Маршрут 347

      Я в исступлении смотрела на конфеты в своей руке, что только что достала из кармана. Блестящая упаковка у леденцов слабо бликовала от света, падающего на неё через окна. Я точно помню, что их было две, и одну я отдала тому кондуктору, так откуда взялась вторая? Может, это я что-то путаю? Да нет, вроде… — Фу, лимонные… — В голосе моего собеседника проскочили нотки отвращения. — Не любишь лимонные леденцы? — Будто пытаясь отвлечь саму себя, тут же спросила я, всё так же смотря на конфеты.       Лимонные? Но разве они не были клубничными, когда я отдавала одну из них? — Не люблю лимоны. Вообще никакие. Терпеть их не могу, просто ненавижу. Ну так что, ты билетик-то покажешь?       Я подняла взгляд на него и неловко улыбнулась. Сколько бы ему там не было лет, он явно не настолько маленький, чтобы поверить в то, что я оплатила проезд леденцом, который ещё потом ко мне и вернулся, вдруг сменив вкус. Или это другие леденцы? Может, их вообще было больше, просто я не сразу заметила?       Я ещё раз осмотрела свои карманы в надежде найти в них второй леденец со вкусом клубники, чего к моему сожалению не произошло. Странно всё это, точно так же, как и появление моего собеседника из ниоткуда. Словно так просто должно быть, а почему уже не слишком важно. Точнее, совсем неважно и волновать никак не должно. Есть и есть, принимай как должное и живи дальше. — Кажется я его потеряла, — из меня вырвался нервный смешок, который у меня не получилось сдержать в себе. — Какая жалость. Видимо, тебе не получится доказать мне то, что эта ржавая рухлядь умеет ездить, — он вдруг отпустил спинку кресла и потянулся, сладко зевая.       Теперь я уже с лёгким испугом смотрела не на странные конфеты у себя в руке, а на шею не менее странного собеседника перед собой. Точнее на то, что висело на ней и, кажется, совершенно не смущало своего хозяина. Будто это являлось совершенно обыкновенным шарфом или бусами, которые весьма часто можно увидеть на случайных прохожих. — Что это ещё за гадость у тебя на шее? — Я звучала уже более уверенно, чем ранее. — Твои родители вообще видели, во что ты тут вырядился?       Замерев прямо в том положении, в котором до этого зевал, он посмотрел на меня так, будто не совсем понимал, о чём это я его спрашиваю. В следующий же момент, он вдруг заулыбался и закрыл рот рукой, отворачиваясь и пытаясь сдержать смех. — Ты ещё и находишь это смешным? — Я уже совсем не могла понять его, но теперь ещё и находила каким-то пугающим своей ненормальностью.       Когда-то моя мама рассказывала мне про то, как она проходила медицинскую практику в доме умалишённых. Тогда она ещё хотела работать с ними, а не решила переучиться на педиатра. Вот тут явно что-то такое же, если ещё не хуже. Только вживую и на личном опыте, а не из рассказа родительницы, да ещё и многолетней давности. Что он сам-то забыл в сломанной, по его же словам, маршрутке? Как его вообще пропустили? Неужели тут нет никаких охранников, что могли его заметить и остановить? — Нет-нет, — он вдруг выставил перед собой руки и отрицательно помотал головой. — В этом нет совершенно ничего смешного. Но и мои родители определённо этого на мне не видели. Что тебя так сильно напугало в обычной петле? Или ты про следы от неё, на моей шее? — Обычной петле. Обычной петле… — Я прижала руку к своему лбу.       Зачем-то я ещё и на шею ему посмотрела. Не знаю как не заметила этого раньше, но на ней действительно был тёмно-фиолетовый след от верёвки. Будто бы её хозяина, только сейчас задушили и, наконец-то, решили отпустить.       Может, я умом тронулась? Это выглядит всё менее и менее нормально и никаким объяснениям уже не поддаётся. Или, может, это чей-то розыгрыш? Пранк или что-то в этом духе. А может, сон? Да, определённо очень дурной сон, хоть и судя по всему осознанный. Я даже ущипнула себя за запястье, чтобы проснуться, но поймала на себе только удивлённый взгляд собеседника. — Что ты ещё делаешь? — Он снова положил голову на спинку сидения. — Пробовала проснуться при помощи щипка, — как-то странно послушно тут же отозвалась я, хотя могла бы больше и не отвечать ему. — Смотрю не слишком успешно, — он усмехнулся. — Может, тебя напугать? Уверен, это точно поможет тебе проснуться и отрезвить свой рассудок. — Испуг вообще-то помогает только при икоте.       