Огнём по ране. Враньём по сердцу.

В мыслях у блондина крутилась лишь боль. Боль потери, утраты. Досада пожирала его изнутри на ровне с всепоглощающей тишиной и пустотой. Таблетки заглушали последнее чувство, как могли. Навязчивые мысли, напускная веселость, улыбка. Всё это было производным отвратительных лекарств, которые, подобно наркотикам, вызывали привыкание и приступы синдрома отмены. По правде говоря– они ими в некоторой степени и являлись. Эндрю накотил подобный эффект, вызывая отвращение ко всему живому. Желание выблевать собственные органы и вывернуться на изнанку, прикоснуться к вывернутой кожей асфальтом и умереть от всепоглощающей боли. Он помнил её руки. Шершавые, сильные, холодные. Они подобны смерти, также бледны. Но её прикосновения выводят из вечного жара эмоций и мыслей, помогают отвлечься. Вся Ниала Джостен– помощь. Она отличалась сильным, закалённым характером. Не боялась плюнуть в своего врага, даже зная о скорой расправе. Не могла промолчать, даже если самый уважаемый человек допускал нелестный комментарий в сторону лисов. В сторону монстров. В его сторону. Это заставляло внизу живота завязываться плотному узлу, всё время привлекая внимание на себя. Она была всегда и бесповоротно слишком. Слишком прекрасной, слишком быстрой, слишком решительной, слишком сильной. Ниала Джостен– икона защиты семьи. Эндрю понял это ещё после того, как эта дура поехала в гнездо, напрочь наплевав на свою безопасность. Ей главное– защитить, не взирая на последствия, что оставят на ней неизгладимый след. Она боялась. По началу. Однако, внезапно, круто поменяла своё мнение, как бы крича о себе. Она больше не боялась. Не боялась умереть, задеть, быть замеченной. Она точно знала, что умрёт. Это можно было судить по заметке, которую он нашёл у неё в телефоне ещё при первом осмотре вещей. Название было весьма говорящее– «Дневник неубегающей смертницы». Это была довольная милая кличка, которой её называл Эндрю. Наркоманка. Смертница. Джостен. И стоило ему только свистнуть, как она тут же в ответ засвистит. Это бесило, заводило, раздражало и заставляло думать о ней столько, что голова взрывалась и шла ходуном, заставляя матрицу схлопнуться пополам. Миньярд ненавидел её на все сто процентов и хотел придушить её труп. Ему было так отвратно от себя, что хотелось взвыть на луну от безысходности. Он переживал, волновался, чувствовал. Самое страшное, что может заставить его делать Ниала– чувствовать. Ему не нравилось это. Ему не нравилось, что в её окружении Эндрю чувствовал себя слабым, уязвимым. Ему было легко и невообразимо сложно рядом с ней одновременно. Это так сильно бесило, что в один момент в голову пришла гениальная мысль– скинуть ту с крыши. Однако на такое заявление девушка ответила чётко и ясно: — « Тогда я утащу тебя за собой. Без тебя не то ». Это заставило его сердце остановиться на несколько секунд, пропуская удары, а дыхание пропало, заволакивая глаза туманом. Она нравилась. Она ему не безразлична. У них есть их «это». И Эндрю готов удушить Джостен вместо её похитителей, если она выберется. Она так наивно поступила, что Эндрю взвыл от глупости данного поступка. Зато всех защитила. Эндрю помнит всё, будто бы в тумане. Отрывками. Но он помнит два события– Ниалу похитили и боль. Оглушающая боль в районе лица, рук, ног. Но он стоит стойчески, давая на пару с Рене бой обезумевшим фанатам шакалов. Мужчины и женщины налетели на них с кулаками, угрожая и стараясь замахнуться посильнее. Рене стоически отбивалась от толпы, сдерживая вместе с Эндрю, Мэттом и Дэн толпу. Кевин, Ники и Аарон просто старались отбиваться, при этом не получив слишком уж сильно. Гвоздем программы стала Элисон, что, сняв каблуки, отбивалась ими от людей не хуже Миньярда с Уокер. Такое поведение лисов сразу же привлекло полицию, что было неудивительно. Молодые люди, несмотря на пол и возраст нападающих, отбивались, что есть сил. У Эндрю, Мэтта и Ники на лице появились новые синяки, а руки Рене были в крови у костяшек. Каблуки Элисон были запачканы в чужой крови, поскольку нескольким людям проворная девушка разбила носы. Аарон получил в грудь несколько раз и лежал под чужими ногами, корчась от адской боли в районе груди. Ему сломали ребро в двух местах. Кевин, на пару с Ники, вытаскивали младшего Миньярда из-под ног обезумевшей толпы, крича