Огнём по ране. Враньём по сердцу.

Стюарт Хэтворд– один из самых дорогих людей в жизни Ниалы. Они виделись редко даже тогда, когда мать ещё была жива, и они не убегали от всего того ужаса. Ниала, будучи Наталиной, видела его каждый день благодарения и на каждом дне рождения семьи Веснински. Они не праздновали с размахом, однако Стюарт всегда был через чур щедрым на подарки своей сестре и племяннице. Именно на его подарке, а именно машине, Мэри сбежала вместе с Ниалой той самой зимней ночью. Тогда, в ту самую зимнюю ночь, было достаточно тепло, чтобы они, собрав только сумку с документами и первичным питанием– быстро уехали. Ниала помнит волнение матери: как у неё тряслись руки от страха, как им было страшно. Как ей было страшно. Ниалу разбудили посреди ночи с тихим: — «Собирайся, нам пора.» А куда и зачем– её не волновало. Ей было всё равно, когда дом стремительно удалялся из поля зрения зеркала бокового вида. Как тихо и быстро вела машину мать, как она шептала что-то себе под нос, благодаря дядю. Как они обе боялись, как обе придумывали на утро куда полетят. Как руки женщины тряслись когда проверяли фальшивые документы. Как парик Ниалы неистово колол голову, но поправлять было нельзя– они сменят внешность позже. Её карие глаза уставились на окно выдачи паспорта с тихим ужасом где-то внутри. Как Мэри было страшно, что паспорт вычислят. Перед самым вылетом женщина скурила около трёх сигарет в туалете прежде, чем объявили о их рейсе. Именно тогда Ниала стала новой собой. Состоящей из пластилина, паники и страха. Страха будущего. Страха одиночества. Ей было не больно, ей было всё равно, ей было не интересно. Она вновь стала собой, когда руки дяди коснулись её щеки, когда спасали. Она будто бы очнулась от дурного сна вновь, трогая знакомую ткань чёрной футболки забинтованными пальцами. Она будто бы вновь стала самой собой, когда ключ на её шее ощутимо касался голой, неповреждённой, кожи. Именно сейчас Ниала– стала самой собой. На её руках оказались документы, что подтверждали её личность. Настоящую. Теперь она официально может стать той, кем притворялась последние два года. Ниалой Джостен, которой недавно стала. Девушка улыбалась, осторожно держа их на своих коленях. Рука Эндрю кратко касается её пальцем, забирая себе бумаги. — Так будет надёжднее. У тебя слабые руки. Эндрю присутствовал, когда ему объясняли ситуацию с её телом. Оно кардинально пострадало: голосовые связки повреждены из-за частых и продолжительных криков, как и ноги с пулевыми ранениями и сбитыми в мясо коленями, руки, на которых не было живого места вплоть до плеч: на щеках имеются порезы, а область груди имеет много синяков - повсюду ожоги. Также обнаружили проблемы с глазами и сказали ей капать капли от усталости, потому что они были слишком красные, когда она открыла их. Миньярд даже и представить не мог, как поможет ей дойти: на ней не было и живого места. Ниала, у которой на полпути подкосились ноги была совсем слаба. Девушка слабо хрипела от боли, когда Эндрю одним движением схватил её за плечи, задевая ужасные ожоги и шрамы на коже. Ей было больно, однако упасть было куда больнее. И Эндрю, подобно сторожевому псу, отгонял всех своим видом от девушки. Она была ему благодарна и была не готова взаимодействовать с командой слишком долго. В отеле ей вполне хватило порции их эмоций и слёз. Миньярд, легко перехватив чужое тело под подмышки, стал поднимать её в автобус, осторожно, и стараясь максимально трепетно переставлять чужие ноги. Ниала была большой обузой, на данный момент. Однако каждый был рад, что она жива. Что она говорит, что она смеётся, даже если её грудь сжимают бинты так сильно, что хочет взвыть от боли. Ниала счастлива, когда Эндрю укладывает её голову себе на плечо, осторожно держа чужие документы в руках. Комната обдавала приятным теплом, кровати были заправлены, полки полны книгами и конспектами, под кроватями стояли тапочки. Подушки лежали криво-косо, а на кроватях разноцветные покрывала были в некоторых местах