Огнём по ране. Враньём по сердцу.

Эндрю чувствует ажиотаж, страх нового, просто невъебический ужас от того, что успел себе представить. Ниала, переломанная и вся в крови, бинтах и капельницах, лежала под аппаратом жизнеобеспечения, в множестве трубок и пузырьками таблеток рядом. Однако вспомнил вовремя, что она может говорить. Значит она в сознании. Это немного успокаивало– он сможет с ней поговорить. Он сможет увидеть её. В последний раз. В последний ёбаный раз. Он не хочет. Никто не хочет. Она их часть. Неотъемлемая единица, которая не является лишней. Без неё всё развалится. Без Наталины он не чувствует себя в безопасности, не чувствует заботы, любви, даже чего-то в принципе. Воздух перестал пахнуть, свет перестал ощущаться столь ярко, всё перестало иметь такие краски и очертаний. Зрение будто бы расплывалось, стоило ему вспомнить хоть что-то о ней. О нет, эти ёбаные чувства возвращаются. Это больно, до мозга костей больно. Будто бы с него сдирают кожу. Чувства так больно ударяли по голове, что Эндрю на секунду задумался, смотря на свои руки: они тряслись. Ходящие ходуном пальцы говорили о диком неврозе, который слишком остро ощущался по всему телу. Всё кричало о том, что нужно сделать с собой, чтобы больше не чувствовать этого. Никто не знает конкретно, почему у Эндрю эти шрамы. Они появились ещё с семи лет, когда Эндрю пытался доказать себе, что его тело– принадлежит ему, что он чувствует не только страх и ужас. Он хотел отвести душевную боль назад. Это выходило ровно до следующего раза. Эндрю боится. Боится считать, вспоминать, сколько раз это с ним произошло, но на подкорке сознания он помнит. Боится считать количество шрамов, так как в приступе страха и ужасного чувства грязи на себе– мог лишь безобразно водить ножницами по рукам, раздирая кожу в мясо до такой дикой боли, что она, наконец, отрезвляла ум. Вся кровь текла рекой, несколько раз Эндрю даже думал, что умрёт– ему от этой мысли становилось лишь легче. Легче настолько, все те пятьдесят девять изнасилований утекали вместе с кровью и водой. Эта страшная цифра пугала его, пугала до такого, что ему хотелось плакать. В его глазах застывал ужас. Всё ему говорило о том, что это не конец. Он боялся всего. Он плакал по ночам, закрывая себе рот рукой. Он боялся потерять себя. А сейчас и то, на что переключил свою боль. Эндрю не потерял себя. Он боялся, плакал, страдал. Но он обрёл то, за что готов убить. За кого готов вновь сесть, за кого готов разбиться в лепёшку. И он не потерпит, если чувства, что вызывает его семья– были слишком мешающие. Наталина одна сплошная проблема, которая вызывает эмоции. Ненужные чувства, которые сейчас хочется заглушить, вновь прикоснувшись ножом к руке, оставляя свежую боль. Но он терпит зудящее чувство в ладонях, чтобы не схватиться за оружие. Эндрю смотрит перед собой, не видя ничего. В его голове рой мыслей, ужасных картин. Воспоминания поглощают его с головой: он боится. Боится увидеть лишь то, что отдалённо напоминает его «ничто». Лишь то, что осталось от неё. Он боится. Боится, что она разбилась, что её крылья оторвались и она рухнула с силой вниз, теряя себя полностью от боли и безумия. Эндрю, наконец, признался себе в ходе долгой борьбы с самим собой. —« Она мне не безразлична. Это не ничто. «Это» именно то, как можно называть наши.. чувства друг к другу. Меня это пугает. Но мои чувства к ней сильнее. » Она не последний человек в его жизни. Она стоит где-то на уровне с братом и кузеном, если не выше. Ей позволено касаться его. Ей позволено целовать его. Ей позволено быть с ним. Она не давит. Она не принуждает. Она слушает. Она слышит. Она не трогает. Она защищает. Последний