Маршрут 347

      Мигающая лампа подозрительно потрескивала над головами присутствующих в зале. Все вдруг затихли, тоже услышав адресованный мне вопрос. Я продолжала смотреть на Рябого, никак не ожидая такого предложения от него или ещё от кого-нибудь на своём веку. Это, значит, такие в этом месте развлечения — по гробам стучать? Он случайно в детстве не был тем самым дворовым мальчишкой, что при попадании в подъезд находил себе веселье в том, чтобы стучаться в двери, а потом убегать, пока их хозяин не открыл и шею не намылил? — Кого вы туда затолкали опять? — Доктор снова стал звучать и выглядеть враждебно, обращаясь к Рябому, что только ухмылялся. — Никого я никуда не заталкивал, всё добровольно было вообще-то. Во, сам проверь, — он развёл руками, после чего поднял те перед собой в жесте «сдаюсь» и сделал шаг в сторону от гроба.       Я нервно сглотнула появившийся в горле ком. Хоть этот разговор и не был самой страшной вещью, что могла быть мной услышана в этом месте, каких-то хороших эмоций он всё равно не вызывал. Только снова появились сомнения в нормальности моего принудительного окружения и в правильности их действий. Даже если тот или та, кто сейчас находится в деревянном ящике, согласился на это добровольно, то к нему тоже можно задать пару-тройку определённых вопросов. Например: как он или она ещё не задохнулись там. А Рябому только посочувствовать. Навряд ли ума у него много, раз поддержал такую идею.       Доктор же ещё с секунду смотрел на Рябого, видимо, без слов пытаясь понять, насколько его выходки серьёзны, прежде чем начать что-то делать. В итоге он наконец-то сдвинулся с места. По залу тут же разошёлся звук того, как большая собака царапает когтями кафельную плитку при ходьбе, что затих только тогда, когда Доктор оказался у гроба. Я даже взглянула на ноги Доктора, ожидая увидеть там что-то похожее на обувь Волка из «Ну, погоди!», что и способствовало бы такому звуку, освобождая часть звериной лапы или ещё чего-то. Но нет. Обычные мужские зимние ботинки, тоже весьма старомодные. Впрочем, как и любая другая одежда, на любом другом присутствующим в этом помещении. Тут уже я скорее выглядела как какая-то эмо-неформалка среди людей в офисных костюмах, а не Доктор или Призрак, когда оказывались по-одиночке рядом со мной. Можно подумать, что все в комнате просто актёры театра или какого-нибудь фильма про семидесятые или восьмидесятые прошлого века, что прямо не снимая костюмов отправились на перерыв.       Теперь снова раздался стук костяшек по дереву и никакого ответа из-под крышки как и раньше. Только смешок дедушки с другого конца зала, которого явно забавляла вся эта ситуация с гробом. — Он пустой? — Как будто с обидой, а не злостью в голосе спросил Доктор, поднимая взгляд на Рябого. — Не правда! Там не пусто, просто, видимо, даже тебе открывать не хотят, — он склонил голову к плечу и прикрыл глаза, теперь хоть и снизу вверх, но смотря на того с какой-то насмешкой.       Доктор постучал снова и в этот раз уже наклонился вперёд, нависая над гробом и будто вслушиваясь в то, что происходит внутри него. Но когда ответа не последовало вновь, тот просто стал снимать крышку, благо та не была прибита. Но ему и половины не пришлось открывать, чтобы по ушам ударил недовольный, высокий визг, практически девчачий. Долго думать о том, кому бы из уже знакомых мне личностей мог он принадлежать, не пришлось. Догадки быстро получили своё подтверждение. — Да отстань ты от меня, дятел щедровитый, — уже отчётливо и рассержено послышалось от Призрака.       