.       Они брели вдоль прилива, прохладная вода заливала ступни, за ними оставалась дорожка следов, постепенно слизываемых волнами.       — Знаешь, я действительно ни о чём не думаю. Вот вообще. В голове — перекати-поле.       — Классно же, да?       — Надо хоть пару фотографий сделать. Отойди немного, — Шань подтолкнул Би вперед, доставая телефон и пытаясь поймать кадр без проходящих мимо отдыхающих, но тот уже тормознул какую-то девушку, сунул свой телефон и уверенно развернул Шаня, обняв за плечи и другой рукой показывая интернациональную «викторию».       До самого начала сумерек они провели время на пляже, гуляя или просто лёжа на песке. В том же рюкзаке нашлась пара длинных полотенец. Пили пиво с жаренными креветками, купленными с лотка на набережной, обсуждая всякую чушь от спортивных новостей до фильмов, которые оба хотели посмотреть, но всё было некогда, или просто смотрели в бездонное голубое небо с редкими белыми облачками. Вернулись на яхту, когда уже начала ощущаться вечерняя прохлада.       В налившемся синевой небе над морем загорались первые звезды, вдали от городов их было видно гораздо лучше. Устроившись на палубе плечом к плечу, оба молчали, ощущая внутреннюю тишину и умиротворение, пока Би не решился её нарушить, доставая из кармана коробочку.       — С днём рождения, Шань. Не знаю, как тебе… Можем не носить. Но пусть у тебя будет.       Он откинул крышку, в ней лежало два кольца, каждое — на цепочке.       — Я никогда не видел, чтобы ты носил кольца, а вот цепочки у тебя есть.       — … это, типа, парные?       — Типа да.       — Ты уже подарил мне этот день, это и так больше, чем я мог представить. Только давай дома наденем, ладно?       — Нифига себе, я думал ты откажешься.       — А зачем тогда дарил?       — Так вдруг нет?       — Я сейчас логику потерял.       — Не переживай, её и не было. Незамутненные разумом движения души.       — Я уже говорил, что ты постоянно херню творишь?       — Преувеличиваешь.       — Немного.       Вдали показался сияющий огнями берег. Было одновременно жаль, что день подходит к концу, и захотелось оказаться как можно скорее дома, в их маленькой, но уютной квартире. Они так и не переехали, предпочитая толкаться в небольшом пространстве, всё время оказываясь близко, задевая друг друга случайно и специально. Это стало такой же частью быта, как и остальные привычки, милые и раздражающие, каких полно у каждой прожившей так долго бок о бок пары.       В коридоре, пока Би нагнувшись, развязывал кроссовки, Шань подошел вплотную, ловя за талию.       — У нас же было свидание, да?       — Ну да, — Би распрямился, слегка напрягаясь.       — А в конце свидания каждый нормальный мужик рассчитывает на секс, — Мо сделал пару характерных движений, придерживая за бедра и толкаясь. — М?       Би замер в задумчивости, но потом кивнул, отправляя его в сторону кухни и провожая шлепком по заднице:       — Опять не выспимся, а завтра Чэн с Тянем уже с нас живых не слезут.       Время было уже за полночь, когда они наконец приземлились на кровать. Спать пока не хотелось, но длинный вальяжный день расслабил настолько, что двигаться было немного лень. Шань потянулся, просовывая руку под шею Би. Тот развернулся, и теперь они лежали друг к другу лицом. Би как обычно, не стал одеваться после ванны, так и перемещаясь по квартире. Сам Шань предпочитал спать в трусах и футболке, но сегодня последовал его примеру — какой смысл одеваться, чтобы потом раздеваться?       — Если что, я не настаиваю, — не то чтобы Би отказывался «давать» наотрез, просто ему каждый раз приходилось переступить через что-то невидимое, но ощутимое, и Мо старался лишний раз не давить, перестроившись под его желания. — Мне с тобой хорошо всегда.       — Шань, я не стеклянный, чтобы так меня беречь. Тебе просто нужно чаще говорить, что ты хочешь.       — Сейчас — тебя.       — Вот и хорошо, взаимно.       Они начали было целоваться, но Шань мягко оттолкнул уже прильнувшего вплотную Би, нашаривая оставленную на постели коробочку.       — Хотел же сразу… — он потянул Би за руку, чтобы тот тоже сел. Осторожно достал одну цепочку с поблескивающим в свете единственной горящей лампы кольцом. — Повернись.       Аккуратно застегнул замок, и поцеловал выступающий позвонок, напоследок прикусив. После чего позволил надеть вторую себе на шею.       — Спасибо, правда красивые.       — Я люблю тебя.       В первый момент Шань думал, что ему послышалось. Он всегда считал, что дела важнее слов, и говорить нечего, всё и так понятно. И всё же услышать эти слова впервые было так… Ему даже не удалось подобрать названия захлестнувшим чувствам. Получается, это имеет смысл? Тогда…       — И ты меня тоже, — как ни в чем не бывало продолжил Би. — но никогда не скажешь…       — И я люблю тебя, — отозвался Шань, и тут же, не давая моменту затянуться и стать напряженным, добавил. — И буду делать это прямо сейчас, пока ты не передумал.       — Вот засранец.       — Не отрицаю.       Шань легко толкнул в грудь, показывая лечь на спину и потянул за колени, разводя ноги.       — Дай посмотреть на тебя.       Несмотря на свои слова, когда Шань становился таким — не податливым, как обычно, отдающимся его желаниям, только отвечая, а раскрывая свои собственные, Би постоянно чувствовал внутреннее сопротивление. Ему было сложно отдавать контроль, расслабившись и позволив ему вести. И в итоге чаще всего он лишь уступал, сдерживая порывы поменять их местами или не выдерживал, седлая его бедра, сам растягивал себя, двигаясь так, как хотелось. Вряд ли это было тем, чего хотелось Шаню, но ничего другого он предложить обычно не мог.       В любой другой ситуации он доверял ему безоговорочно — за эти годы Мо приходилось прикрывать его спину в прямом и переносном смысле бесчисленное множество раз. Би мог с закрытыми глазами перечислить все его шрамы, начиная с самых первых, целовать которые стало его личным фетишем, как будто поцелуи могли залечить грубые рубцы на коже.       Он ни на секунду не сомневался в словах о любви: Гуань Шань, а он уже не называл его Рыжиком ни про себя ни вслух, стал для него не просто важным, а практически всем. Давно не мальчишка — взрослый, сильный мужчина, на которого можно положиться. Терпеливый и внимательный, когда надо — решительный и жёсткий. Би научился прислушиваться к его мнению, понемногу перестав учить, чтобы самому у него учиться — во многом Шань теперь разбирался лучше. Он шёл вперед, вместе с Тянем, с которым они отлично сработались, несмотря на несносный характер младшего Хэ, с годами если и пообтесавшимся, то незначительно. И глядя на эти метаморфозы, Би только понимал день ото дня, что ещё больше восхищается тем, кто стал ему дороже жизни. Иногда это пугало. Иногда приносило удовлетворение.       А сейчас Шань смотрел на него, откровенно и жадно, и под этим взглядом хотелось сделать так, чтобы добавить в него ещё больше желания, сжигающего его терпение, пока от него ничего не останется.       