Маршрут 347

      Кинув ко мне обувь, Призрак продолжил стоять на ступеньках, видимо, дожидаясь когда я уже соберусь и подойду к двери. Кеды оказались немного велики, но не критично, хоть из-за этого и появлялись вопросы к тому, как в них ходит их хозяин. По крайней мере издалека, нельзя было сказать, что у него шибко большая нога, чтобы те были ему в самый раз. Я ещё какое-то время в исступлении смотрела на Призрака. Казалось, что ещё немного и тот что-нибудь, да скажет мне, а потом и ответ на все те вопросы, что как навязчивые мухи кружили теперь у меня в голове. Уже даже хотелось озвучить их, чтобы разорвать эту давящую тишину, но меня опередила женщина за дверью. — Доченька, ну не заставляй же ждать старую. Подойди же, я не кусаюсь, не собака, — я была действительно удивлена тому, как резко и сильно изменился тон голоса у незнакомки.       Когда она говорила с призраком, она звучала совсем как та злобная ведьма-старуха, из каких-нибудь старых, советских фильмов или мультфильмов, но когда она стала обращаться ко мне стала уже совершенно другим человеком. Вот теперь это была уже та самая добродушная бабушка-соседка по дому, что всегда пытается поговорить с тобой при встрече. Рассказывает тебе все последние новости из двора и говорит о том, как же сильно ты уже выросла, от женихов небось уже отбоя нет, а она ведь тебя ещё совсем-совсем маленькой знала.       Глянув ещё раз в сторону призрака, что всё так же неизменно стоял на лестнице, но уже успел от скуки облокотиться о перила, я наконец-то сдвинулась с места и направилась к женщине. Дверь была совсем немного приоткрыта, лишь щёлка была в сантиметров десять или пятнадцать. И в ней, как и в целом за дверью, была непроглядная чёрная тьма. Я пыталась всмотреться в неё, но сама так ничего и не увидела, пока мне чуть ли не в самое лицо ткнули зажженной свечкой, выставляя её из-за двери. Той самой, что ставят обычно в храмах перед иконами, только эта была потолще обычного. От неё даже пахло точно так же. Каким-то особенным церковным воском или, возможно, даже ладаном. Я сощурилась от режущего глаза огонька света, что даже не покачивался, хоть на него и дышали практически вплотную. Ну, как дышали... Я дышала. Потому что той, кто держала свечку, я никак не смогла увидеть, как бы ни старалась. Складывалось ощущение, что она и была той самой тьмой. Бездонная, непроглядная и кажется безграничная. Я даже обернулась, чтобы посмотреть назад и удостовериться в том, что эта чернота не окружила меня со всех сторон. Но нет, за спиной была всё та же лестничная площадка, но уже без Призрака. Когда он успел уйти и куда? Я даже не услышала того, чтобы он поднимался или спускался по лестнице. — Внученька, ну чего же ты стоишь, проходи-проходи. Не мёрзни.       Осознание ко мне пришло не сразу о том, что незнакомка снова заговорила. Обернувшись, я увидела перед собой женщину преклонного возраста, а не ту черноту, что была на её месте до этого. Светлые, практически белые от седины волосы, были убраны под расписной крупными цветами шерстяной платок, отдающий каким-то духом цыганок с вокзала. Пламя от свечи слабо бликовало в светло-карих, практически янтарных глазах. Они никак не связались с образом той старенькой, маленькой и худенькой женщины, что я видела перед собой. Казалось, что вся её внешность — это очень хорошая иллюзия, фальшивость, которой как раз-таки и выдавали только неестественно молодые для этого возраста глаза, с искорками какого-то бешеного любопытства и озорства. Всё это выглядело так, будто эта старушка с секунды на секунду сорвётся с места и вытворит что-то неповторимое, с чем ещё даже никто из молодых справиться не сможет. Мне даже становилось не по себе, особенно после того момента с солью и внезапного исчезновения призрака.       