Маршрут 347

      Несколько секунд я стояла не шевелясь, хотя и тварь на кухне не спешила действовать. Она как будто не видела меня, хоть и понимала, что в коридоре что-то изменилось. Но долго это не продлилось. Неловко переставляя ногти и помогая себе в перемещении свободной рукой, существо вдруг заковыляло в мою сторону. Я тут же дёрнула ручку на двери и выскочила на утопающую в непроглядной тьме лестничную площадку. За спиной раздался режущий уши высокий и надрывный крик, что-то стало падать, а звук шагов стал приближаться и перерастать в бег, пока я уже была на лестнице.       Ступеньки мелькали, как сумасшедшие, под ногами. Уши то и дело закладывало от раздающегося где-то наверху и доносящегося до меня уже эхом крика моего преследователя. Но как бы быстро я ни бежала, я как будто оставалась на одном и том же месте. По ощущениям я пробежала уже как минимум три этажа, но ничего вокруг меня не менялось. Только крики твари и её торопливое ковыляние по лестнице ко мне всё быстрее и быстрее приближались. Я уже отчётливо слышала, как она спотыкается или перепрыгивает сразу несколько ступенек, с тяжёлым ударом приземляясь на площадку перед лестницей. Дыхание уже совсем сбилось из-за бега, а голова начинала кружиться. Я уже была готова упасть замертво где-нибудь, если бы не прилив адреналина ранее. — Гостья? — Пронеслось где-то сбоку от меня, после чего последовал удар в плечо.       Ноги тут же сбились со своего ритма и запутались, отчего я полетела вперёд. Но кто-то перехватил меня и заключил в объятия. Уже после этого через мгновение я почувствовала тупую боль в коленях и холодную подъездную плитку под ними. Стоило только мне открыть глаза, как буквально в паре сантиметров от моего лица оказалась физиономия Призрака, на которого я приземлились и который держал меня за плечи. Я открыла рот в попытке объяснить хоть что-то, но не смогла сказать и слова. Призрак же, хоть и выглядел растерянным, кажется, сам уже вслушивался в звуки, доносящиеся с верхних этажей. Неожиданно для меня, там настала абсолютная тишина, будто бы ничего и не было. — Прости… Т-там, я… — По щекам ручьями полились горячие слёзы, когда я смогла выдавить из себя хоть что-то.       Но вот сверху послышался звук того, как кто-то перебирает, будто палкой перекладины у перила. Призрак тут же зажал мне рот рукой, а второй ещё сильнее прижал к себе за плечи. — Тш-ш, — он стал успокаивающе поглаживать меня по спине, когда наверху снова повисла гнетущая пауза тишины.       Я только и могла, что в ужасе смотреть на лицо Призрака перед собой, который уже с явной тревогой всматривался куда-то наверх, мне за спину. — Ма-а… — Вдруг откуда-то сверху двумя совершенно разными голосами послышалось. — Маль-чик? Ма-аль-чик. Маль-чи-чик, — от слова к слову интонация той твари, что была над нами, прошла все стадии от удивления до абсолютной радости, если судить по тону её голосов.       Сверху тут же послышался бешеный темп бега по лестнице вниз. Призрак тут же поднялся и чуть ли не скинул меня с себя на пол, подскочив к стене рядом с которой лестница шла вверх. Слёзы уже белой пеленой застилали глаза, не давая нормально рассмотреть лицо Призрака, но, кажется, теперь и он был напуган не меньше моего. Достав из-за пазухи что-то, он провёл этим себе по руке. Уже потом я поняла, что это был тот же самый нож, что и на улице, когда Призрак стал вырезать им что-то на стене с омерзительным чирканьем и звуком обсыпающейся побелки с краской. Он повторил эти действия и у стены, рядом с которой лестница шла вниз, после чего быстро вернулся к первой метке что вырезал и, смазав лезвие у ножа кровью, воткнул его в центр той фигуры, что начертил ранее. — Давай, шустрее, — Призрак уже хотел схватить меня за запястье и поднять, но резко сменил руку, сунув ту, что была разрезана в карман куртки.       Я только сейчас поняла, что он переоделся во что-то, хоть немного напоминающее зимнюю одежду, пока я была в одной футболке и джинсах. Босые ноги тут же закололо от холода, а когда ещё и опять пришлось бежать по ступенькам вниз, то мне показалось, что я уже чувствую, как с моих ступней заживо сползает кожа. Теперь хотелось не просто плакать, а выть раненым зверем, от всей той боли, что приходилось испытывать при каждой новой ступеньке.       