пункт всегда оставался самым бесячим из всего перечисленного. Ниала защищала всех ценой собственной жизни, принося в жертву себя саму и не надеясь, что выберется. Она никогда не думала над тем, чтобы защитить кого-то дорого. Она может броситься под пулю, остриё ножа, если от этого её семья будет в порядке. И от осознания того, на что могла пойти Ниала в своём упёртом благородстве стыла кровь в жилах. Эндрю, стоило им остановиться у названного отеля– сорвался с места первым, будто бы ошпаренный подбегая к двери. Он должен быстрее прийти к ней. Ему нужно это настолько сильно, что нужда в сне, первом куске еды или крупицы воды за сутки отходила далеко назад. Эндрю нужны были не отдых, лечение и воздух. Ему нужна была она. Живая, в сознании, способная решить за себя, способная принять его гнев и выдержать, способная просто быть самой собой. Той самой Ниалой Джостен, которая порвёт любого за свою семью. Она не должна была стать Наталиной Абрамионой Веснински. Ниала и Наталина– это две половины одного человека, грань между которыми охраняет Абрамиона. Все лисы подскочили следом за Эндрю, будто бы он единственный знал верный путь. Девушки взволнованы, Мэтт, как и Кевин– неустойчиво поднимаются, будто бы на ватных ногах. Ники рывком поднимается за ними, опираясь о сидения за собой. На их лицах читалось беспокойство, ужас, тревога. Она тоже была им не безразлична. Она стала частью большой семьи, которую старалась сохранить даже ценой собственной жизни. Ваймак, выходя из машины, открыл двери автобуса лисам, тут же вылавливая Миньярда, который собрался дать дёру. Сильные руки мужчины вызывают дрожь и даже приступ временной паники. Тошнота подкатывает к нему всё сильнее, однако тут же сменяется на прикосновения холодного металла. Наручники. Ваймак смотрит на блондина строго, хмурится. Единственное, что он командует Эндрю и тот выполняет, становится: — Ты не знаешь, куда нам бежать. Будешь идти со мной, чтобы никого не убить по дороге. Лисы, видя пример с Эндрю, решают не лезть впереди тренера. Им навстречу, из небольшого прохода, вываливаются двое мужчин. На них чёрные костюмы, очки и наушник– классика классик. ФБР. Это поняли все лисы и от того немного напряглись. Эндрю, сжав кулаки, сделал шаг, однако его отдёрнул Ваймак. Проблемы ему явно не нужны. — Сейчас мы вас проведём. Номер двадцатый, на втором этаже, если интересно. Наталина попросила час на общение с вами. — Ниала. Огрызается Элисон, однако рука Рене, что держит запястье первой девушки, работает точно, как успокоительные. Она тут же выдыхает, становясь более расслабленной. Однако стоило агентам открыть им вход и начать замыкать их строй, как Эндрю тут же сорвался с места. Ваймак— мужчина не хрупкий и не дохлый, однако маленького монстра он просто не мог остановить. Упирался в стены– Миньярд буквально отдирал его! Пытался схватиться за перила— Эндрю тянул его на себя, заставляя из-за боли оторваться от металла. Агенты тут же спохватились, понимая свою ошибку, однако было уже поздно: все лисы, до одного, рванули вслед за ними, полностью наплевав на тишину и некую секретность данного мероприятия. Ступенька, вторая, пятая, десятая, лестничный. Регистрация, красный ковёр. Первый, третий, пятый номер. Лестница. Железные перила, покрашенные в красный стены, широкие лестницы. Боль, тревога, ожидание. Всё это плыло перед глазами, как и облик Ниалы, лицо которой слишком размыто и настолько искажёно, что хотелось вернуться во времени, не давая её увести. Лестница наверх преодолена с завидной скоростью. Второй этаж. Двадцатый номер! Эндрю, видя цифру на двери, тут же ворвался, однако его ждала не Ниала. Ему в лицо прилетел холодный