Дверь натужно заскрипела, полностью отрываясь передо мной, а её хозяйка приветливо стала зазывать меня пройти внутрь рукой. Несмотря на то, что я отчётливо помнила ту темноту, а незнакомка никуда не отходила до этого момента и уж точно ничего не делала, в коридоре на удивление было светло от многочисленных свечей, как в храме. Контраст между квартирой и подъездом был просто колоссальный, при том ещё и заметен был сразу же с первых секунд, после входа. Если квартира, где жил призрак и доктор, просто была по-советски старой, то обстановка в этом месте напоминала собой какую-то избушку в лесу, явно никак не близкую к городу и современному миру в целом. В глаза, помимо свечей и уж совсем древней, явно самодельной мебели, бросился так же и красный угол, в конце коридора у распутицы между комнат. Зеркало рядом с одной из дверей в них было накрыто чем-то вроде большой простыни, расшитой по краю красным орнаментом. Он чем-то напоминал те, что я видела на старославянской одежде в музее, когда ходила туда с классом в школе на экскурсии. Нас настолько часто туда водили, когда я училась, что кажется я уже наизусть и на всю жизнь запомнила большую часть экспонатов оттуда.       Запах старости в этом месте был ещё сильнее, чем в прошлой квартире, где мне посчастливилось уже побывать за всё то время, что я нахожусь тут. Однако тут он смешивался не просто с пылью, а с воском, душным запахом тепла от костра и, кажется, смолой. Но при всём этом откуда-то совсем слабо, да тянуло свежестью с улицы, а от сквозняка, что и приносил её, покачивалась простынь на зеркале, но не пламя у свечей. Оно всё так же каким-то магическим образом оставалось неподвижно. Если бы не тихое потрескивание огня и то и дело скатывающиеся вниз капельки воска, я бы спокойно могла решить, что все свечи, что я тут вижу, электрические.       Где-то за стеной от нас раздалось протяжное гортанное «Мяу», и что-то, а точнее кто-то, явно откуда-то спрыгнул. — Баюша, кс-кс-кс. Иди-ка, встреть нашу гостью, — незнакомка чуть отошла в сторону от меня. — Я сейчас самовар поставлю, чайку попьёшь. Умаялась с дороги же. Совсем тебя поди нечистый этот загонял и голодом заморил? Да чего я спрашиваю, старая, конечно же, вон, всё ж на лицо видать, — женщина отмахнулась от меня и на удивление шустро поковыляла в сторону кухни, скрываясь за поворотом коридора.       Снова раздался тот же самый стук, что я уже слышала, но ещё будучи за дверью. Звук чего-то твёрдого об деревянный пол при ходьбе, как от тросточки. Но ничего такого у незнакомки в руках не было. Напротив, видимо, ей это было совсем не нужно. Несмотря на свой весьма преклонный возраст и ярко выраженную хромоту на одну ногу, она всё равно была шустрая и активная. Казалось, что в ней скрыт такой огромный заряд бодрости, что ещё любой другой молодой мог бы ей позавидовать.       Где-то у ног что-то мяукнуло и ударилось достаточно большой головой мне в колено. Я девочка ростом не такая уж и маленькая, но этот был просто каким-то титаном среди своих сородичей. Ему совсем немножко не хватало до размера крупной, но всё равно средней собаки. Это уже не кот, а какой-то комнатный лев, которого шутки ради назвали «Баюша». Этот огромный зверь из-за своих размеров чем-то был похож на мейн-куна и, возможно, даже был этой породы, только наверняка я в этом не могла быть уверена. Откуда у какой-то старушки в таком месте породистый кот? Разве что от каких-нибудь детей или внуков. Только вот чего они своей родительнице жить позволяют в таком месте, тогда не ясно. Мне молодой несладко тут приходится, а как бабушке старенькой выживать в этом месте, я вообще ума не приложу. — Внученька, ты иди сюда, иди, — с кухни послышался голос незнакомки.       Внученька. Неужели она всё же настолько стара, что в бабушки мне годится? Пока она меня не видела, она обращалась ко мне как к доченьке. Думала, что я старше? Скорее всего. Только вот почему? Голос у меня вроде бы не слишком взросло звучит для моих двадцати.       Баюша сделал круг вокруг моих ног, прежде чем дал мне пройти за ним следом хвостиком. Кажется, он решил, что сам ведёт меня к своей хозяйке, от чего то и дело притормаживал, просматривая на меня через плечо и будто так проверяя, не отстала ли я случайно на полпути. Если же он решал, что случилось последнее, то обязательно мяукал, будто прося меня идти побыстрее.       Той самой прохладой с улицы тянуло, как оказалось, из открытой форточки у кухонного окна. За стеклом ничего не было видно, кроме бесконечных елей заметённых снегом. Складывалось даже такое впечатление, что я уже не в квартире где-то в городе, а далеко где-то в забытой всеми святыми деревушке, на краю с лесом. На накрытом ажурной скатертью столе под окном стоял самый настоящий самовар, начищенный, как говориться, до блеска. Вокруг стояло несколько фарфоровых расписных блюдечек с золотой каемочкой. А в плетёной корзине, стоящей за самоваром, лежали всевозможные конфеты, печенье и бусы из сушек. — Да не стой же ты в дверях, коли не из леса только сегодня вышла. Проходи, садись. Устала же, наверное, до меня ведь не так уж и просто добраться. А этот нечистый ещё и вёл пади там, где сам чёрт не ходит, — снова запричитала женщина.       