Пожалуй, вариант с ним в гробу был наиболее неожиданным для меня, хоть и явно в разы был лучше, чем если бы в гробу оказалась какая-нибудь тварь, вроде той с фонарём. А я ведь, кажется, зациклилась на том существе, везде ожидаю теперь того, что снова встречу его или ему подобных. — Ты же вроде не упырь у нас, так чего в гробу забыл? — Совершенно спокойно спросил Доктор, упираясь руками в борта у гроба и заглядывая внутрь, волосы, ранее убранные за уши, тут же сползли ему на лицо, закрывая его от меня и прочих.       Я уже начинаю завидовать тому, как легко он реагирует на все эти вещи, которые бы в другом месте назвали лишь безумием и беспределом. — А он спал там, — вместо Призрака отозвался Рябой. — Но почему не в морге? Я же тебя там оставлял. — А там холодно! — Как обиженный дошколёнок, отозвался из гроба второй. — Там обогреватель ничего не греет, только гудит и гудит. — А тёплая одежда? Ты в чём вообще? — На секунду в зале повисла пауза, во время которой Доктор, видимо, и прошёлся взглядом по призраку. — Я же тебя в другом оставлял, а не в этом. — Да моль к нему пришла, вот он сюда и удрал, — зевая и, судя по всему, начиная скучать при всей этой ситуации, дедушка размашисто почесал затылок. — Ты его в чем оставил сам-то видел? Повезло, что ещё только моль пришла, а не дворняги или ещё какая-нибудь дрянь, — теперь он прозвучал так, будто обсуждал собственного внука за такой поступок.       Какая такая ещё моль могла прийти, что призрак её испугался? Навряд ли это обычное насекомое, но кого тогда они так называют? Ещё какую-то обитательницу этого места, вроде бабушки или что-то другое менее разумное и человечное?       Все присутствующие в зале как ни странно затихли, ничего не говоря больше после слов дедушки. Но и полная тишина во всей этой ситуации не настала. Всё так же трещала лампа, а Призрак завозился в гробу, словно пытаясь там устроиться поудобнее и взаправду лечь спать. Такое себе место для отдыха, конечно. Ему совсем не нужно, что ли, дышать, что он даже в гробу спать готов? Хотя дышит ли он вообще? Нет, точно дышит. Я же сама слышала, как он задыхался тогда, после бега по лестницам. Но что если он дышит не как живой человек постоянно, а только при крайней необходимости или вообще по собственному желанию? Я ещё не призрак и становиться им даже не хочу, поэтому ответить сама на свой же вопрос верно навряд ли смогу. Всё равно что-нибудь надумаю не то, зря только верить в это буду.       Доктор выпрямился, пока Призрак весьма резво выбрался из гроба, в один прыжок приземляясь рядом с Рябым и одаривая его недовольным взглядом. В ответ, впрочем, он получил точно такой же от получателя. Из одежды, что я видела на нём в прошлый раз, ничего не было, хоть и по погоде он снова не был одет. Футболка сменилась на майку-борцовку, а джинсы — на такие же поношенные и потрёпанные временем чёрные шорты до колена. Более современно, чем раньше, ничего не скажешь. И всё-таки я сомневаюсь в том, что ему холодно. Хотя если смотреть на количество бинтов, которыми он обмотан, можно решить, что Призрак уже использует их вместо одежды. Пока в прошлые разы у его была перевязана только ладонь, то в этот раз замотаны были уже обе руки, почти до плеч и частично ноги. Только вот что раньше, что сейчас все бинты были перепачканы в запёкшейся крови и зелёнке, отчего видок у их носителя вызывал такие себе мысли. Фантазия так и наровила дорисовать к его образу всевозможные страшные и уродливые раны, скрытые от любопытных глаз бинтами. Приходилось прикладывать усилия, чтобы отогнать от себя все эти жуткие картинки. — Дорогая Гостья? — Призрак вдруг развернулся лицом ко мне, обходя гроб и выглядя весьма удивлённо, будто никак не ожидая ещё встретиться со мной снова. — Она попросилась со мной, тебя увидеть хотела, — вместо меня ответил ему Доктор.       