перекошены. Типичная мужская комната, однако даже кровать Ниалы была не идеально заправлена– с утра, перед самым матчем, они собирались в попыхах. Ожоги на руках страшно болели, когда она слишком сильно сжимала руки, потому Эндрю пришлось самолично открывать перед ней двери и укладывать на кровать, чтобы Эбигейл смогла закапать ей глаза. Женщина была в полнейшем ауте, видя состояние своей дорогой лисички. Удивительным образом Ниала подружилась и с ней. Даже будучи большой противницей врачебных практик на себе– она позволяла Эбби осматривать её, практически без боязни пила все витамины и лекарства, что выписывала женщина. Эбби, закапав голубые глаза каплями, улыбнулась, осторожно гладя щёку девушки рукой, а после удаляясь, оставляя парочку наедине. — Когда эффект капель для глаз спадёт.. — Хочешь потанцевать? Будто бы видя его ответ наперёд спросила девушка, слабо дёрнув подбородком. Миньярд, сидя рядом, коснулся чужих волос, невесомо проводя по рыжему ёжику на голове Ниалы. — Да. Будет весенний бал, и мы обязаны станцевать. — Не думала, что тебя заставят это сделать. — Ты ведь сама это предложила несколько дней назад. — Забываю. Хмыкнула она, стуча себя по голове. И вправду, полая голова. Пустая. — Да или нет? — Да. Ниала улыбнулась уголком рта, не видя, что Эндрю хочет сделать, но тут же почувствовав его губы на своей шее. Она лежала у него на коленях, потому мужчина спокойно перегнулся и коснулся губами чужую шею, слегка прикусывая. Ниала, задохнувшись в ощущениях, сжала ткань собственной одежды. Огонь расползался теперь не только по её телу, но и переходил по губам Эндрю, что продолжали целенаправленно целовать и обкусывать чужую кожу. Изо рта Ниалы лишь слышались рваные вздохи, которые слышались подобно ужасному звону в ушах в оглушающей тишине. И Эндрю определенно нравился факт того, что именно он добился их. Немного отстранившись, и взглянув затуманенным взглядом на девушку, парень.. парень стал перебирать чужие короткие волосы в руках, гладя ёжика на чужой голове. Ниала, будто бы кошка, тянулась к нему, осторожно поглаживая Графа, который прискакал к ним в открытую дверь и забрался на кровать, устраиваясь прямо на чужом животе абсолютно наплевав на возможную боль хозяйки. Ниала лишь слабо цыкнула, укладывая чужие лапы чуть в сторону, чтобы они не задевали её грудь. Эндрю, смотря на свою уменьшенную копию, подозвал его к себе, поманив рукой. Граф, перескакивая через рыжую голову, приземлился рядом с Эндрю, укладывая свою пушистую тушу на подушку. Он тихо мурчал, уткнувшись в бедро Эндрю своей мордашкой. Девушка, хихикнув, осторожно стала тянуться к коту, однако её рука почти встретилась с плотной тканью джинс парня у паха, потому он мастерски её перенаправил, взяв запястье, прислоняя к кошачьему боку. Граф замурлыкал, начиная тереться головой о джинсы Миньярда, тем самым создавая ещё больше звуков. В молчании прошло около трёх минут прежде, чем Ниала наконец открыла глаза. Эбби строго-настрого запретила Ниале как-либо напрягаться, поэтому положила на её непарня ответственность— смотреть за ней в свободное время. Сейчас были весенние каникулы, потому Миньярд практически постоянно должен быть рядом. Немного придя в себя, и осмотревшись, девушка постаралась встать. Ноги были ватными и очень сильно болели, что было не удивительно. Простреленные голени давали о себе слишком ясно знать, а колени, которые практически всегда находились в полусогнутом состоянии, болели, когда она выпрямляла их. Эндрю, тут же подорвавшись следом, установил руки впереди и сзади, чтобы в случае чего поймать падающее тело. Ниала лишь фыркнула, отодвигая своей рукой чужую ладонь впереди. Она, сделав шаг, остановилась, практически впиваясь в железные прутья кровати напротив. — Когда у тебя ноги заживут– тогда и начнём. — До бала остался месяц, а я и танцевать не умею. Мне хотя бы нужно научиться переставлять ноги. — Либо ты научишься на них стоять без посторонней помощи, либо мы вообще не начнём. Тебе нужен отдых. Эндрю почувствовал