Но закончить я не успела.       Он вдруг перекинулся через спинку сидения и накинул мне на шею свободный конец верёвки, из которой была сделана петля на его шее, и потянул на себя, точно пытаясь задушить. Из меня тут же вырвался испуганный крик, я дёрнулась назад, в попытке сбросить с себя верёвку. В голове даже никаких мыслей не было о том, что так я сделаю только хуже себе и помогу ему задушить саму себя ещё быстрее. Но в ответ на это я услышала только смех и резко влетела затылком в спинку сидения так, как будто верёвка на моей шее резко порвалась, не выдержав натяжения. В глазах сразу же потемнело, а потом заплясали цветные, бесформенные пятна. — Ну, как? Точно не спишь? — Я с прищуром посмотрела перед собой, пытаясь сфокусировать взгляд на говорящем.       В глаза бросилась целая верёвка, обмотанная вокруг одного из запястий незнакомца так, что быстро снять её и снова накинуть мне на шею было бы проблематично. Скорее даже невозможно. Кольца из тонкого каната образовывали из себя как минимум два сложных узла и явно натирали кожу, хотя, кажется, дискомфорта незнакомцу это никакого не доставляло. Мне же зато неплохо било по ушам собственное сердцебиение, никак не ожидающее пережить в своей совершенно обычной и спокойной жизни такое. Ещё и боль в затылке теперь отдавала тупыми пульсациями по всей голове, особенно в виски. На какое-то время стало даже трудно дышать. Не умереть бы главное тут, а то ещё и не найдут ведь. — Ты там живая вообще? — Он протянул к моему лицу свою руку, которую я тут же оттолкнула от себя. — Не смей даже думать трогать меня, сумасшедший! — Я резко запнулась, опуская взгляд.       Я не оттолкнула от себя его руку, как мне показалось изначально. Моя рука без каких-либо проблем прошла сквозь его ладонь, которая всё так же была у моего лица. Я в немом ужасе посмотрела на человека перед собой. Точнее на то, что так искусно старалось сделать из себя человека хотя бы внешне. Неужели это какая-то галлюцинация? — Знаешь, это не слишком-то и приятно, когда кто-то вот так берёт и свои конечности через мои пропускает, — «это» звучало теперь обиженно, будто это я сделала ему больно, а не наоборот.       Я тут же прижала обе свои руки к груди, а сама вжалась в спинку у сидения. Уже даже ноющая боль в голове не могла меня отвлечь от мысли о ненормальности всего происходящего. — Пожалуй, нам стоит уже познакомиться, ты так не думаешь? — «Это» снова невинно улыбнулось, словно ничего и не произошло. — Призрак Самоубийцы, а ты, я так полагаю, наша дорогая гостья?       Я всё так же испуганно бегала взглядом по тому, что сидело передо мной. Никакие его слова не делали ситуацию более ясной или понятной мне. Ненормальность этого всего лишь возрастала с каждой новой секундой, выходя за любые рамки того возможного, что могло бы объяснить это всё. Если это не сон, то чем ещё такое может быть? Может, маршрутка, на которой я ехала, попала в аварию, и всё, что происходит со мной сейчас это предсмертные муки или кома? Хотя выглядит весьма реалистично, так что, наверное, нет. — Что-то не так? Подобных мне, уже не зовут у вас призраками? Как странно, я вроде бы совсем недавно был на том же берегу, что и ты. Слишком быстро у вас, живых, меняются вкусы, — в отличие от меня существо выражало крайнюю степень спокойствия в сложившейся ситуации.       Уже серьёзно начинало казаться, будто бы для него все эти вещи совершенно обыденные и не вызывают никаких ярких эмоций. Будто я уже не первая на его памяти такая перепуганная происходящим дурочка, что со стороны выглядит как сумасшедшая не меньше, чем он сам. От мыслей об этом становилось только хуже. В голову тут же приходили различные страшилки из интернета про дьявола и смерть, принимающие обличие попутчика в долгой дороге или невинного, но пугающего ребёнка. Да и рассказы бабушки про всяких лукавых тоже начинали вспоминаться, хотя до этого момента я не то что в их существование не верила, я считала себя рьяной атеисткой. Мне даже жаль, что я так и не смогла запомнить ни одной молитвы, что читала моя верующая бабка перед иконостасом каждый день. Кто в своём уме вообще смог бы поверить во всё то, что происходит сейчас со мной? Это всё примут