Маршрут 347

      Тяжёлое ватное одеяло прижимало к кровати, никак не желая выпускать меня из своих тёплых объятий. В глаза лишь предательски бил свет из окна, медленно, но верно выводя из сна и заставляя проснуться. Но только для того, чтобы уже с головой закрыться одеялом и свернуться в клубочек. Но даже так не получалось снова уснуть, а со временем и вовсе становилось слишком жарко и было нечем дышать. Из-за этого пришлось всё-таки открыть лицо, чтобы получить порцию столь необходимого живительного воздуха. Только вот я тут же закрылась назад с головой, увидев перед своими глазами комнату, из которой ночью еле смогла унести ноги. В сознании тут же стали вырисовываться различные варианты того, что в нормальном мире могло бы объяснить то, что со мной случилось. Самым желанным, но нереалистичным для этого места был, конечно же, дурной сон. Обычный, но слишком правдоподобный кошмар. Поэтому мне пришлось выбраться из своего укрытия и осмотреть комнату снова. Совершенно ничего в ней не изменилось, а каких-то подозрительных вещей, как те же пятна света на стене напротив окна, не появилось. Даже блюдце неизменно стояло в уголке, только уже без молока. Неужели домовой ночью выпил или кто-то из домочадцев просто вылил утром, чтобы не скисло? Вот это да, уже всерьёз начинаю думать о первом варианте. Считается ли это новой ступенью к получению психологического расстройства или просто адаптация к новому месту обитания?       Ноги отозвались ноющей болью сразу, как только я села. Хотя она уже была на порядок слабее той, что я чувствовала до этого. Сбросив с себя одеяло, я обнаружила, что ступни у меня туго перевязаны бинтами, а оба синеющих от синяков колена были в йодовую сеточку. И всё это с закатанными каким-то образом джинсами до середины бедра. Но боли от последнего совсем не было, да и не перетягивали они ноги, больно вытянутые и свободные сами по себе.       С кухни, за стенкой, раздался свист чайника, отвлекающий меня от рассматривания собственных конечностей. Чайник кто-то оперативно снял с плиты и звук прекратился, сменившись на приглушённые голоса, в которые я постаралась вслушаться. — Сколько она спит? — Да порядочно. Она уснула ещё тогда, когда мы даже из чащи не вышли. Пускай проспится лучше хорошенько, мало ли, что у старой хлебнуть успела. — Бедня-яжка... — В завершении этого слова послышался печальный, сострадательный вздох.       Одного из говорящих я узнала сразу. Это был Доктор. А вот его собеседницей была определённо молодая, но совершенно незнакомая мне девушка. С весьма спокойным, но от того не менее каким-то печальным и выразительным голосом. Он чем-то был похож на те, которым обычно читала стихи моя учительница по литературе и русскому в школе. Видимо, именно такое же произношение она ждала и от нас, когда говорила, что мы читаем без чувств. Только вот ни от кого из нашего класса уж точно так и не услышала. Да и я сама впервые в жизни встретила кого-то с таким голосом после окончания школы и уроков по русскому с литературой. Но пока что в мои планы не входило близкое знакомство с обладательницей столь чарующего голоса. Я решила не посвящать тех, кто был на кухне, в своё пробуждение и послушать их разговор дальше, рассчитывая, что к нему подключится Призрак, о котором я так ничего и не слышала, после того как зашла к бабушке. Даже раньше — я ещё зайти не успела, а он уже пропал. — Тебе сахару сколько? — Пару ложек.       После этого послышался звук размешивания этого самого сахара сначала в одной чашке, а потом и в другой. Ложка мелодично постучала о фарфор в последний раз и была отложена куда-то в раковину. Две. Значит, Доктор на кухне с незнакомкой только вдвоём, скорее всего. И где тогда сейчас Призрак? И что с ним вообще? Стоит ли мне переживать насчёт него в принципе? Он явно это место знает лучше меня, а значит, и знает, что тут можно делать, а что нельзя тоже лучше, чем я. В беду на ровном месте не попадёт ведь... Наверное.       