Сердце Талмора

Нижний этаж больше походил на огромную сырую пещеру. Солнечный свет не проникал сюда с момента образования полости в каменной породе, которую позже застроили двемеры. Ондолемар с отвращением осмотрелся вокруг: — Посмотри на нордов. Как падальщики-рачки они заняли чужую скорлупку. Не в состоянии отрастить собственный панцирь, они вечно скрываются за ставшими непригодными объедками более сильного вида. — Это раки-отшельники, а не падальщики. Нет ничего постыдного в признании собственного несовершенства. Это знание открывает возможности для выживания. — Астрид с грустью подумала о бедных хрупких созданиях, вынужденных искать себе раковины. Что плохого в том, чтобы хотеть более лучшей, безопасной жизни? В конце концов, они ни на ком не паразитируют и не убивают ради того, чтобы отнять несчастную раковину. Эльф пренебрежительно фыркнул. Он не будет обращать внимания на жалкое блеяние тупой деревенщины. Даже если они имеют нотки мудрости и глубокомыслия… С раздражением отмахнувшись от внезапного предположения о том, что Астрид может стать приятной собеседницей для обсуждения философских тем, талморский юстициар повернул налево, в противоположную сторону от покоев ярла. Конечно, Астрид очень хотелось поинтересоваться, почему они отклонились от обычного маршрута и направляются в храм мёртвых, где нет ничего, кроме трупов, скучных монахов, омывающих тела, и скорбящих случайных посетителей. Но она уже не первый раз была в услужении у высокопоставленного лица и прекрасно знала, что не следует подавать признаков жизни, пока об этом не попросит сам заказчик. Любопытство распирало, хотелось непременно и сиюминутно выяснить, в чём дело. Чтобы не сорваться от нетерпения, Астрид закусила губу и сжала кулаки. — Я прошу прощения, но вход в септу закрыт. Приказ ярла. — Учтивый голос молодого служителя Аркея, преградившего путь эльфу и его спутнице, был еле слышен. «Почему все служители Аркея так тихо разговаривают? Мертвецов всё равно не разбудить шумом», — подумала Астрид. — Меня не касаются дела вашего…ярла. — Последнее слово Ондолемар выговорил с особым пренебрежением. Будто каждая буква в слове доставляла дискомфорт и отвращение. — Пропусти меня немедленно, иначе будешь объяснять своему любимому правителю, с чего вдруг у Маркарта случились проблемы с Талмором. Конечно, бедному монаху пришлось пропустить их. У него не было выбора. Войдя внутрь, парочку обдало могильным холодом. Что-то зловещее поселилось в пещерах Маркарта, но ярл, очевидно, был слишком занят пересчитыванием серебра из кучи, на которой сидел, чтобы отвлекаться на решение насущных проблем даже не граждан, а собственной безопасности. — Почему мы здесь, Ондолемар? — Астрид прислушалась к звукам в глубине слабо освещённых коридоров. Все инстинкты кричали о побеге, нечто опасное затаилось в темноте. Ей даже пришлось вытащить короткий клинок, чтобы хоть немного успокоиться и не закричать при малейшем шорохе за спиной. Эльф не торопится отвечать, ехидно улыбаясь трусости Астрид. Люди. Они как животные, инстинкты страха берут над ними верх, стоит только слегка приглушить свет. Решив позлорадствовать подольше, Ондолемар резко обернулся, изобразив испуг: — Ты это слышала?! В глазах Астрид был такой искренний, по-детски наивный испуг! И всё же, нордка прижала его к стене, собой закрыв от надвигающейся (пускай гипотетической) угрозы. Она стояла, готовая биться до последнего, прижавшись спиной к его торсу. Сколько бы колкостей он не отпускал в её адрес, каким бы заносчивым врединой ни был, эльф оставался клиентом Гильдии Воров. А Астрид честно выполняла свои обязательства. Ондолемара кольнула совесть. — Прости, Астрид. Не хотел тебя пугать. Уверен, мне послышалось. Девушка облегчённо вздохнула: — Ничего. Мне тоже тут не по себе. Она улыбнулась и, к своему изумлению, Ондолемар улыбнулся в ответ. Это произошло машинально, он не отдавал себе отчёта в действиях. На секунду разум его отвлёкся, и эмоции юркнули сквозь непроницаемую стену самоконтроля, обнажив истинные порывы души. Души, что необъяснимым образом тянулась к Астрид. Решив как можно лучше разобраться с чувствах к ней, эльф с привычной ему педантичностью учёного выдвинул теорию и тут же решил проверить догадку: — Я не сказал тебе, зачем мы здесь. Один из агентов Талмора пропал без вести. Он должен был прибыть ко мне в Маркарт по секретному заданию с документами на прошлой неделе. Как ты могла догадаться, на связь он так и не вышел. Теперь ты понимаешь, что мы здесь делаем? Астрид кивнула головой: — Мы ищем его труп. — Объясни, как ты пришла к такому выводу. — Ты подозреваешь ярла Маркарта в диверсии и сговоре с Братьями Бури. Ты думаешь, что он отдал приказ перехватить агента-связного и отобрать у него документы. Видимо, люди ярла перестарались и убили того талморца. Тело спрятали здесь, потому что… Астрид запнулась на секунду, но быстро поймала ускользающую мысль: — …потому что его убили в городе! Видимо, ты нашёл подтверждение тому, что он всё таки добрался до Маркарта. А весь этот сыр-бор вокруг закрытия усыпальниц нужен был чтобы отвадить тебя отсюда. По взгляду эльфийского чародея Астрид поняла, что попала в точку. Ха! Даэдра, как же она сегодня была хороша. Ондолемар впал в задумчивость и поумерил свойственный эльфам заносчивый тон. — Да…Ты