укол совести, поскольку сам предложил потанцевать. Ну, практически он. Она всё ещё травмирована настолько, что даже стоять сама не особо в состоянии. Ткани повреждены, а за руку возьмёшь— зашипит, как кошка и начнёт вырываться. — Массаж плеч, да или нет? — С тобой— всегда да. Сообщила девушка, осторожно плюхаясь на край нижней койки двухэтажной кровати. Девушка, осторожно усаживаясь подальше, чтобы совсем не упасть с конца, оставила место для Эндрю. Он, ожидая приглашения, хмыкнул, одним шагом преодолевая расстояние между кроватями и аккуратно обползая чужое тело. Он расположился точно сзади, кладя руки на плечи и ожидая реакции. Ниала лишь откинула голову назад, расслабленно смотря на него. У Эндрю перехватило дыхание, когда чужие губы оказались так близко у его подбородка. Парень, начиная гладить чужие плечи через одежду, почувствовал, как она слегка напряглась. Ниале было всё ещё слегка непривычно от такой усидчивости и внимания к себе. Девушка просто хотела быть наконец здорова и не являться обузой, однако чувство ненужности поселилось в ней неким комком, стоило лисам забрать её. Всё время поездки Джостен лишь думала о том, не станет ли она новой проблемой для своей семьи. Чувство пожирало изнутри, однако всё такие же касания Эндрю её отрезвляли, заставляя как-то расслабиться или успокоиться. Было видно,так он переступал через себя, когда она падала. Ему приходилось трогать её без разрешения в такие моменты, потому что иначе она могла навредить себе ещё больше. И по его дрожащим рукам в такие моменты можно было услышать комок мыслей, что были в его голове. Мысли Миньярда всегда были где-то на поверхности, однако так тщательно скрыты, что становилось неимоверно грустно от одной мысли, как много он чувствует от этого. Его обострённые эмоции по этому поводу ужасно сказывались на его состоянии. Он, наверняка слыша в своей голове миллиарды мыслей и голосов и не мог понять, где находится реальность, а где выдумка. Его разум затуманен, когда в очередной раз ушах его доносится шипение от боли. Боли прикосновений. Несколько раз Эндрю даже дёрнулся, чуть не выпуская её из рук, когда она протяжно шипела. Ладони Миньярда осторожно двигались по её плечами, переходя к шее и начиная пальцами массажировать кожу под одеждой. Он всё ещё не решался присутствовать в моменты её перевязки и даже боялся знать, насколько всё там перебинтовано. Ниала и не настаивала, поскольку он самолично следил за ней и исправно обязался выдавать ей обезболивающее, поскольку раны ужасно болели и их даже жгло в некоторые моменты, потому Эбби, не желая мучить бедную девушку, поставила перед ней бутылёк и сказала пить, когда той больно. Голова Ниалы так и не была откинута назад, потому её глаза врезались в чужую шею, что была слегка напряжена из-за работы рук. Миньярд, осторожно переминая мышцы пальцами. Он делал это относительно бережно и чертовски сконцентрировано, что это боже походило на ответственную миссию. Ниала тихо выдохнула, спрашивая: — Я поцелую тебя. Да или нет? — Да. Тихо и твёрдо ответил Миньярд, мир которого взорвался, стоило ей коснуться губами его шеи. Миллионы искр от простого прикосновения губ заставляли кожу распухать до такого, что на месте поцелуя горело так сильно, что казалось там был сам огонь. Губы девушки были покрыты лишь прозрачной гигиеничкой, от того даже приятнее липли к его коже, оставляя прозрачные следы губ. Раз за разом его кожу обдавал жар в самых разных местах, от такого экспириенса даже руки мелко дрожали и не могли нормально разминать затёкшие мышцы Ниалы. Однако Миньярд удивительным образом стойко держался, осторожно, буквально только первыми фалангами пальцев, чуть ли не ногтями, продолжая разминать чужие плечи. Она пискнула, когда чужая рука, осторожно, практически бережно, легла на её волосы, сжимая. Волосы не слишком уж короткие, однако ухватиться за них слишком сильно не удавалось, да и не хотелось. Она протяжно замычала в чужую шею, что была чуть ниже самого подбородка, посылая вибрации прямо