Эндрю, чтобы он тоже сматывался, прихватив остальных. Охранники не помогали им, а наоборот– даже приобщились к избиению лисов. Рене не выдерживала весь напор людей, отступая. Эндрю, теряясь втолпе из-за роста и юрких ног– подхватил под руки Дэн, которая с разбитым носом и синяками по всем рукам, сидела на земле около стены, не двигаясь. Мэтт старался её защитить и отбиться самому, однако рук на всех не хватало. Безумие царило на парковке, насилие лилось через край. Кровь и синяки лились рекой, заполняя собой всю площадь сборища. Бойду повезло больше, чем его девушке, ему разбили только бровь и заехали по скуле кулаком, оставляя тёмный след. Мэтью начал сматываться, стоило Миньярду подхватить капитана под руки и перекинуть через плечо. Неприятные прикосновение к девушке не останавливали Эндрю, однако факт того, что хотелось немедленно смыть их с себя– оставался. Неприятные, точнее сказать– нежеланные прикосновения всегда были жгущими, словно огонь по коже. Заставляли руки трястись от страха, а голову– идти кругом, делая оборот и возвращаясь на место. Лисы начали отступать, как тут же показались, наконец, полицейские. Однако упаковывать начали всех, кого видели. Первыми на очереди стали Мэтт, Кевин и Аарон. Первого и последнего посадили отдельно от всех остальных, как и Дэн. Рене и Эндрю повязали спереди, поскольку они не оказывали сопротивления. Элисон, как особенно бойкую, связали за спиной. Блондинка вырывалась из рук полицейских, пока те не нацепили на нежные запястья металлические наручники. Эндрю почти не сопротивлялся, однако упорно охранял Кевина и требовал его посадить с ними, иначе он разобьёт лицо каждому, кто задерживал их. Полицейские, зная, кого пакуют, решили согласиться с ним, ведь не хотели оказаться на месте тех четверых парней, за избиение которых посадили Миньярда старшего. Аарона, вместе с Дэн и Мэттом пересадили на скорую помощь, поскольку их травмы были серьёзнее, чем у остальных. Рене же отказалась ехать с ними, хоть её губа и лицо были повреждены, но зашивание ей не требовалось. Да и с Эндрю и Кевином кто-то должен дополнительно находиться, обеспечивая безопасность охранникам. Элисон взяли в их компанию, как особенно буйную. Первой фразой, которые услышали полицейские, пытаясь связать Элисон, было: — И вы с ними заодно? А ну разошлись, уебаны ментовские! Вы хоть знаете, что с вами будет, если вы посадите меня в обезьянник!? Она вопила так громко, что оглушила всех вокруг, размахивая руками таким образом, что разбила двум ближе стоящим мужчинам нос и бровь с помощью кулака и верных каблуков. Успокаивать, что удивительно, нужно было не Эндрю или Кевина, который удивительным образом волновался за команду, а в частности за Аарона, что даже Миньярд хмыкнул, видя разъяренную блондинку прямо напротив себя. Кабинка до жути тесная, однако вмещала она человека четыре, это от силы. Ники везли отдельно от всех, поскольку места на него не хватило, хотя Рене предлагала тому сесть ей на ноги. Уокер, смотря на пыхтящую, растрёпанную и очень злую Элисон, невольно подумала, что у Эндрю появился конкурент в агрессии. Перед тем, как закинуть их в буханку– обсмотрели. На наличие травм, оружия и всего остального. Все были так же чисты на алкоголь или травку, поскольку ещё не успели накидаться. Аарона, как сильно пострадавшего, даже не стали вести в участок, однако сняли побои на месте, зафиксировав место и время, после чего отпустили группу медиков в больницу. Ножи Эндрю не нашли из-за плотной ткани на руках, но когда её попросили снять, то Миньярда аж передёрнуло, поскольку там находилось всё самое сокровенное. Оружие, шрамы и страшные воспоминания, что отразились наглядно. Рене, в конце концов, осторожно вытащив ножи из повязок, пока осматривали Кевина, отдала оружие, после чего на Эндрю внимания не обращали. И он был чертовски благодарен ей. У Кевина забрали только мобильник, как и у них всех. У Элисон забрали каблуки. Мобильник Ниалы, который Эндрю спрятал в ботинки ещё с самого начала потасовки, был у него. Уокер осторожно потёрлась о плечо Элисон щекой, как бы обнимая и прося успокоиться. Миньярд сидел рядом с Кевином, смотря на второй номер таким взглядом, будто бы надеясь прожечь дыру. Вокруг них было немного темновато, но основной свет из салона, который просачивался через металлическую