Вставать не слишком сильно хотелось и чувства какого-нибудь невыносимого голода, который было бы невозможно терпеть, тоже не было, отчего я легла назад на кровать. Состояние прямо как при болезни, когда тебе совсем ничего не хочется и остаётся только лежать на кровати, рассматривая то уже выученный наизусть интерьер комнаты, то просто спать. Веки сами собой то закрывались, то открывались, когда с кухни снова раздавались голоса. Время в комнате шло так же медленно и мучительно, как на нелюбимом уроке в школе. Я слышала, как Доктор с незнакомой за стеной обсуждали самые разные, но обыденные вещи. Они уже не говорили обо мне, но и в их беседе ни разу не всплывал Призрак. Зато я смогла узнать, что у доктора в квартире протекает кран в ванной. Это меня даже удивило. Я тут уже достаточно долго времени нахожусь, чтобы заметить это самостоятельно, но всё равно никогда не слышала, чтобы где-то в квартире капала вода. Даже сейчас, пытаясь вслушаться в тишину, возникающую во время пауз в разговоре на кухне, ничего не было слышно. Может, тут слишком толстые стены, вот и не слышно? Скорее всего, раз вчера ночью никто так и не выбежал из своей квартиры на крики и оры той твари.       Затуманенный полудремом взгляд лениво бродил по ковру на стене. От угла к углу его узор постоянно менялся. Не кардинально, практически незаметно. Кажется, все те листья, цветочки и веточки были живыми, то и дело качаясь на ветру, как ветки самого обычного дерева на улице. Но такие фокусы в этом месте меня уже не пугали. Ковёр явно не может меня съесть, даже если и захочет. Хотя откуда у меня такая уверенность в этом? Никто ведь не давал мне гарантии того, что он безопаснее месячного котёнка, а Призрака рядом сейчас нет чтобы быть, уверенной в том, что если что-то и случится, то есть тот, кто решит эту проблему.       Но вот почему он мне помогает? Если судить по словам Доктора в лесу, то в этом месте гостям никто особо не рад. Он и сам-то признался в том, что давно уже лишил бы меня жизни, не встреть я Призрака первым. Но разве я его встретила? Наша встреча выглядела так, будто он со мной и приехал. Или как минимум давно уже ждал меня тут, а от того сам и вышел встречать первым. А если всё так и есть, как во втором варианте, то откуда он знал, что я сюда попаду? Если я спрошу его об этом, он даст мне нормальный ответ или нет? Мне так много вещей нужно спросить у него, а я даже не знаю, сможет ли он сам ответить на эти вопросы. Да и жив ли он сейчас вообще. Хотя нет, смерть мёртвого уже какой-то абсурд. Но что если он сам ничего не знает? Что Доктор, что бабушка живут тут, но помочь ничем мне не могут. А я ведь даже так и не узнала, как мне вернуться назад. Хотя если я попала сюда на маршрутке, то, может быть, я могу и выбраться отсюда с помощью неё? Только вот дремала ли я тогда, когда ехала сюда? Я точно помню вид из окна на лес, кладбище, а после них мои мысли о смерти. Которые почему-то услышал призрак...       Сколько я уже тут? А время в этом месте идёт так же, как в нормальном мире или нет? Что если пока я тут, там, откуда я приехала, уже прошло несколько недель, месяцев, лет? Как же мама отреагировала на то, что её единственная дочь вдруг пропала, да ещё и бесследно? А бабушка, а тётя? А он? Если бы не наша с ним ссора, то решилась бы я практически ночью куда-то ехать? Что если я вообще уже мертв, а это место тот самый Ад или Рай из религиозных небылиц, в которые многие верят? Хотя нет, это уже слишком. Разве на том свете люди могут так просто осознавать или наоборот не осознавать то, что они уже мертвы? Но ведь оттуда никто ещё и не возвращался, чтобы дать гарантии какому-либо из этих вариантов. Может, это место вообще какое-то чистилище для душ, куда попадают умершие неверующие при жизни в Бога? С каких пор я вообще так серьёзно стала рассуждать о таких вещах? Сама же всегда думала о том, что всё это пережиток прошлого. А что теперь? Попала в какой-то бесконечный кошмар наяву и готова и в Бога, и в Дьявола уверовать, только бы дали возможность выбраться отсюда да поскорее. Я точно с ума схожу, если уже не сошла ещё тогда, при первой встрече с Призраком.       Голоса на кухне всё никак не смолкали, но теперь я уже не могла понять ни слова из их речи. Снова что-то непонятное, только пытающееся быть похожим на мой язык. Ситуация как тогда в избушке у бабушки за столом повторялась. Только теперь я не видела говорящих, от чего становилось ещё страшнее. Ничего лучше, чем спрятаться под одеяло в этот момент я не придумала. Голова уже давно болела из-за того, что я всё это время лежала, но теперь боль как будто усилилась. Уже приходилось с силой стискивать зубы, чтобы отвлечь своё внимание на боль в дёснах, а не где-то в затылке. Пальцы сами запутались в волосах, сжимая их и пытаясь выдернуть без моего согласия целыми пучками.       