Би завел одну руку за голову, другой проводя по ребрам, животу, слегка поглаживая себя кончиками пальцев.       Шань смотрел одобрительно, больше не касаясь.       — Горячо, продолжай. Смотри на меня.       Принимая игру, Би поднял руку, забирая в рот пальцы, чтобы вновь провести по телу, оставляя влажные дорожки. Потер сосок, чувствуя, как приподнимается член в основном от того, что на него смотрят, а не от собственных действий.       — Хорошо. Ещё! — скомандовал Шань, расположившись прямо напротив разведенных ног.       Отчего-то сейчас это не вызывало отторжения. Би сплюнул на ладонь, распределяя слюну по стволу и головке, сдвигая крайнюю плоть, пока член не отвердел. Провел по лобку, внутренней стороне бедра, не отрывая взгляда от неподвижно замершего напротив Шаня, который только периодически облизывал губы.       — Вставь два пальца, — следующая команда хлестнула, как плетью по позвоночнику. — Сразу.       Сглотнув, Би подумал, что можно было бы попросить смазку, но отчего-то просить казалось неправильным. Если бы Шань хотел этого — дал бы сам. Пришлось в очередной раз брать пальцы в рот, чтобы потом с усилием, преодолевая сопротивление мышц, ввести и остановиться, ожидая дальнейших указаний.       — Разведи их. Шире.       Это оказалось не так-то просто, но в конце концов удалось после нескольких движений. Возбуждение росло, член подергивался. Би закусил губу.       — Достаточно. Всё, я не могу больше, — Шань выдохнул и дернул ящик тумбочки, доставая смазку и вытряхивая на ладонь презерватив из коробки. — Бляядь, я чуть не кончил, ты с хрена ль такой послушный сегодня?       — Не знаю, — озадаченно моргнул Би, вынимая пальцы. — Но мне понравилось.       — Подарю тебе ошейник и пробку с хвостом.       — Себе подари!       — Это будет нам обоим подарок.       — Ещё немного, и следующего раза не будет.       — Пиздишь. Сам сказал — понравилось.       — Шань, да твою ж мать! Мы трахаться будем или препираться?       — Одновременно?       — Молчи, — рыкнул Би на Шаня, который успел за разговорами вылить смазку и продолжить растягивать его гораздо осторожнее, чем тот делал сам, повинуясь его командам. Но мысль про ошейник и пробку уже не казалась такой уж невероятной. Они попробуют, в следующий раз.

***

      Тянь мерил шагами спальню. Пять шагов туда и пять обратно, но это не помогало собраться. Сун Дзин приедет с минуты на минуту и им предстоит первая попытка. Ох, Боже! Не так. Теперь она Хэ Дзин. Он бы с удовольствием отмотал всё это на три месяца назад. Или нет. Энтузиазм Чэна оказался заразительным — они увлеченно планировали изменения.       Тянь закрыл глаза и представил, что уже меньше, чем через год впервые возьмет на руки ребенка Чэна. Внутри всё обмирало. Блядь, он не готов, хотя втихушку уже перечитал хуеву тучу литературы по уходу за младенцами. И даже посматривал на курсы для молодых родителей. Если нервы совсем сдадут — запишется ближе к делу. Туда вообще можно приходить одному? Не с Чэном же идти… Если хочет — пусть на другие идёт. И вообще, какого хрена оно так называется — тоже, нашли молодежь. Ладно, пока задача нехитрая — собрать в контейнер сперму и отдать Дзин. Можно даже с ней не встречаться — отправит Чэна. Точно. Он её муж, пусть и разбирается.       Чэн дождался Дзин в холле, чтобы проводить в её комнату. Они постарались, чтобы ей было удобно — места в доме хватало с избытком. Обстановку согласовали по фотографиям, и он очень надеялся, что получилось уютно.       — Добрый день, — девушка как обычно мягко улыбнулась. — Нервничаете?       — Не без этого, — признался Чэн, помогая снять плащ и подал тапочки. Она была в длинном легком платье, а лето выдалось прохладным и дождливым. — Думаю, Вы тоже. Может быть, чаю? На сегодня я отпустил помощницу по хозяйству, но заварить чай сумею и сам.       — Нет, спасибо. И… может на ты, если не против?       — Пожалуй, этот официоз и правда ни к чему. Если что-то нужно — скажи.       — Спасибо, — она подхватила небольшую сумку. — Я пробуду здесь недолго — полчаса вполне достаточно.       — Можешь оставаться, сколько хочешь. На какое-то время это будет и твой дом — чем тебе здесь будет комфортнее — тем лучше — правда?       — Я привыкла к разъездам, жила там и тут, так что к новым местам привыкаю быстро и особыми требованиями к комфорту не страдаю.       — Путешествуешь?       — И это тоже.       Оставив Дзин осматриваться в её комнате, Чэн вернулся к Тяню. Тот сидел на краю кровати, сжав пальцы так, что они побелели.       — Тянь, — Чэн опустился рядом. — Что? Это всё для тебя слишком?       — Не знаю. И да, и нет. У нас с тобой всегда было странно для подавляющего большинства людей, видимо для нас это… нормально?       — Наверное. Ты же знаешь, что всегда будешь для меня любимым и единственным?       — Ну что за сопли, от одного твоего имени суровые мужики ссутся, знали бы они, во что ты дома превращаешься, — Тянь немного расслабился.       — Мне достаточно, что ты знаешь, — Чэн потянул его на себя, нежно целуя и зарываясь пальцами в волосы. Как и всегда в такие моменты, всё вокруг быстро потеряло значение. Они всегда полностью сосредотачивались друг на друге, забывая обо всём на свете.       Поцелуи становились всё более жадными, Чэн гладил грудь Тяня под футболкой, тот торопливо расстегивал пуговицы рубашки. Кто вообще придумал рубашки с пуговицами? Но Чэн другого не носил. Хотелось быстрее, прямо сейчас. Сколько бы лет ни прошло — близость каждый раз доставляла яркие эмоции обоим. Тянь перекинул ногу, усаживаясь Чэну на колени, и притираясь стояком, чувствуя такой же крепкий. Наконец он справился с рубашкой, распахнул её и впился губами, оставляя розовый след над соском. Чэн стащил с него футболку, толкнул наверх, чтобы привстал, приспустил домашние штаны вместе с трусами.       Они снова начали целоваться, пока руки Тяня занимались ремнем и молнией, обнажая напряженный член. На секунду оторвавшись, Чэн мокро облизал ладонь Тяня и каждый палец, задерживая во рту, позволяя гладить свой язык, слегка царапать, обводить губы. Не разрывая зрительного контакта и только изредка соприкасаясь губами и выдыхая, они сжимали и поглаживали себя и друг друга. Возбуждение нарастало, Тянь начал двигать бедрами, и Чэн, добавив ещё слюны, обхватил его плотнее, позволяя толкаться в свой кулак, пока рука Тяня всё настойчивей ласкала сначала его, а потом их вместе.       Сквозь пелену подступающей разрядки, Тянь подумал, что кажется, они про что-то забыли… твою мать! Свободная рука нащупала возле колена открытый контейнер. Он успел в последний момент. Они кончили одновременно, и их сперма смешалась, стекая по пластику.       — … прости. Придётся ещё раз, да? Что мы Дзин скажем?       — Ничего не скажем, — Чэн решительно закрутил крышку. — Не переживай. С первого раза всё равно не получится. В следующий раз будем аккуратнее.       Он поднялся, застегивая брюки и вышел. Тянь потер лицо ладонями. Вот что за хрень они творят?