решётку, что разделяла временное пристанище лисов и основной салон, был достаточно сильным, чтобы все друг друга видели. Внезапно Кевин выдал: — Блять, как это вообще получилось.. Почему ёбаные охранники присоединились к ним? Что блять вообще происходит.. Эндрю, вытащив телефон Наталины из ботинка, под удивлённый вздох Элисон, написал тренеру краткое сообщение: —« Нас везут в участок. Это Эндрю. Ниалу мы не нашли. Аарон, Мэтт и Дэн в больнице, какой– сообщат, когда приедете в участок. Ближайший от стадиона, кажется. » После чего зашёл в список контактов, находя несколько неизвестных звонков. Тренер был и так на взводе, поскольку стоило ему отлучиться на десять минут, как половина толпы фанатов и сами лисы– пропали. Рене, наклонившись к Эндрю, спросила, тыкнув пальцем на дисплей: — Зачем ей звонили из Балтимора? — Балтимор.. Неверяще протянул шёпотом Кевин, смотря такими глазами на экран, будто бы там начиналась и заканчивалась его жизнь. Эндрю, повернув к нему голову, зыркнул на него такими глазами, что тому захотелось самому убить себя. Руки, что у Эндрю были не за спиной, в отличии от Элисон, у которой единственной были они там, как самой бойкой, уронили в ботинок телефон. После чего Миньярд, продолжая на него неотрывно смотреть, произнёс: — Тебе ведь что-то известно об этом, да? Она ведь заткнула тебя, ещё перед моим отъездом. Что ты знаешь? Он смотрел волком на Кевина, что под тяжёлым взглядом Миньярда, помотал головой, показывая, что не намерен говорить. Эндрю, от злости и накатившего бешеного страха за Ниалу, накинулся на Кевина, ударяя брюнета головой о решётку, через которую шёл свет. Злое лицо Миньярда было освещено светом из салона, даря страшную картину зелёным глазам Дэя. Эндрю, сжав чужую шею до побеления костяшек, крикнул на Кевина, привлекая внимание уже копов. — Где она? ГДЕ ОНА, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ. ГДЕ НИАЛА? Сначала он шипел, однако не сдержал своего гнева, закричал прямо в лицо Дэю, что испуганно дрожал, держась собственными руками за руки Миньярда, которые душили так сильно, что кислород пропадал моментально. Элисон помнит эту боль и страх, потому заметно испугалась, а Рене, что была ниже Элисон и могла как следует разогнуться в этой кабине, начала останавливать побоище. Кевин хрипел, стоило машине остановиться, а Рене, обеспокоенно сжимать ладони вратаря, пытаясь оттащить одного от второго. В этот момент подоспели уже копы, ударяя светловолосого по голове дубинкой, предотвращая смерть Дэя. Миньярд вырубился, стоило прорезиненной дубинке прилететь точно по виску. Синяк останется нехилый. Последнее, что помнит перед тем, как отключиться, это осторожные касания Рене, что рывком подняла его на сидение, тем самым помогая Кевину встать. Он, испуганно глядя на него, сидит на полу, уже не на лавочке, которая была вмонтирована в машину, а на холодном металле кабины. На его шее остались отпечатки его пальцем синими змеями, что обвивали кожу и затрудняли дыхание всего секунду назад настолько, что хотелось умолять прекратить. Он очнулся только спустя полтора часа от громких звуков шагов. Это был тренер Ваймак. Время около двенадцати ночи. Эндрю тут же подскочил, однако скривился, вспоминая боль от натёртых наручниками рук. Рядом сидела Рене и Элисон, что беседовали с тренером, что пришёл их вызволять. Головной болью тренера стала тема о синяках Кевина на шее, однако тот молчал, попросив девочек, по услышанному отрывку диалога, не говорить, кто конкретно это сделал. Мужчина свирепствовал, буквально почти выбивая своими сильными словами ломкие решётки. Охранник стоял рядом, полностью игнорируя слова мужчины в адрес уродов, что покалечили его детей. Миньярд хмыкнул и это стало паузой в их разговоре. Три пары глаз обернулись на светлую макушку, что лежала лицом к решёткам и спиной к стене на подвесном сидении. Рене любезно подвинулась, чтобы Эндрю мог удобно лечь и не прикоснуться к ней. Учтивая гадина. Внезапно воспоминания перенеслись к рыжему сгустку гордости и холодному океану храбрости. Ниале. Наталине. Лисице. Наркоманке. Как угодно. Эндрю подорвался, стоило ему вспомнить об этом. Он, не успев даже толком проморгаться, резко сел на грубую ткань сидений уже полностью корпусов, еле- еле офисный свет пробился сквозь открытые глаза, как тот выдал: — Где Ниала? Это