металл пистолета. Ваймак, который ещё не отошёл от головокружения из-за резких движений и поворотом с непониманием уставился на эту картину: узкий коридор, полный агентов самых разных мастей, Эндрю, на которого направлена пушка и тихие звуки изнутри. И.. мужской голос. — А ну стоять! Кто такие!? Это был голос ближе стоящего ФБР-ца. Именно он направил своё оружие Эндрю прямо в висок. Все остальные, будто бы по команде, сделали то же, что и первый: теперь на Эндрю были наставлений полдюжины огнестрельных орудий. Но Эндрю было всё равно: он, убирая кожу виска от чужого металла рукой, сделал шаг вперёд, заставляя демонстративно перегородить вход. На их счастье прибыли и остальные лисы, а за ними и два посланных для встречи агента. Один из них отчитался, сбивчиво, но всё ещё чётко: — Младший лейтенант– Хьюз Марон, докладывает! Это те самые лисы, которых просила привести Наталина! Элисон Джамайка Рейнольдс, Натали Рене Уокер, Мэтью Донован Бойд, Николас Эстебан Хэммик, Дэвид Винсент Ваймак, Эндрю Джозеф Миньярд и Кевин Дэй— на месте! Даниэль Ли Уайльд вместе с Аароном Майклом Миньярдом были доставлены в больницу с травмами лёгкой степени! Прибыть не должны! Разрешите войти! Отрапортовал на одном дыхании тот, пока его подчинённый пытался отдышаться. Всё-таки лисы– спортсмены, а потому и в скорости им не уступают. Мужчины, сняв Эндрю с мушки– пропустили всех. Ваймак, упираясь в стену, держал того, поскольку он чётко слышал Ниалу там– она, сдержав несколько шагов, остановилась на месте. Миньярд, наконец, оторвав резким движением руки Ваймака от стены тут же попал в комнату. Наталина, стоя посреди комнаты, смотрела с надеждой на вход, а на кровати сидел неизвестный мужчина средних лет. На нём строгий костюм, строгая укладка и очки. Однако ему было совершенно плевать на этого незнакомца. Агент, скорее всего. Наталина, едва улыбаясь, выглядела очень измученной: старая одежда доставляла этот дух в общую картинку. На её щеках были пластыри и компрессы, на руках бинты, а ноги, которые выглядывали из-под шорт– так же были перебинтованы. На чужой голове больше не были прежних рыжих вьющихся завитков пламени– лишь местами сохранились и то не совсем. Она выглядела в целом не слишком уж счастливой. Больше разбитой, растерзанной на много частей и совсем-совсем убитой мыслью о том, что это.. всё. Конец. Больше ничего не будет. Лисы не приняли её. Она лишь.. предательница. Дочь маньяка, что лишь обманывать их и могла. Эндрю тут же шагнул вперёд, а Наталина, с некой слабостью, начала падать на колени. Её ноги подкосились, однако мужчина, который был на кровати чуть ближе, чем Эндрю, успел её подхватить так, чтобы она не ударилась пострадавшими ногами и коленями о покрытие пола. Мужчина, осторожно подхватив ту под руки, вызвал лишь благодарной хмык рыжеволосой. Эндрю рванул было за ним, однако он смог только встретиться с чужим взглядом сверху. Наталину, немного подержав в воздухе, под её тихое: — Посади меня. Довольно тихо, очень сорвано и виновато произнесла она, смотря с болью в каре-зелёные глаза мужчины. Тот, немного медля, посадил её рядом с парнем, который, таща за собой другого мужчину, успел бы подхватить её и сейчас сидел чуть ли не у неё в ногах. Наконец оба сравнялись. Она боялась смотреть на его. Эндрю, хмуро косясь на мужчину, взял чужой подбородок. Наталина перевела взгляд на него, наконец врезаясь привычным океаном глаз в песок чужих. Эндрю, на лице которого расцвели множественные синяки и кровоподтёки, выглядел не хуже, чем сама девушка. По крайней мере– визуально. Наталина, осторожно коснувшись забинтованными пальцами чужого подбородка, вымолвила, расширяя от шока глаза: — На вас.. напали? — Обезумевшие фанаты. Глаза Эндрю, однако таинственный мужчина на кровати его поправил: — Люди Натана. Его строгий, но бархатный и тёплый голос заметно расшатал состояние нестабильной девушки. Её глаза наполнились слезами, однако ни одна из них не упала, оставаясь в глазницах. Блять. Эндрю, смотря в чужие глаза, осторожно оглаживал нетронутую кожу щеки, где не было пластырей. Наталина, поняв намёк, сняла самый крупный пластырь с лица, показывая Эндрю ожог. Лисы, что стояли за спиной Миньярда, полностью изменились в лице. В их числе был и Ваймак. А Кевин и вовсе побледнел, опираясь о стену. — Что с лицом? — Автомобильный прикуриватель. Блять. Блять, блять, блять. Только это и крутилось в голове. Нет. Только не с ней. Лицо Элисон приобрело синий оттенок, а Рене, осторожно сжав ладонь подруги, стойко держалась. В глазах Ники застыли слёзы, а Мэтт сочувственно смотрел на неё некоторое время, прежде, чем закрыв рукой глаза и тяжело выдохнул. Эндрю передёрнуло. — Как ты? — Я не в порядке. Я не знаю, что мне делать. Я хочу остаться в живых. Но и хочу остаться с вами. — Жизнь тебе важнее, чем игра в команде отбросов? Внезапно вмешался мужчина, имя которого уже знать не хотелось. Почему он постоянно влезает? Эндрю, стиснув зубы, раздражённо выдохнул. — Нет. Не важнее. Как-то даже горестно отозвалась она, однако смело призналась в том, что готова отдать жизнь, если вновь попадёт в команду. — Процент ненависти вырос до девяносто девяти? — До ста четырёх. Что с руками? — Прикуриватель и нож для расчленения оленей. — С ногами? — Убежать смогу, если дадут возможность. — Я спросил « что с ногами?». — Мне выстрелили два раза в бедро и колени разбиты в мясо. — На груди тоже ожоги? — Да.. не уверена, что ты захочешь знать, какие именно. — Что там? — Мы не играем в правду, Дрю. — У меня ещё два вопроса, я обязан их использовать. — Мне выжгли соски и оставили много синяков. Подстилка отца явно не была рада, когда я плюнула ей в лицо и пыталась придавить креслом. Она даже хмыкнула, однако радости в её голосе не прибавилось. Лисы, шокировано уставившись на неё, не скрывали искреннего ужаса от ситуации: Элисон вышла в коридор, вслед за ней и Рене. Мэтт лишь рвано выдыхал, проводя рукой от лба до подбородка, будто бы умываясь потом. Ники, лишь сделав шаг назад и упираясь о Кевина, развернулся и обнял нападающего. Брюнет обнял его, успокаивающе гладя по плечам и спине. Он чертовски понимал Ники. Всех лисов. Он даже представить лицо Дэн не мог, когда она узнает. Ему было страшно. Неописуемо страшно. Их вывел из прострации голос Эндрю, который предварительно прикрепил пластырь вновь на место. Он был чистый, что было удивительно, поэтому Эндрю вернул его на место. — Да или нет? — Да. Она расплылась в улыбке, после чего руки Миньярда обхватили её плечи, подвигаясь ближе. Девушка же застыла, опуская руки и осторожно укладывая перебинтованные пальцы на пол. — Спасибо и.. прости. — Ты хуйня, Джостен. Ты ёбаная хуйня. Прекрати это. Лишь проговорил он, после чего появилась Элисон, которая, застав данную картину, вновь шокировано дёрнулась. Кажется, что у неё скоро начнёт развиваться невроз, если она не продолжит испытывать стресс. Кажется.. все они его заработают, а Ваймак уже может числиться в его обладателях. Мужчина миллион раз обещал себе сходить к психологу и кажется, что сейчас нашёл, наконец, нужный повод сходить к нему. Ему нужно кому-то выговориться о том, что блять происходит в его голове и команде. — Знаешь, почему именно ты? — Нет. Мягко ответила она, сразу поняв, о чём он хочет ей сказать. — Потому, что заставляет испытывать ужасную ненависть к тебе. Она лишь