Маршрут 347

      Мороз больно покалывал щёки и голые руки после того, как я выбралась на улицу в поисках призрака. Не знаю, как я не заметила этого раньше, но даже внутри не рабочей маршрутке было достаточно тепло, пока на улице вдруг ударили крепкие морозы, никак не свойственные ноябрю. Утром в прогнозе погоды вообще передавали потепление на следующий день. Хотя имеет ли в этом месте значение то, что было утром и какой был тогда месяц? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Я даже не уверена в том, что нахожусь ещё в своём мире, а не где-то в параллельной, весьма причудливой вселенной, где даже конфеты не знают, какого вкуса они хотят быть. Хотя нет, в существование параллельного мира я ещё не собираюсь уверовать так просто и всерьёз. Мало ли какие в жизни ситуации бывают, может быть, и этому всему найдётся своё неповторимое объяснение, как и всему тому возможно-невозможному, что произошло со мной за этот день. Ну, или я окажусь не права, тоже возможный вариант, в таком-то месте… Найти бы только того, кто поможет мне со всем этим разобраться.       Того же кондуктора, с его подозрительно молчаливым водителем. Эта парочка явно тоже как-то причастна ко всему тому, что происходит со мной в этом месте. Хотя тот призрак тоже мог бы, скорее всего, помочь мне, но правдивость его существования ставится ещё под больший вопрос, чем настоящий вкус леденцов у меня в кармане. Что клубничные, что лимонные конфеты, я хотя бы могла проверить наощупь, а с тем даже этого нельзя сделать. Моя рука просто прошла насквозь его ладони, а я ничего и не почувствовала, в отличие от самого призрака. Он пожаловался на то, что это было неприятно. Или мне уже и это показалось?       Растерев рукой лицо, я даже невольно удивилась тому, как сильно она уже успела замёрзнуть, несмотря на то, что на улице я и была не так уж и долго. Запустив руки в карманы, дабы хоть так, да немного согреть их, я принялась осматривать уже не местность вокруг себя, а то, на чём я сюда приехала. Или как мне тогда показалось, что я сюда на этом приехала.       Выглядела та маршрутка, из которой я вышла, и вправду не как то, что могло бы ездить и не развалиться при этом по кусочкам. Облупившаяся и выцветшая от времени краска. Коррозия. На удивление побитые и потрескавшееся окна, а не одно у которого я сидела, пока ехала сюда. Точнее не сюда, а к бабушке, хотя значения это сейчас имеет не слишком-то и много. Всё равно же не доехала… Что вообще она подумает, когда поймёт что я пропала? А родители и другие родственники? Они ведь будут меня, скорее всего, искать. Но вот если я и вправду сейчас не в своём мире, как они смогут меня тогда найти?       Я обречённо вздохнула, начиная питать ненависть к собственной беспомощности в этой ситуации. На глаза тут же попались отсутствующие у маршрутки шин, о которых мне ранее уже говорил Призрак. Но даже так, весь этот список не был самой странной вещью среди тех, что могли со мной случиться. Скоро я уже перестану удивляться этому своему « сказачному везению. » Сама по себе маршрутка была другой. Более древняя, чем та, в которую я садилась до этого. Кажется она была старше даже моей матери и так и веела каким-то духом советского союза, которую уже давно списали, но вот до утильки почему-то не довезли.       Я запустила руку в нижний карман и достала оттуда телефон. Через разбитое защитное стекло, на меня смотрел в ответ экран блокировки просто с каким-то удивительным набором новостей. Значок отсутствия сети, вызов только для экстренных служб и десять часов утра, по Московскому времени. Я даже ещё раз осмотрелась по сторонам, вдруг поверив в правдивость куска металла больше, чем в то, что видели мои собственные глаза. И всё же нет. Может быть, сейчас, конечно, и десять часов, но уж точно не утра, а вечера. Я ещё не настолько сильно тронулась умом, чтобы думать, что в конце осени утром стоит такая же темнота, как и ночью.       