в чужое тело. Миньярд, осторожно гладя рыжие волосы, спросил: — Да или нет? — Да. Тогда и сказала она, отстранив губы всего на секунду. После ответа на её шее появилась холодная рука Миньярда, что нежно касалась кожи, пальцами проходясь от ключиц до подбородка. Это тоже походило на очередную игру с котёнком, однако здесь живой рыжий комок проблем, который намеренно и осторожно целует его шею, оставляя в некоторых местах смазанные следы помады. Губы Ниалы осторожно отошли от его кожи, стоило чему-то в коридоре упасть на пол. Шелест пакетов намекал, что скорее всего пришли ребята. Они прекратили, потому что их «это» слишком личное и не то, чтобы слишком уж обоим хотелось предстать в слишком интимном положении. Эндрю, опустив вторую руку обратно на чужое плечо, стал продолжать массажировать, пока девушка вернула голову на место, послушно сидя на кровати, вытянув ноги, чтобы положить их на стул– сидеть в позе лотоса была чертовски больно, поскольку раны на коленях трескались и начинали сочиться кровью, неприятно стягивая и раздирая кожу. — Почитай мне. Да или нет? — Да. Лишь расслабленно выдохнул Миньярд, видя, как Ниала осторожно прогибается под его сильными руками. Её плечи крайне чувствительны из-за того, что всегда напряжены и непозволительно высоко подняты, будто бы прижаты к шее. Она всегда настороже и именно сейчас.. спокойна. Ниала в безопасности и чувствует это, плавясь под руками Эндрю, что тщательно разрабатывают мышцы, чтобы унять боль в шее, на которую Ниала никогда не жаловалась, но по частым и ноющим хрустам было слишком очевидно, что да– больно. — Можно тогда.. «Гарри Поттер и кубок огня»? — Ты ведь не читала даже «Тайная комната». Потеряешь логичность сюжета, поскольку ещё есть «Узник Азкабана». — Да? Тогда давай «Тайная комната» сначала. Хмыкнула она, а Эндрю, осторожно касаясь чужих плеч, остановился, дабы протянуть взятую с полки Ники вторую часть серии книг. Ниала, раскрыв её, еле держала плотные страницы пальцами. Она не смотрела на текст, чтобы было интереснее слушать. Когда Эндрю закончил, тогда он взял книгу в свои руки, отполз на другой конец кровати, отдав Ниале все подушки и уложив на противоположном конце, стал читать. Девушка внимательно слушала его, осторожно касаясь пальцами ноги чужой ступни. Кровать сама по себе небольшая, потому оба, вытянув ноги, спокойно ими касались. Эндрю на это не реагировал, продолжая дальше спокойно зачитывать текст. Ниала, если быть честной, всё время неотрывно смотрела на Эндрю, улыбаясь и подпирая подбородок ладонью, поскольку костяшки были повреждены и болели даже тогда, когда рука была согнута. Чтение Эндрю успокаивало и ни капли не вводило в сон, хотя он так спокойно и мелодично читал, что это походило на какую-то сказку перед сном. Вслушиваясь в текст Ниала лишь изредка давала комментарии, поскольку Эндрю очень не любил, когда его сбивали. И, чёрт, Миньярд так хорошо читал, что казалось, будто бы он эту книгу знал наизусть! Хотя, по сути, так и было. Чтение закончилось, стоило ввалиться в комнату радостному Ники, у которого в руках было много пакетов со сладостями. Брюнет, замерев в проходе, обратил на себя внимание Эндрю и Ниалы одновременно. Эстебан, немного помявшись на месте, достал из пакета две баночки мороженного, оставляя на столе и удаляясь из комнаты пулей. Ники, похоже, впервые наблюдает их акт нежности и некой интимности: Эндрю совершенно фиолетово от того, что Ниала касается ногами его ног, осторожно наблюдая за ним. Ёжик на её голове прикольно топорщится и норовит завиться, когда чуточку отрастёт. На ней безразмерная оранжевая худи, на ногах просторные серые шорты, из-под которых торчат бинты до бёдер, а на коленях плотные компрессы, которые закреплены сзади. Ноги голые, будто бы ей совсем не холодно. На ногах накрашенные до страшного инцидента ногти в чёрный. Эндрю спокойно держит книгу у груди, на его руках привычные нарукавники, под ними ножи. На ногах чёрные носки, которые спокойно врезаются в голые ноги, которые явно