Входная дверь в коридоре хлопнула, резко выдёргивая меня из этого жуткого состояния и заставляя сбросить с себя одеяло. Лёгкие тут же обдало приятным свежим воздухом, хоть и явно пыльным. Я и сама видела то, как из-за моих действий в воздух поднялось ужасно большое количество шерсти. И это при том, что животных в этой квартире я не наблюдала. Часы в коридоре тихо потикивали, протекающий кран звонко отсчитывал каждую новую каплю, а дверь в комнату жалобно скрипнула, прежде чем открыться. Вся квартира будто вновь ожила, после того как её покинула незнакомка. Будто тот самый невидимый для меня домовой вдруг выбрался из своего укромного уголка, а вместе с ним и все те домашние звуки, что обычно не замечаешь, но когда они пропадают, то ты не можешь понять, чего же тебе не хватает. Из коридора из открытой двери тут же протиснулся ко мне тёплый лучик света, освещающий часть комнаты. Когда так быстро успело стемнеть? Только что была середина дня, а сейчас уже глубокий вечер или во все ночь. — Гостья? — На свету отчётливо вырисовывался силуэт Доктора. — Да? — Я щурилась из-за бившего мне в глаза света и неестественно для себя морщила нос. — Мне скоро на работу, а ты ещё весь день ничего не ела. Может, мне тебе что-нибудь сюда принести, если ты не в силах встать?       Я потупилась, не сразу поверив в слова Доктора. Значит, сейчас всё-таки уже вечер, а я весь день провалялась в кровати. Как только бока себе не отлежала. — Нет-нет, я лучше встану, — я уже свесила ноги с края кровати. — А Призрак дома? — Нет, он в морге, — по-будничному спокойно ответил мне Доктор, на что я только и смогла, что в шоке приоткрыть рот и захлопать ресницами. — Как в морге..? — Вопрос прозвучал так, будто меня скинули в колодец, так по пути на его дно я ещё и охрипнуть успела. — Живее всех мёртвых он, не смотри так, будто уже приглашение на его похороны получила. Отсыпается он там, тут-то не где, ты спишь, а раскладушку я ещё не принёс, — он звучал всё так же спокойно, хоть доверия это и вызывало мало. — Отсыпается? — Я недоверчиво посмотрела на Доктора. — Разве ему нужен сон? — Конечно нужен. И еда нужна. И последнее, кстати, тебе тоже нужно. — Он выходит сейчас у вас на работе? — Я встала на ноги и поплелась на кухню, пока Доктор шёл за мной хвостиком. — У меня, у меня. А что, переживаешь за него? — Последнее было сказано с каким-то вызовом в голосе, будто теперь переживать за других просто ненормально. — А что, переживать за своих спасителей в этом месте запрещено? — Не то чтобы. Просто это странно видеть то, как гость думает и переживает о ком-то из этого места, а не о себе. Обычно только наш Заложный обо всех волнуется, без ответных чувств. — Звучит как-то печально, на самом деле. — Ничего тут не сделаель, его этим никто заниматься не заставляет. Смирился уже, я надеюсь.       Я уселась за стол и только поморщилась в ответ на такое заявление. «Смирился». С чего бы кому-то с чем-то смиряться против своей воли? Неприятная ситуация, сама бы в ней никогда не захотела оказаться. Привыкать к чему-то вразрез с самим собой звучит совсем как-то уныло. Особенно ещё и в теме отношений к кому-то.       Доктор прошёл к кухонным тумбам и остановился, о чём-то явно задумавшись. Долго ждать мне того вопроса, который вертелся у него в голове, не пришлось. Точнее вопросов. — Ты как себя чувствуешь? Если что-то съешь сейчас, тебя не вырвет? Меня же не будет ночью, а заложный навряд ли скоро придёт, так что одной побыть придётся какое-то время. А я не думаю, что будет хорошо, если ты за это время сознание потеряешь или ещё что похуже.       Я в лёгкой растерянности посмотрела на Доктора, пока всё ещё слушала то, что он говорит мне. После недавнего случая оставаться одной в этой квартире, да ещё и ночью, никак не хотелось. Ладно мне повезло в прошлый раз, я смогла выбраться самостоятельно, а потом ещё и Призрака встретила, а во второй раз? Разве мне ещё так сильно может повезти, что меня никто не сожрёт или Призрак успеет спасти? Да и будет ли он в состоянии это сделать? Я даже не знаю, что с ним произошло после того, как он пропал. Мне его поблагодарить по-хорошему нужно. Вдруг его из-за меня вообще чуть не съели, пока я в относительной безопасности сидела. Мне, конечно, Доктор всякого наговорил: и про своё желание меня съесть, и про бабушкино, но это всё равно сложнее представить чем то, что кого-то хочет сожрать то многорукое и многоногое существо с фонарём. — Гостья? Ты чего молчишь? — Доктор посмотрел на меня через плечо, не понимая причину неответа на его вопросы и попутно уже доставая бокалы, судя по всему, снова для чая. — А мне можно с тобой на работу?