за бред сумасшедшего, вот и всё, здравствуй, личная комната с мягкими стенами и трёхразовое питание за счёт государства. — Жуть, тебя трясёт… — Наконец-то я услышала хоть какое-то беспокойство в голосе Призрака. — Эй, давай, дыши глубже, что ли, или считай до ста. Что тебе там успокоиться поможет? Умирать в любом случае не дам, ещё слишком рано. — В смысле ещё слишком рано? — Я испуганно выпалила это, даже не сразу заметив, как сильно поднялся и задрожал мой голос. — В прямом. Но если тебе так хочется, то можешь и сейчас умирать, останавливать не буду. Хотя моя обязанность в этом месте заключается как раз-таки в обратном и… — Он вдруг замялся, явно не зная стоит ему продолжать или нет. — И? — И. Просто буква «И». Что, алфавит в школе не учила? Вот какая буква по порядку идёт после буквы «И»?       Я растерялась, никак не ожидая такого напора в свою сторону от него. Да и вопроса такого тоже. Однако при всём при этом, и своём состоянии в том числе, я принялась мысленно перебирать у себя в голове алфавит, по началу сама того и не понимая. — «Й» идёт после «И». — А после неё что? — «К».       В конечном итоге я перечислила весь алфавит и даже немного успокоилась. Не знаю было ли последнее частью плана Призрака или вышло случайно, я всё равно относилась к нему с опаской и недоверием. Чего-то нормального от него точно не стоит ждать, как и человеческого отношения, скорее всего, тоже. Хотя узнать его получше всё-таки придётся. — Так почему ты вдруг решил, что у тебя есть какие-то обязанности перед мной? Тебя кто-то специально ко мне подослал? — До конца всё равно не понимая происходящее, я проследила за тем, как Призрак встал со своего места и последовал к передней двери. — Не думай, что ты какая-то особенная. Для меня вы все одинаковые и хлопот со всеми вами одинаковое количество. Ты за мной идти собираешься или мне тебя стоит тут одну оставить?       Я напряглась, внимательно вглядываясь в того, кто стоял у двери. За исключением весьма потрёпанной, будто собакой, и перепачканной в чем-то чёрном старой одежды, петли на шее и спутанных волос, в нём было и что-то смутно знакомое мне. Как будто мне уже приходилось встречать его раньше, хотя это определённо невозможно. — Я не могу идти туда, о чём совершенно ничего не знаю, только потому, что ты меня туда позвал. Вдруг ты какой-нибудь маньяк? От человека в тебе явно ничего нет, кроме внешности. — От человека во мне будет побольше, чем от тебя, Гостья, — он сердито свёл брови к переносице. — Будь я как все в этом месте, а все как я с тобой бы так мило не беседовали столько времени. Но раз ты сама идти со мной не хочешь, то не заставляю.       После этих слов он перескочил ступеньки и покинул салон, будто никогда раньше и не бывав в нём. Даже без этого странного и пугающего призрака тут не стало спокойнее. Скорее наоборот, поэтому я тут же встала со своего места и ринулась к двери, выглядывая через неё на улицу. В лицо ударил холодный ветер, несущий с собой несколько снежинок. Я готова поклясться, что раньше видела через окна площадь, а не какую-то небольшую улочку, да ещё и без единого фонаря. Я точно помню тот желтоватый свет, что всё это время проникал через окна с улицы. Я даже обернулась чтобы проверить это, но пейзаж за окном уже успел смениться на тот, что я видела через двери. Маршрутка не сдвинулась ни на миллиметр, за всё то время, что я разговаривала с тем престранным призраком, так почему место, где она стояла, вдруг поменялось?       Ещё раз посмотрев в сторону окон за спиной, а затем на проход, я немного высунулась, оглядываясь по сторонам. Чуть мигая, совсем слабо светились буквы под крышей одного из зданий. «Кукольный Театр»… Больше ничего примечательного в этой темноте разобрать у меня не получилось, как и найти Призрака. Он вышел незадолго до меня, но вокруг даже намёка на то, что он вообще здесь находился не было. Я отчётливо слышала, как хрустнул снег у него под ногами, когда он спрыгнул, и его удаляющиеся шаги, но сейчас на нём не было никаких следов от обуви. Совсем. Хоть слой снега был совершенно небольшой, замести следы так быстро не должно было. Однако это не было последней странностью. На улице совершенно не было никаких звуков, присущих даже самым маленьким и тихим городам ночью…