Удивление тут же пропало с лица Призрака, сменившись неподдельным счастьем и очередной улыбкой, но не такой стальной и противной, что я замечала у Рябого. Чем-то поведение этих двоих и было похоже, но именно в этой похожести и заключалась их разность. То же «дорогая» перед «Гостья» в обращении ко мне, было обозначением какой-то значимости и особенности меня для Призрака, но не вызывало мыслей о каком-то втором дне, как-то же «симпатяшка» от Рябого. Хотя возможно во мне просто говорит параноик, привыкший к жизни в своём бескультурном районе… — А мне так ты не улыбаешься, когда я говорю что скучал по тебе, — Рябой вдруг подбочился, а тон его голоса приобрёл обиженный нотки, но со стороны он всё равно выглядел только как раздутый от собственного недовольства деревенский петух. — Тебе отражение в зеркале пусть улыбается, когда решит вернуться к своему хозяину, — уже скорее как-то игриво ухмыляясь, чем просто улыбаясь от счастья, Призрак отправился к выходу, у которого я всё это время и стояла. — Вы идёте или нам вдвоём в морг отправляться? — Он обратился ко всем присутствующим в зале. — Ты прямо так идти собираешься? — Доктор прошёл к нам и оценивающим взглядом окинул своего братца.       Призрак молча забегал глазами по задавшему ему вопрос, кажется, не совсем понимая, о чём идёт речь или пытаясь сыграть в дурочка перед Доктором. Но под хмурым взглядом долго он в молчании простоять не смог, по-беспечному начиная улыбаться перед тем, как задать ответный вопрос. — А что? Что-то не так? — Он запустил руки в карманы шорт, выпрямляя плечи. — Куртка где? — Куртку съела моль. Она в крови вся была, — Доктор сдвинул брови к переносице, совсем не обрадованный такими новостями. — Ты окочинеешь же, сейчас на улице ночь, морозы ещё сильнее. — Окоченеет и окоченеет, чего волноваться-то? Станет Снегурочкой, значит, волосы как раз из-за иния побелеют, — Рябой вмешался в разговор, подходя к нам и выглядя так серьёзно, будто он рассказывал за кафедрой в университете самые научные и заумные вещи, что только могут быть, а не нёс какой-то бред про Снегурочку и иней.       Призрак только потупился, смотря на доктора, как на своего родителя, что вдруг решил отчитать его за непослушание. Рябой даже недовольным взглядом не был одарен от него, так уж сосредоточено он смотрел на того, кто стоял перед ним. Сам же новоиспеченный «отец» тоже не сдавал планку, видимо, во всю пытаясь прожечь взглядом дырку в своём «сыне» и ожидая, что же ещё сможет сказать тот ему, чтобы выйти на улице в лёгкой одежде. Но ни через несколько секунд, ни через пару минут, три он так ничего и не ответил, только отвернулся и первый опустил взгляд. Прямо как проигравший в игре в гляделки, что всё равно с гордостью решил принять своё поражение. Я себя во всей этой ситуации чувствовала максимально неловко. Как на месте того друге в детстве побывала, когда он пришёл к тебе в гости, а твои родители вдруг решили припомнить тебе о том, какой ты ужасный ребёнок: не помыл за собой тарелку или вообще стали ссориться между собой. Вроде не тебя ругают, а всё равно как-то стыдно и неловко тебе. Ещё и уйти побыстрее хочется, но и друга бросать такая себе затея, совсем расстроится же. Не самая приятная ситуация и не самое хорошее воспоминание, что обычно приходит в голову где-то посреди ночи. Когда уже и спать хочется, и ты устал, но почему-то всё равно начинаешь прокручивать в голове старые события. Обычно ещё в таких случаях начинаешь думать о том, как лучше надо было поступить, что сказать и сделать, и что было бы, если б всё случилось как в твоём «идеальном плане».