было первым его вопросом. Его, на удивление, не волновало даже состоянии братьев или Кевина. Ваймак моментально помрачнел, как и девочки. Кевин и вовсе отвернулся. Это было слышно по шуршаниям у уха. — Тренер, не игнорируйте меня. Что с ней? — Я не знаю. Новостей нет. Полиция отправилась на место происшествия. Они надеяться найти там улики. — Не найдут.. Прерывал сын отца. Голос Дэя был осипший, будто бы нервозный и до жути раздражающий нежные уши Миньярда после сна. Ваймак возмутился пессимистичности своего второго номера. Тренер спросил: — Тебе по чём знать? — Знаю. И всё. Знаю, что не найдут. Сумку они уже забрали, но ничего они там не найдут. А телефон.. — Не забывай, что он у Эндрю. — Но он ничем не поможет. Балтимор. Это всё, что нам известно. Ваймак с Кевином переговаривались, пока не вмешался Эндрю. Миньярд быстро сказал, наконец выводя Кевина на разговор о прошлом Ниалы. Тех мелких деталях, что она упустила в своём рассказе. Охранник вышел, поскольку их болтовню ему стало слушать не интересно. Обсмотрев Ваймака на наличии каких-либо отмычек или ключей, мужчина вышел. Эндрю спросил: — Ну конечно. Она же тебя заткнула. И ты, как последнее ссыкло, ей подчинился. С чего вдруг? — Не твоего ума дела. Это слишком серьёзные вещи и я не должен их тебе рассказывать. Это касается только её. — Это поможет нам найти её или даст наводку полиции! Возразила Элисон, на которую эта ситуация влияла достаточно, чтобы её эмоции скакали из стороны в сторону. Её обречённый тон выдавал всё беспокойство, что скрывалось за истеричной натурой защитницы. Эндрю добавил: — Она ведь в Балтиморе, верно? Там ведь тот, кому она нужна? — Как много она рассказала тебе? — Достаточно, чтобы знать кое-какие моменты. — Ты знаешь, кому она нужна? — Морияма. Выплюнул Миньярд, смотря на Кевина, с которым всё это время переговаривался. Лицо Ваймака, которое выражало лишь сплошное непонимание, потом панику, а потом и вовсе – ужас, приводило в дикий ужас и девочек. Что? Этот вопрос был у них в головах слишком долго. Что здесь, вашу мать, происходит? — То есть.. как? Вы.. Начала запинаться Элисон, однако Рене, что уже пришла в себя, перебила ту. — Похоже, что наша Ниала крупно влипла, раз нужна мафии. — Мафия.. похищение, Рико, гнездо.. Как будто в трансе повторяла Элисон шёпотом. Кевин добавил. — Не только. — О? Кому ещё? Мамаше умершей? Проходили, не интересно. — Тётя Мэри не умерла так, как она тебе рассказывала. — Мэри? Так звали мать Ниалы? Внезапно вмешалась Рене, что не была самой убитой среди трёх не знающих. — Да. Именно так. Поддакнул Кевин. Ваймак, слушая продолжение этой истории, лишь больше белел, как и сам Кевин. — О? Чем ещё удивишь? — Ну.. раз терять мне нечего. Она всё равно мертва. Ей не выбраться.. Начал было Кевин, а Ваймак подавился, на пару со всеми остальными. Массовый кашель разнёсся по комнате с камерой. Первым отошёл Эндрю, который тоже участвовал в массовом кашле. — Стой-стой. Ты хочешь сказать, что она мертва? — Я уверен в этом больше, чем в нашем проигрыше воронам. А был уверен Кевин– на все сто. Элисон спросила: — То есть.. как, мертва? Откуда ты столько знаешь? — Она была в гнезде некоторое время. Играла со мной и Рико. Она должна была стать частью свиты и носить на скуле цифру три, вместо Жана. Однако её мать, тётя Мэри, не позволила этого сделать и сбежала.. На этом моменте Эндрю остановил его, прерывая своим вопросом: — То есть, как? Сбежала? Она разве не мертва? — Мертва. — Мёртвые не помогают живым, умник. Ты что несёшь? Их убили Морияма. Вместе с отцом. — Кажется, что она тебе не рассказала всей правды.. Выдохнул Кевин, предвкушая, что его сейчас вырубят прямо через металлическую решётку камеры. Миньярд смотрел на него безотрывно, как и все остальные. — Раз терять мне нечего, то скажу. Её отец– жив. Он преступник, работающий на клан Морияма. Если смотрели новости– Балтиморский мясник. Он её отец. Элисон ахнула, закрывая рот руками, Рене просто застыла в немом шоке, переваривая лишь то, что ей только что сказали. Эндрю же смотрел с пустотой на него, что поглощала уже Кевина, высасывая душу. Ваймак подавился, с его коронной фразой, выдыхая прежде, чем склониться в три погибели на стуле, прикрывая руками голову. — Мне за это не доплачивают.. Тихо произнёс мужчина, явно понимая, что дела– необыкновенно плохи.