Я не совсем поняла, о чём сейчас со мной говорила женщина и о каких таких местах идёт речь, где меня должен был провести Призрак. Да и бежали мы не слишком-то и долго, чтобы можно было сказать, что до неё сложно добраться. Просто несколько этажей вниз, которые, судя по всему, расположены в разных домах. Или всё-таки в одном? Может быть всё это время мы и вправду бежали в одном доме, просто нижние этажи в нём более опрятные, чем верхние?       В ноги снова ударился головой Баюша, делая вокруг них круг и запрыгивая на табурет около батареи. Ещё раз посмотрев на его хозяйку, я тоже приняла решение сесть за стол да поскорее. Незнакомка взяла в руки заварочный чайник и принялась наливать из него чай в стеклянные стаканы с металлическими подстаканниками. Точно такие же и им похожие я неоднократно видела дома у бабушки и во всяких старых фильмах, хотя вспомнить, чтобы они были раньше тут, на столе, так и не смогла. — Держи, — незнакомка протянула мне стакан, с уже разбавленной кипятком из самовара заваркой. — Спасибо, — я потупилась, перед тем как сообразить забрать поданное. — Извините, но я не знаю, как к вам обращаться... — Да чего тут хитрить, так и зови — бабушка. А тебя как звать, внученька? Кем у нас будешь?       Я уже хотела назвать своё имя, но осеклась и замолчала. Между мной и этой бабушкой повисла какая-то странная тишина. Гостеприимная хозяйка всё так же добродушно улыбалась мне, щуря неестественно молодые глаза. Она как будто выжидала момента, когда я ошибусь и назову своё имя. В голову уже начали забираться те слова из разговора с призраком на кухне. Вот уже и мысли тревожные начинаются. Не о ней ли он тогда говорил со мной? Не из-за неё ли мне нельзя называть своего имени в этом месте? — Гостья, — наконец-то смогла выдавить из себя я, а сама уже во всю пытаюсь уследить за всеми малейшими изменениями в лице у бабушки. — Гостья значит? — Она как-то хищно облизала тонкие губы, на что я только и смогла, что кивнуть.       В неестественно молодых глазах бабушки сверкнули какие-то недобрые огоньки. Казалось, что она совершенно не рада моему ответу, но всё равно продолжает фальшиво по-доброму выглядеть. Но вот ради чего? Если бы она желала мне зла, привёл бы тогда меня к ней Призрак? Хотя знает ли он о ней что-то вообще? Нельзя сказать по их взаимоотношениям, что мне посчастливилось увидеть недавно, что они хорошо общаются. Чего только тот случай с солью стоит. Но ведь с ней тоже дела свои и всё не так уж и гладко. Почему Призрак так странно на неё отреагировал, если у него нет никаких злых умыслов? — Умная девочка, — вдруг снова заговорила бабушка, вытягивая меня из своих тревожных мыслей. — Смышлёная. Сама догадалась так ответить или неупокоенный позаботился да подсказал?       Я старательно всмотрелась в лицо сбоку от себя. На мгновение даже показалось, что на нём стало как-то меньше морщин. Но только на мгновение. По лицу бабушки было сложно понять, какой ответ я должна дать, чтобы она была довольна. Но что-то в этой ситуации подсознательно не давало мне соврать, просто крича на задворках сознания о том, что это будет одной из самых главных моих ошибок в этом месте. Это как в тех случаях в далёком детстве, когда ты пытаешься врать родителям прямо в лицо о чём-то, хотя они поймали тебя с поличным и уже давно знают всю правду про тебя. — Призрак. Он сказал мне про имена. — Ой ты погляди! — Бабушка всплеснула руками в каком-то восхищении и покачала головой. — И послушная ещё, — она снова заулыбалась, — нашего Заложного не все слушают, а от того и платят много за дурное поведение. Только вот он и сам много не знает, кто бы ему ещё помог с этим всем. Хотя, может быть, этого достаточно будет, чтобы ты как прошлые не закончила. Ты, вроде, девка на вид толковая, головастая. — Как прошлые? — Я напряглась, мысленно представляя количество бедолаг, что были тут до меня и которым, по всему видимому, не повезло отсюда выбраться. — Прошлые-прошлые. Там их столько... Я то не учёная, сказать не могу сколько их было. Это ты дружка своего про цифры всякие спроси, он-то математику хорошо знает. А сейчас чай пей, а то остынет же.