***

      Дзин позвонила через три недели и сказала, что заедет. Чэн удивился — для нового захода рановато, но обещал быть дома. Тянь только что вернулся, и они вышли к ней вдвоём. Девушка выглядела немного растерянной, и только молча протянула им что-то.       Тест. Две полоски.       Мужчины тупо рассматривали его с минуту, прежде чем Чэн поднял глаза.       — Точно?       В ответ Дзин вытащила из кармана конверт, в котором было ещё три разных, но одинаково положительных.       — Точнее некуда, — она неуверенно улыбнулась. — Я не понимаю, вы рады или нет?       Дзин сделала шаг к ним и развела руки, глядя вопросительно.       Чэн с Тянем переглянулись и неловко потянулись обнять девушку. Все трое чувствовали себя до предела переполненными волнением и ожиданием грядущих перемен.       Следующий сюрприз догнал их на пятом месяце, после планового УЗИ. Это будут близнецы — мальчик и девочка…

***

      В поместье Хэ царило оживление — почти все приготовления к рождественскому вечеру были завершены. В углу большого зала сверкала шарами и гирляндами грандиозная ёлка, на кухне накрывали стол к приходу гостей. Это было уже не первое такое событие, и старший Хэ привык, что в его уже давно опустевшем доме снова периодически становится слишком шумно.       Первыми приехали Чэн, Тянь и дети, тут же принявшиеся носиться по центральной лестнице на второй этаж и обратно, и по комнатам, на что родители взирали философски, а вот сердце деда иногда прихватывало, на особо резких поворотах.       Неизменной кампанией им были Би и Гуань Шань, с поклоном поздоровавшиеся с хозяином дома, но быстро растерявшие деловой вид: маленькая озорная Яньлинь требовательно потянула Би за руку, второй смахивая с лица растрепавшиеся длинные черные пряди, то и дело выбивавшиеся из прически:       — Лошадка!       Тянь, пытаясь не ржать, наставительно произнес:       — Милая, я сколько раз говорил — перестань приставать к дяде Би. Какая он тебе лошадка?       — Лошадка, — уверенно заявила девочка, и добавила для полной ясности. — Игого.       — Да ладно, мне не сложно, — Би подхватил её на руки, устраивая на шее. — Куда поедем, принцесса?       — Туда! — скомандовала девочка. — Нооо!       — Так не пойдёт, нужно быть вежливой, юная леди. Как будет правильно?       — Но, пожалуйста!       — Вот, другое дело, — и они направились рассматривать ёлку.       Оставшийся без внимания сестры тихий и серьезный Лэй устроился на кресле в углу, очевидно, скучая, но не решаясь напрягать взрослых.       — Как близнецы могут быть такими разными? Если бы не знал, что они дети Чэна, решил бы, что Яньлинь твоя дочь. Вся в тебя, — поделился наблюдениями Гуань Шань, оглядываясь на Тяня, помогая ему донести бокалы и шампанское в зал.       Тот улыбнулся:       — А это теперь сам чёрт не разберет, да и вообще не важно.       Поставив поднос, Мо расположился на полу с Лэем, с увлечением собирая из нового набора Lego что придётся: одно и тоже могло с помощью некоторой толики воображения стать роботом, а в следующий момент — машиной. Им не так часто выпадал шанс вот так, спокойно побыть с детьми, и они с Би не упускали случая повозиться.       Шань поднял голову, когда Би подошел и наклонился к уху:       — Тебе идёт играть с ними. Может тоже…       Ответил так же тихо:       — Тьфу на тебя, ерунды не говори. Тебе заботиться не о ком? Мне семейства Хэ хватает с избытком. Я тут узнал, они про третьего подумывают.       Развлечения были прерваны звонким голоском Яньлинь из прихожей:       — Папы, папы, мама приехала!       Дзин впорхнула в зал, присаживаясь на корточки и обнимая разом повисших на ней детей. Чэн предусмотрительно забрал у неё большущую сумку.       — Милые мои! Я так соскучилась! — и обернулась к Чэну. — Можно под ёлку поставить, потом всем раздам, сувениры из Австралии.       — Дорогая моя! — Хэ Дэминг всегда был рад видеть «золотце». — Ты так редко навещаешь старика, всё конференции да симпозиумы. Понравилось в Австралии?       — Там чудесно, я обязательно расскажу за ужином. Но сначала — как тут мои зайчата?       Они уселись на диван, оживленно переговариваясь. Болтала в основном Яньлинь, Лэй помалкивал, чинно сидя между матерью и дедом, пока не пригласили всех к столу, накрытому на восемь персон.       В два раза больше, чем четверо. В миллион раз счастливее.