хмыкнула, укладывая подбородок на его плечо, осторожно дуя в ушную раковину, вызывая дрожь. — Нравится? Прошептала куда-то в ухо она, улыбаясь. Все были в шоке, видя эту картину. Шок Кевина можно было понять по изменённому лицу. Единственное, что выдавало степень этого самого шока– его цвет. У нападающего оно было розовое, а после начало становиться бледным, как только он увидел эту картину. О нет. Только не это. Сегодня определенно худший день в его жизни. Он должен Элисон, сверх того, что удар по лицу, так ещё и сотню баксов! — Ты меня бесишь. Агент, встал с места, на котором сидел, опустился рядом с девушкой на колено, положив руку ей на спину. Ниала вздрогнула, наконец прекращая сюсюкаться с Эндрю. Блондин лишь хмуро посмотрел из-под чёлки на мужчину, фыркая. — Наталина.. то есть, Ниала, верно? — Да, верно. Она говорила также мягко: будто бы успела с ним подружиться. Мужчина, осмотрев всех стоящих и Эндрю перед собой, указал на него пальцем. — Ты хочешь остаться с ними? — Да, дядя. Хочу, очень хочу. — Кто?.. За спиной Эндрю послышалось несколько шагов назад: это упал Кевин после своей фразы, а его на своих руках держал Ники, который до этого обнимал его в попытках успокоиться. Стюарт, ахнув, указав агентам вынести его на свежий воздух или отвести к медсестре, которая приглядывала на Ниалой всё это время. Джостен, видя реакцию всех остальных, заметно удивилась. Первым, кто заголосил, оказывается, стала Элисон: — СТОП, ЭТО ТВОЙ ДЯДЯ? Ники вмешался: — Стоп! Стоп-стоп-стоп! Это тот дядя, к которому ты хотела поехать на зимние каникулы? И.. стоп, он правда существует.. Неверяще заговорил Ники, привлекая тем самым внимание Стюарта на себя. А потом он, повернув голову к племяннице, укоризненно посмотрел на неё, выдавая: — Ты хотела поехать ко мне на зимние каникулы? Спросил ее Стюарт. Все устремили шокированные и полные ужаса взгляды прямо на мужчину. Все, кроме Ники и Мэтта– были более, чем в курсе, кто перед ними. Ёбаный мафиози! Ваймак, опираясь о косяк, закинул руку за голову, удивлённо и даже как-то слишком шокировано вдыхая и выдыхая, перебирая собственные волосы. — Ну.. ха-ха! Да-а.. очень хотела.. — Тогда, какого хера, моя племянница оказалась в Эверморе? Возмутился мужчина, удивлённо махая руками. Все лисы за спиной Эндрю, определенно напуганные, стояли и будто бы застыли. Всем стало ещё страшнее, если честно. Эндрю, нахмурившись, осторожно взял одну из рук Ниалы в свою, аккуратно перебирая забинтованные пальцы и смотря точно на мафиози: — Дядя! Не они виноваты! Я сама туда поехала, чтобы.. — Отхватить пачку насилия и для себя? Тебе примера Кевина не хватило, а? Я думал, что Мэри.. смогла вбить тебе в мозг, что высовываться в принципе– опасное занятие! Ты серьёзно? Ты как после её смерти выжила вообще? А если бы.. если бы я не пришёл, Абрамиона,!? А? Почему нельзя было мне позвонить.. как только это началось? — Я думала, что если ты приедешь забрать меня, то.. легальный мир вновь будет закрыт для меня. Что я больше не смогу встретиться с командой, играть в экси.. быть собой. Быть Ниалой Джостен. Я не хочу, не хочу быть Наталиной Абрамионой Морияма. Не хочу. Я не хочу быть не собой. Я хочу быть спортсменкой самой лучшей команды! Я хочу остаться с ними! Я хочу.. быть свободной. С ними. С моей семьёй. Иногда переходя на обычный тон в особо эмоциональных моменты Эндрю видел, как в чужих глазах горела огнём решимость. Мужчина рядом был тем самым дядей– братом её матери. Мафиози. Миньярд не боялся его. Он не причинит им вреда, пока его племянница в порядке, однако блондин выставил между ними руку, призывая обратить на себя внимание. Мужчина начал было свою тираду о долге, однако