Несмотря на то, что Призрак был ниже меня и ничуть не был похож на человека, что занимается спортом, я совершенно не успевала за ним. А он при этом ещё и успевал быстро-быстро считать пробегаемые нами ступеньки и не сбиваться. Когда мы пробегали очередную лестничную клетку между этажей, я удивлённо посмотрела на окно. За ним был совершенно другой двор, не тот, что я видела, когда мы поднимались в квартиру или когда я убегала от твари одна. Осмотревшись, я поняла, что весь подъезд изменился. Он уже был не тот, в котором мы спускались ранее. Этот выглядел таким же старым, как и прошлый, но более ухоженным и не таким разрушено-заброшенным. И при этом я точно могла сказать, что мы не покидали прошлый дом, чтобы оказаться в другом. Это место уже не просто вызывает вопросы, а просто с ума сводит всё сильнее и сильнее, а не замечать все эти странности всё сложнее и сложнее.       Вдруг на очередном пролёте с дверями Призрак резко остановился и отпустил моё запястье, которое не только успело покраснеть, но и приобрело фиолетовые пятнышки в тех местах, где на нём всё это время были чужие кончики пальцев. Я принялась всё ещё в панике осматриваться по сторонам и выслушиваться в тишину. Кроме бешеного стука собственного сердца и хрипящего дыхания Призрака, совершенно ничего не было слышно. Посмотрев на дверь перед собой, а потом на соседнюю с ней, я надеялась по их номерам угадать номер этажа, на котором мы оказались. Но это было совершенно невозможно. Сначала на двери перед мной были цифры «30», потом на соседней от неё я увидела число «240», а когда посмотрела снова на первую, то там уже было «77». В каждой из этих табличек выделялась одна цифра — более потертая и перепачканная чем-то чёрным. У числа тридцать — три, у числа двести сорок — четыре, у числа семьдесят семь — вторая семёрка. Пораскинув мозгами, я поняла что все увиденные мной номера квартир и в сумме дают число триста сорок семь, а не только выделяют его среди позолоченных циферок на дверях. Кажется, я уже видела это число где-то раньше…       Пока я пыталась понять скрытую от мира тайну среди чисел на номерках у квартир, Призрак уже успел подойти к двери без номера и во всю тарабанил по ней здоровой рукой. Вторую, что снова была разрезана, он так и продолжал держать в кармане, вокруг которого ткань уже успела приобрести тёмной-бордовый оттенок, что сильно выделяться на фоне серо-коричневой чистой части куртки. — Откройте! Откройте, пожалуйста! — Чуть ли не крича прямо в замочную скважину между ударами, призрак сделал шаг в сторону от двери и уже сквозь зубы процедил: — Треклятая ведьма…       Я стала нервно покусывать нижнюю губу, пока он молчал, всё так же стоя перед дверью и не шевелясь. Разве ему подобные не умеют проходить сквозь стены и прочие вещи? Почему он вообще не пройдёт внутрь каким-то своим призрачным образом и не откроет дверь с той стороны? Или хотя бы с обитателями этой квартиры бы поговорил, и они сами открыли потом. А есть ли вообще кто-нибудь за дверью? — Послушай, — я тут же привлекла внимание призрака к себе. — А почему ты не воспользуешься своими призрачными штуками, чтобы просто не пройти сквозь стену и так попасть в квартиру? — Серьёзно? — Он по-детски обиженно нахмурился и поджал губы. — Это до невозможности неприятно! Да и если я застряну, что, ты меня из стены доставать будешь? — Застрянешь..? — переспросила я с недоверием. — Застряну-застряну, — он покивал головой, в подтверждение собственных слов. — А это знаешь ли, ещё больнее, чем приложиться затылком об плитку под тобой. — Ой… — Я сделала паузу, пока искала подходящие слова. — Ты не разбил голову? У тебя может быть сотрясение или того хуже, — теперь я уже сделала шаг в сторону Призрака. — Не разбил, не фарфоровый, — отмахнувшись от меня, он вдруг поспешно отвернулся, встав уже так, что я видела его полубоком, но лицо было скрыто. — Не переживай ты за меня так, с тебя не убудет, ежели мне плохо будет. Лучше бы за свои ноги так волновалась, как за покойника, честно слово, что за плевательское отношение к самой себе? — В конце от него послышалось что-то вроде усмешки, но узнать наверняка было невозможно из-за того, что либо было не видно.       Я растерянно посмотрела на призрака, который замолчал и, кажется, смотрел теперь куда-то себе под ноги. Тишина, к моему счастью, не продлилась слишком долго, и мой друг снова стал бить кулаком по двери. — Откройте! — Опять начиная кричать, он на секунду остановился в своей серии ударов, вслушиваясь.       