холодные, но Эндрю согревает их самолично. На парне чёрные шорты и чёрная футболка, поскольку Эндрю всегда славился тем, что ему мало, когда было холодно в принципе. Ники, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь, как бы намекая на то, чтобы молодые влюблённые продолжали. Эндрю, вновь подняв книгу с колен и переложив рядом, поднялся, чтобы взять баночки с мороженным. Открыл оба и протянул фисташковое с шоколадом Ниале, взяв с полки Ники ложку для неё, а после и взяв с полки Кевина ложку для себя. Его шоколадное с ванильным плавно уходит с каждой минутой, а чтение так и не начинается. Девушка, едва сжав ложку, тут же её уронила в мороженое. Она казалась слишком неподъёмной, тяжёлой и такой недоступной, что рука Эндрю стала просто спасением. — Предлагаешь кормить тебя? — Откажусь. Я самостоятельная. — В последний раз, когда ты мне так говорила, то чуть не упала с ступенек командного автобуса. Парировал Эндрю, однако ничего предпринимать не смел. Нет значит нет. И он это уважает. Девушка, взяв в руку ложку плотнее, вновь пытается... после чего вновь пытается подковырнуть мороженое. Это получается не сразу, и Эндрю внимательно следит за тем, чтобы постель… чтобы постель или одежда не пострадала. Ниала берёт в ложку кусочек, дрожащими от боли руками закидывает в рот и довольно мычит, потому что мороженое холодное, освежающее и вкусное. Эндрю смотрит с мягким укором, практически тянет руки, но останавливается у её рук. Ниала, осторожно положив ложку, смотря в ответ также мягко и отдаёт стаканчик Эндрю. — Помоги мне. Сейчас. Сказанное - вовсе не приказ, оно звучит в тон его взгляда, также мягко. Девушка осторожно открывает рот, когда парень суёт полную ложку с сладким десертом. Руки осторожно прибрали к себе его стаканчик, который Эндрю ей передал на сохранность. Даже приятно, что в таких мелочах ей Эндрю доверяет. — Открывай. Каждый раз, когда ложка мороженного была набрана и находилась около губ говорил тот. Его лицо было спокойным и даже мягким, что удивительно. Ниала чувствовала себя будто бы дома, в безопасности. Ключ, положенный между ног, вновь перебирался между пальцами, чтобы чем-то занять руки. Мороженое было чем-то новым в её познании и она попробовала его совсем недавно, что даже удивительно. Ниала чувствовала: что жива, что в безопасности, что нужная и ценная. Она чувствовала, что Эндрю не причинит вреда, что именно он её и защитит. И ей очень нравится думать, что это так и есть, когда это и есть правда. Ниала давным-давно призналась себе и Эндрю, что он не безразличен ей. Что он ей также ценен, как и она сама. Она готова пожертвовать собой, чтобы спасти его, а он готов умертвить мир, чтобы ей не грозила опасность. И Ниала правда благодарна ему, что он у неё есть, что защищает, не нарушает пространство без разрешения, что заботится о ней, когда она фактически беспомощна. Что он также любяще целует, касается. Что у него нет отвращения, что у него нет обиды, что у него не пропали чувства. Ниала была наслышана, как Эндрю пренебрёг Кевином, начиная душить того, чтобы просто узнать что-то больше о её местоположении. Брюнет даже сторонился Эндрю, поскольку синяки на его шее служили более, чем ярким напоминанием о боли. И Эндрю обязательно что-то сделает с этим. Прощения не попросит. Он не способен сделать это в рамках «нормальности». Он просто принесёт ему что-то с кратким: — «Это тебе. За удушение.» И бросит в него что-то,вызывая характерную реакцию запуганного лисёнка. И Ниала поможет Эндрю, если ему в голову взбредёт извиниться перед Кевином за это. И Ниала видит, что Эндрю правда жаль, однако в тот момент руки делали всё за него, а чувства, которые, оказывается, в нём остались, завладели головой. Ему было слишком страшно. Слишком много чувствовал. Эта гамма эмоций свела его с ума и ему правда жаль. Это отражается в его глазах, когда он смотрит на Кевина. И не может подступиться. Эндрю Джозеф Миньярд всегда может положиться на свою заветную «ненависть» под именем Ниала Абрамиона Джостен.