Эндрю, что сидел рядом с ними, заставил его остановиться. — Но.. как же? Мы ведь.. — Она поехала туда ради меня. Она поехала к Мяснику, тоже ради меня. Ради нас. Мы— её семья, мистер Стюарт. И я, заявляю только от себя, не дам вам забрать её. Если вы думаете, что сможете её уговорить стать женой Ичиро, то у вас ничего не выйдет. Она сбежит, вновь и вновь, пока её не прихлопнут. А потом вы будете со слезами на глазах, стоя на могиле любимой племянницы, оплакивать со словами: « Ох, как же так, как же так». Стюарт, удивлённо и в некоторой степени искренне захлопал глазами, будто бы ему показали чудо света. Оглядев парня перед собой и девушку, которая смотрела на него так искренне, сверля в чужой голове некую дыру, улыбалась. Хэтворд, немигающие остановился на лицо своей племянницы глазами, вспоминая их разговор несколькими часами ранее. — Ты и есть тот голкипер-психопат, который сидел за тяжёлые телесные после драки с четырьмя парнями? И который не безразличен моей девочке? Он повернул голову по-птичьи, а сзади послышался несдержанный смешок Рене, которая порядком удивляла своим спокойствием, а после и неким оптимизмом. Элисон, что стояла рядом, просто широко раскрыла рот, а Ники, закрывая его своей рукой, небрежно обронил: — Закрой рот, иначе штукатурка сыпаться начнёт. — На себя посмотри. Я хотя бы не выгляжу как обезьяна, сбежавшая из зоопарка. — Судя по тому, где и сколько мы сидели, то все мы звери. Заключил Мэтт, прекращая тираду стоящих рядом сокомандников. Ниала лишь начала смущённо краснеть, как уже на неё перевёл взгляд Эндрю и вся команда в частности. — Что вы все так на меня смотрите!? Возмущённо залепетала девушка шёпотом, у которой чувства смешались в одну большую палитру, которая никак не хотела вообще как-то обозначать её эмоцию сейчас. О боже!! Это чёртов стыд! — То есть.. она рассказала вам обо мне? — Ну, да? Я ведь должен знать, кто нравится моей племяннице, тем более, что мы так давно не виделись с ней. Мне просто надо было убедиться, что ты такой же конченный, как и описывали в новостях. — И вы даже не будете говорить мне, чтобы я отстал от неё? — У Мэри судьба не из лучших и я просто надеюсь, что она не насмотрелась на неё настолько, что теперь мне придётся устраивать похороны тебя за свой счёт, как Натану. Если ты понимаешь, о чём я. Показывая на шею, а после и пальцем, как бы отрубая себе голову, продемонстрировал Хэтворд. Стюарт Хэтворд тот ещё шутник, однако лисы испуганно ахают. Эндрю смотрит пристально, отрицательно качает головой, показывая тем самым, что не собирается даже пальцем трогать Ниалу без разрешения. И Хэтворду это импонирует даже больше, чем его храбрость. Кто бы ещё мог вписаться за его любимую племянницу, зная, кто он такой? Только сам Эндрю Джозеф Миньярд. — Я вас не подведу. Единственное, что говорит Эндрю прежде, чем мужчина исчезает, выводя за собой ФБР-ов. Ниала теперь одна из лисов. Это её желание. Её доля. Её обязанность. Её «хочу». И Стюарт устроит для своей девочки всё, чтобы загладить вину за то, что не появился раньше. Что не спас Мэри. Что не спас их ещё тогда. Эндрю обернулся через плечо, смотря в глаза Ниалы. Теперь уже Ниалы. Она с ними, она жива, она.. Ниала Абрамиона Джостен. Единственное, что говорит Эндрю, прежде чем обнять вновь, становится: — Похорони Наталину в Балтиморе, рядом с её отцом. Остаться должна Ниала. В доме должна оказаться Ниала. — Дом.. Выпалила она, несильно сжимая кудри Миньярда в своих руках, утыкаясь и одновременно улыбаясь в чёрный ткань на родном плече. — Спасибо.. Прошептала она, второй рукой гладя его плечо. Она, проведя рукой по знакомой ткани, как будто бы очнулась от дурного сна.