В этот раз за дверью послышались шаги, которые со временем всё равно стихли. По видимому, их обладатель или обладательница, остановился под дверью и стал внимательно слушать всё то, что происходило по эту сторону. — Пожалуйста, проявите же милость, хоть немного, — Призрак хотел уже было ударить по двери снова, но за той что-то зашуршало. — Неупокоенным не помогаю. Вон-вон! Своих бед хватает, без вас, злополучных, — голос за дверью доносился как из какого-то колодца и понять, кем был его обладатель или обладательница, было просто невозможно. — А мне помогать и не надо! — Тут же взъелся этот самый неупокоенный. — Мне надо, чтобы вы девушку на ночь приютили, а я сам, между прочим, даже на порог не прошусь! Послушайте, девчонка живая, с того берега, ей идти не куда, а наверху проблемы. Клянусь, она не проблемная — откройте, сами посмотрите.       За дверью снова всё стихло, но на этот раз, тишина была более длительная. Как будто тот, кто был за ней, думал о том, стоит верить призраку или нет. Но вот снова послышались шорохи и как будто стук чего-то деревянного о такой же деревянный пол. Это было похоже на тяжёлую трость, которую используют при помощи в передвижении старики. Быть может, у хозяина квартиры проблемы с ногами? Или старость, хотя эти две вещи обычно идут вместе…       Я посмотрела на Призрака. Он всё так же стоял спиной ко мне и держал руку на двери, до белизны в костяшках сжимая пальцы в кулак для очередного удара. Нервы у него определенно сдавали точно так же, как и у меня. Казалось, что даже сильнее. Хотя всё вроде как уже закончилось. Я даже не слышала того неуклюжего топота по лестнице и визглявых криков сверху после того, как мы добрались до сюда. Всё уже вроде бы и прекратилось, только вот чувство недавно пережитого ужаса никак не отступало.       Вдруг за дверью послышался характерный звук открывающегося замка. Призрак сначала сделал только шаг в сторону, чтобы ему не прилетело прямо в лоб старым деревом, но в следующий момент он уже метнулся к лестнице с тихим шипением, будто что-то обожгло его. — Это ещё зачем?! — Мой спутник звучал несколько обиженно и раздражённо. — Для гарантии того, что ты следом за своей подружкой не сунешься, и что она человек, а не какая-нибудь тебе подобная, — голос, что до носился из небольшой щелки у двери, был скрипучий и по старческому низкий, но определённо женский.       Я в свою очередь даже не шевелилась, смотря всё это время на Призрака. Тот заметил мой испуг и обречённо вздохнул, убирая и вторую руку в карман. — Доченька, подойди ко мне. Я хочу взглянуть на твоё личико, — снова послышалось из-за двери.       Взгляд опять упал на Призрака, который только кивнул и отвернулся. Подходить ко мне или уж тем более к двери он никак не собирался. Я опустила взгляд на пол, который был весь усыпан какой-то чёрной крошкой, которую как раз-таки и выбросила из-за двери незнакомка. Видимо, именно она, не давала призраку подойти ближе того расстояния, на котором он находился всё это время. — Постой, — вдруг заговорил он, когда я уже хотела начать идти к двери.       Призрак вдруг снял с себя потрёпанные временем и жизнью кеды, вставая на вторую ступеньку от площадки. — Поймаешь? — Он покачал обувь в руке. — Да? — Неуверенно произнесла я, тут же добавляя. — Зачем они мне? — У тебя ноги сбиты, чудо моё. А ты думаешь, будет приятно бегать с голыми ранами по четверговой соли? — Он наклонил голову в бок, смотря на меня так, будто я спрашивала какие-то глупости.       Я снова опустила свой взгляд на пол. В голову тут же пришли воспоминания о чёрной соли, которую всегда делала моя бабушка, как оберёг от тёмных сил и сглаза. Мама неоднократно ссорилась с ней из-за этого, считая эти вещи ненормальным пережитком прошлого или как минимум просто не веря в их пользу. Её удивлению не было бы предела, узнай она о том, что и соль, оказывается, помогает, и что нечисть всякая существует. Но вот только если она помогает от недобрых и тех, чьи намерения не сулят ничего хорошего людям, то почему у Призрака такая острая реакция на соль? Он отскочил от неё, как от огня, будто она действительно ужасно горячая и может обжечь его. Что у него такого может быть на уме, раз соль работает и против него тоже?