Я уже хотела смахнуть экран блокировки, но тут телефон замигал и потух, как при сильном морозе. Хотя раньше с ним у меня никогда такого не случалось. Но, пожалуй, это хоть и странная и весьма при том неприятная вещь, на фоне других она более чем нормальная и даже объяснимая. А в моем положении такому надо радоваться, чтобы не сойти с ума. Искать всякие вещи, которые я могу объяснить, чтобы не кануть в пучину безумия абсурдности и неправильности.       Я с измученным вздохом убрала телефон в карман, уже заранее понимая, что в том теперь нет ни одной конфеты. Может быть в них просто сейчас нет пользы, вот они куда-то и пропали? Объяснение не из лучших, но зато хоть какое-то. Возможно, мне вообще не стоит думать над тем, что тут происходит. Воспринимать всё как должное или какую-нибудь обыденность. Я же не удивляюсь и не шугаюсь того, что в небе летают самолёты, так, наверное, тут мне стоит не бояться исчезающих в никуда и появляющихся из ниоткуда конфет? Меня никто не заставляет их есть, а значит и волновать меня такие странные особенности у вполне обычных вещей навряд ли так сильно должны. Тревожиться и задуматься об использовании, конечно, но не каждую же минуту переживать об этом.       Где-то хрустнул снег, и я сразу же стала осматриваться по сторонам. Так как до этого не было слышно не единого звука, я даже не знала, стоит мне пугаться этого или наоборот проявлять интерес. Кажется, тот причудливый призрак говорил что-то про других, а значит он и я не одни в этом месте люди. Или те, кто тут живёт, тоже подобные ему и лишь стараются выглядеть как люди, хотя сами таковыми не являются?       Я обошла эту старую рухлядь, называемую маршруткой и остановилась на середине дороги, вдоль которой та была припаркована. Совершенно ни одной машины нигде. Тоже довольно странная ситуация, даже в самом правильном районе найдётся такой идиот, что оставит свою машину не там, где надо. Хотя Призрак вообще говорил, что мы на автовокзале сейчас. Где же тогда другие маршрутки, автобусы? Где само здание автовокзала? Не на улице же люди будут ждать прибытия своего транспорта. Но ждёт ли в этом месте вообще хоть кто-то этого?       Мой взгляд взгляд невольно зацепился за табличку, приставленную к окну рядом с местом водителя, что на удивление присутствовала даже у такой рухляди. «347 Автовокзал Ясно-Солнышко — Станция Чёртов Угол.» Я несколько раз перечитала прочитанное мной, сомневаясь в правдивости написанного. Если это такая шутка, то кому пришло в голову вообще поставить это? Маршрутка же явно заброшена и даже никакой ремонт ей не поможет. В ней только впору собираться бездомным зимой да наркоманам.       Хруст снега под чьим-то ногами повторился, но уже ближе и за моей спиной. К нему присоединился и звон. Вроде того, что издают ошейники или шлейки у животных. Развернувшись на звук, моя догадка подтвердилась. Где-то в конце дома, назвавшегося Кукольным Театром, стояла собака. Я слегка даже удивилась, не проверив сразу своим глазам. По звукам шагов по снегу нельзя было сказать, что это животное. Скорее сильно хромающий человек, при том на четвереньках. Но раз тут есть собака, тем более ещё и в ошейнике, значит где-то поблизости должен быть и её хозяин, верно? Вот который уже мне и сможет, возможно, помочь хотя бы с тем, где я сейчас нахожусь и как отсюда можно уехать. — Эй, малыш, — я присвистнула, в попытке подозвать животное к себе.       Чем я вообще думала в этот момент? Какая собака пойдёт к незнакомцу, если у неё сейчас где-то рядом есть свой собственный хозяин?       Я всё-таки решила самостоятельно подойти к животному, но в этом тоже были свои проблемы. При любом моём приближении, оно отходило дальше от меня и останавливались, будто пытаясь куда-то завести меня. Когда расстояние между мной и собакой всё-таки смогло стать меньше, я уже более внимательно рассмотрела того, за кем всё это время так послушно следовала. Животное, судя по всему, было больным или уже родилось с какими-то дефектами изначально. Из-за этого оно не только выглядело неважно, так ещё и передвигалось с явными проблемами. Будто человек, что встал на две пары ходулей. Неестественно сильно выпирающие кости у плеч и в районе таза, шевелились так, будто бы это и не было живым существом вовсе. Скорее дешёвая пластиковая игрушка из почтового киоска, которую каким-то образом поместили в шкуру