угадала. Знаешь, я поначалу недооценил твои умственные способности. Признаю своё заблуждение. «Это плохо, это очень, очень плохо! Это ужасно, потому что…», Ондолемар не решался продолжить мысль даже про себя. Вместо моментальной рефлексии, он отложил вопрос на потом. Углубляясь всё дальше в пещеры, они наткнулись на скрытую от случайных глаз нишу. Размещённая за статуей, больше походившей на массивную колонну, она представляла собой просторное помещение с единственным широким пьедесталом посередине. Вдоль боковых стен находились всевозможные хирургические принадлежности, на полу возле бадьи отчётливо виднелась плохо вымытая лужа крови. На каменном столе в самом дальнем углу лежало накрытое старой простыней тело. По длине было понятно, что оно принадлежало солнечному эльфу. Ондолемар приблизился к трупу и резким движением сдёрнул покров, обнажив изувеченные останки: грудная клетка вскрыта, внутренности вырезаны и находились где угодно, но точно не в этой комнате. Правая кисть вывернута и раздроблена, очевидно, по ней пришёлся удар двуручным молотом — излюбленным оружием местных головорезов и наёмников. Левая ступня отпилена, пустые глазницы без глазных яблок стали полостью для хранения зубов. Из любопытства Ондолемар приподнял губу мертвеца. Да, всё верно. То были его же зубы. — Его пытали. Астрид стало так дурно от увиденного, что её лицо приобрело зеленоватый оттенок. — Ты в порядке? — Поинтересовался Ондолемар. Было трудно понять, с издёвкой был задан вопрос или из сочувствия. Астрид сдержала рвотный позыв, отвернувшись в сторону и одной рукой опираясь о стену. Другой рукой она махнула в сторону эльфа, мол, всё в порядке, не переживай. Когда она немного привыкла к запаху разложения и набралась храбрости, приблизившись к столу, Астрид пошатнулась от увиденного. Стоит отдать девушке должное, она не упала в обморок, не выругалась, и не прокляла Бриньёльфа за назначение на такое «малоприятное» задание. А может, дело было в шоке, от произведённого трупом впечатления. Астрид узнала его. Безупречно изящный, самый красивый на свете эльф из Данстара, теперь лежал перед ней на столе. Взгляд опустился ниже живота сам собою. Гениталии были отрезаны и скорее всего скормлены козлу по старой широко известной традиции. Девушка не стала отрицать досады от так и неудовлетворённого любопытства касательно размеров некоторых частей тела солнечного эльфа. «Эта земля питается кровью. Не снега, так жестокость жителей прольёт её. Холод проник так глубоко, что заморозил сердца скайримцев». Астрид стало грустно. Вот он, такой красивый и живой, купается в тёплых водах, окружающих райские острова эльфийских поселений. Тёплый южный ветер раздувает тяжёлые пряди золотых волос по его лицу, плечам, спине. Солнце ласкает его безупречную бронзовую кожу. А теперь он лежит в глубине промозглой пещеры, куда никогда не проникал свет, мёртвый, холодный, замученный. Вот что может дать миру Скайрим. Смерть. Войну. Страдание. — Как его звали? Ты не сказал. — Сириндур. Огорчённый вид Астрид разозлил Ондолемара. Слишком уж расстроила воровку смерть незнакомца. Кроме того, от зоркого эльфа не скрылось весьма нескромное любопытство девушки — он внимательно следил за взглядом её глаз, спускающихся всё ниже и ниже по торсу того, что некогда было Сириндуром. «Глупая девица оказалась ещё и распутницей. Очевидно было, что она из тех, кто нажирается в таверне, как свинья, и после гогочет с пахабных шуток какого-нибудь мужлана-вонючки, пока тот прижимает её к себе, сидящую у него на коленях, приобняв одной рукой, а второй залпом осушая тёплый эль. Забористое пойло горячей струёй стекает по пищеводу, и он зарывается носом в её густые, мягкие пряди волос на затылке…» — Ондолемар, ты слышишь меня? — Что-что? Да-да? — Я говорю, что будем делать? — Оставим как есть, ничего не трогай. Я поищу зацепки, а ты постой на страже. Понуро опустив голову, Астрид вышла из скрытой комнаты склепа. Кто-то убил талморского агента и украл секретные документы. Перед этим ещё и выпытывал что-то. При упоминании результатов пыток девушке снова стало дурно. Кто мог сотворить такое с живым созданием? А если в этом замешан ещё и ярл Маркарта? «Даэдра, во что ты впутал меня, Брин?» «Если подозрения Ондолемара касательно ярла окажутся верны, у Гильдии Воров будет козырная карта для шантажа ярла Маркарта. Например, Мерсер может сам лично заявиться к ярлу и потребовать огромное вознаграждение за сохранение информации в тайне, или предложить услуги по краже досье на ярла у талморцев. Более того, с помощью Талмора гильдия может расширить своё влияние на эту провинцию». Во главе гильдии сидят далеко не дураки, Астрид сегодня убедилась в этом окончательно. Повод по-новому взглянуть на своё будущее и роль гильдии в нём. Тем более, что шпионаж оказался куда более интереснее и прибыльнее, чем карманничество и обычные кражи со взломом. Взять хотя бы бесплатное жильё в лучшем квартале Маркарта: вполне себе окупает издержки (да, речь идёт про результат садистских методов дознания). «Когда он там уже закончит? Я не чувствую пальцев ног, я замёрзла». — Можем идти. Мара Милосердная, да ты уже посинела! — Ондолемар дотронулся рукой до её щеки. Даже сквозь шёлковую перчатку пробирал холод. — Бедняжка, сегодня ужинаем у меня. Я велю подать к столу разогретое пряное вино!