животного и завели, чтобы она зашевелилась, подражая тому, в кого её нарядили. От всего этого снова становилось жутко и уже хотелось развернуться и вернуться назад к маршрутке. Даже при всей той странности и непонятности, что уже случилась со мной за сегодня, собака никак не могла сойти за что-то, что следует принять как обыденность и должное. Лучше уж леденцы, что не могут решить какого они вкуса, и призрак повешенного, чем такое. Из-за этого я остановилась, перестав следовать за животным, но и не выпуская его из поля своего зрения. Собака, а точнее то, что пыталось быть похожим на неё, заметив это, тоже остановилась и стала выжидающе смотреть в мою сторону. Она словно поняла, что я уже заметила всю её странность или как минимум обратила внимание на одну из них. Голова у существа неестественно покачнулась, будто бы являясь маской, которую весьма неумело попытались поправить, не прибегая к помощи рук. При этом собака переступила с лапы на лапу, слегка сместившись в сторону и застыв, точно в нетерпении. Как бы в нетерпении перед продолжением пути, которое начнётся сразу же, как только я пойду снова за ней послушным хвостиком. Но я сделала шаг назад прежде, чем со стороны существа послышался какой-то тихий, почти мышиный писк, а потом и следующее: — Ря-ряф, — лишь пытаясь спародировать звук от животного, каким-то до безобразия скрипуче-высоким голосом произнесла существо.       Я застыла в немом ужасе, до конца не желая признавать услышенное и происходящее за явь. Сейчас я ничем не отличалась от выброшенной на берег реки рыбы, что только и может, что открывать и закрывать рот. Или тех героинь из фильмов, от тупости которых в сюжете хочется пробить себе лицо рукой, лишь бы не видеть этого. — Брысь, сейчас же! — В плечо резко толкнули рукой, из-за чего я пошатнулась и сделала шаг назад, а вперёд меня выскочил уже знакомый призрак.       В этот раз при его появлении у меня на глазах в уши сразу ударил звон бубенцов и цепей. К тому же, Призрак захлопал в ладоши, проскочив за спину существа, что всё ещё пыталось быть похожим на обычную собаку, которая испугалась столь резкого появления моего малоизвестного незнакомца. Оно даже попробовало поджать хвост, который всё это время болтался сзади него безжизненной тряпкой. Я не могу даже быть уверенной в том, что в нём есть какие-то кости или хрящи, так неестественно он себя вёл. — Эй! — Призрак оглушительно свистнул. — Хороший мальчик. Хороший… Не хочешь поиграть?       Существо неловко, но достаточно быстро завертелось на месте, совсем забыв обо мне. Всё его внимание теперь было приковано к призраку, который кажется только этого и добивался. Как и того, как бы создать ещё больше шуму от себя самого, то и дело прыгая и хлопая в ладони, чтобы растрясти цепи у себя на одежде. — Тью-ю. Тью-ю. Смотри-ка, малыш, а что это у меня есть? Что же это такое? — Я застыла в исступлении, пытаясь уследить за всеми перебежками из стороны в сторону говорящего.       Собака вдруг снова неестественно дёрнулась и застыла на месте, издав ужасно громкий и противный звук, похожий на царапание школьной доски сразу несколькими мелками одновременно. В руках у Призрака же слабо сверкнуло что-то металлическое и небольшого размера. Чем он довольно-таки просто располосовал себе ладонь и встряхнул рукой. С тихими шлепками, на землю приземлились несколько увесистых капель крови. К ним-то тут же и подскочило существо, став с каким-то поросячьим визгом и омерзительным похрюкиванием то ли обнюхивать, то ли слизывать с асфальта снег с кровью. К горлу даже подступил тошнотворный ком, с привкусом желчи от этого зрелища. Существо так радовалось, что, кажется, стало даже захлёбываться собственными слюнями, издавая противные, чавкающие звуки. Но даже не смотря на это, я поймала на себе недовольный взгляд призрака, который не заставил долго ждать объяснений. — Сейчас же вон! — делая несколько шагов назад и снова взмахивая разрезанной рукой, Призрак метнулся в сторону, когда буквально к его ногам подскочила псина.       Она всё так же жадно слизывала со снега кровь, неестественно длинным языком, уже не обращая никакого внимания на меня.