Маршрут 347

      В комнате, в которую я прошла следом за Швечихой, приятно пахло каким-то лесом и весной, несмотря на то, что растений и цветов тут было не больше, чем в остальной части квартиры. Советская стенка была заставлена всякими вышивками, книгами и вещами, о предназначении которых я мало что могу сказать. Мягкий гарнитур отдавал ещё большей древностью, чем то, что мне встретилось в квартире Призрака и Доктора. Ажурные ножки с вензелями и такая же спинка у кресел и дивана. Обивка с мелким узором птиц, цветочков и веточек, на выцветшем изумрудном фоне, как так и пестрила в глазах. Ещё куча самых разных подушек, каждая из которых, конечно же, также была расшита какими-то цветочками, листочками и лепесточками. И при всём при этом многообразии вещей, комната всё равно не казалась какой-то захламлённой. Не возникало желания побыстрее убраться отсюда или взяться за уборку. — Я думаю, мы тебе что-нибудь из моих вещей подберём сейчас, а потом я сниму с тебя мерки и что-то на лето сошью, — открывая шкаф с одеждой, та достала оттуда несколько вешалок с платьями. — Я не думаю, что мне потребуется летняя одежда, я не планирую тут настолько долго задерживаться, — я неловко улыбнулась, не зная, как отреагирует на такие новости Швечиха. — Да лето же ещё целая весна и зима, а я к себе вернуться хочу. Она как-то ошеломлённо посмотрела на меня, прежде чем расплылась в снисходительной улыбке. — Милая, лето уже через пару-тройку месяцев, — она сказала это таким тоном, будто обращалась не к своей возможной сверстнице, а к ребёнку, которому нужно объяснять очевидные вещи да так, чтобы он не обиделся. — Но сейчас же осень, ещё полгода до начала лета, — не переставая стоять на своём, слегка ошарашено ответила я. — Осень-осень. Но после неё же лето идёт. — Зима, — как можно более вежливо, поправила я. — Лето, — всё так же невозмутимо ответила мне Швечиха. — А ты уверена?              Я всё в том же непонимании смотрела на неё, которая как зеркало отражала мои эмоции и так же смотрела на меня. Мы обе считали друг друга неправыми по меркам своей правильности. Для неё зима после осени сущая дикость, а для меня наоборот. И всё же, каким образом лето после осени быть может? Сгнившие под снегом листья, с земли при помощи магии назад на ветки поднимутся и позеленеют? Ну, совсем же бредово звучит. Хотя зная то, где я сейчас… — А какой сейчас месяц? — Решив, что моя собеседница путает осень и весну поинтересовалась я. — Полузимник, а за ним скоро уж и свадебник. А там и до лета рукой подать, дни летят, как часы у нас, вот тебе и будет пара-тройка недель до лета, — всё так же невозмутимо ответила мне Швечиха. — Сейчас ноябрь, — в отличие от неё уже начиная терять веру в правдивость своих суждений, более робко ответила я, снова поправляя. — Так это ж девка, по вашему, а не по нашему! — Обиженно поджимая губы и хмуря светлые брови, ответила та мне.       Вот те раз, приехали.       По вашему, по нашему. Я ещё точно нахожусь хотя бы рядом со своим миром или это уже совсем какая-то другая, зеркальная вселенная? Призрак, конечно, что-то мне говорил, про какую-то «Неё», которая что-то там имитирует, но Она имеет отношение к этому? Наверное, имеет, хоть я и не уверена наверняка. Я тогда же на морозе только и слышала, как собственные зубы стучат. Я и не думала как-то размышлять о том, что он там мне рассказывает, притом так неожиданно. Тоже мне, нашёл «подходящий» момент… — Не переживай, ты со временем привыкнешь, — она вдруг улыбнулась, будто пытаясь так приободрить меня. — В самом начале все не понимают, а потом привыкают. — Но я не хочу привыкать и мне это не нужно. Я собираюсь вернуться к себе, а там ничего такого и в помине нет. Никаких самых разных тварей, живых призраков, странных конфет и времён года наоборот… — А ты уверена? — Она чуть приподняла брови, будто так пытаясь заставить меня сомневаться в собственном личном опыте или желании вернуться. — Ты о чём ещё? Я во всю эту мистику не верю, — ответила я как можно более уверенно, а у самой уже мурашки по спине толпами бегают.       Ну, нет. Это просто самовнушение из-за пережитого стресса. В самом деле, какие ещё могут быть в нормальном мире призраки? Это антинаучно, да и вообще религией навязано. Вот вся эта вера в магию и злых духов. Существуй что-то такое взаправду в нынешнем-то веке со всеми его технологиями, все СМИ бы об этом кричали во всё горло. — Я разве мистика? — Уже совсем обиженно и как-то расстроенно произнесла Швечиха, прижимая к груди одно из платьев на вешалке. — Нет, я, конечно, отсюда редко куда выхожу, свой уголок хоть боком пролезть — всё лучше, но и среди наших есть частые гости вашего берега. Вот смутьян, например, или заложный наш… Хоть со вторым, наверное, сложно встретиться там у вас. Его тут-то не все гости и не всегда видят, а у вас, поди, с этим всё ещё хуже. — Не все видят? — Переспросила я. — Не все, не все. Хотя он у нас вон какой ма-аленький. Заметить просто сложно, особенно тем, кто без очков ходит или под ноги себе не смотрит, — она беззлобно улыбнулась.       Шутка про рост Призрака, конечно, была к месту в какой-то степени, но с другой стороны, мне теперь покоя не даст эта информация. Не все видят его, значит. Почему я тогда вижу? Клиническую смерть мне вроде не доводилось пережить за свою жизнь ещё и бабушка моя никакая не ведьма потомственная, чтобы мне дар мёртвых видеть передать могла… Точно, ещё его волнения, когда он пришёл за мной с Доктором. Он тогда же испугался, что я его больше не вижу. Выходит, мёртвые чего-то, да боятся. А его лично пугает то, что его больше никто не увидит? Так-то страх весомый, навряд ли кто захотел бы стать невидимым для всех наблюдателем на целую вечность. А вечность ли? Призрак сможет умереть повторно? Или так он уже просто бесследно исчезнет? Насколько невежливо будет его расспросить про это? Или окружающих. Нет. Второе уже точно перебор. Это какое-то вторжение в личные границы. Я бы не хотела, чтобы кто-то таким образом узнавал обо мне то, что я не хочу рассказывать первому встречному. Да и доверие моё к друзьям точно бы поубавилось, узнай я что они так просто что-то моё, личное рассказывают малознакомым людям по первой просьбе. — Как насчёт этого? Примеришь? — Она протянула мне вешалку с платьем, которое было в моде ещё при молодости моей бабушки, но при этом всё равно выглядело достаточно симпатично и свежо, в сравнении с той одеждой, что я видела на прохожих на улице, прямо-таки сейчас будто то с манекена на витрине модного бутика прошлого века сняли, а не из шкафа достали, не иначе. — Неплохое, — я улыбнулась, всё ещё было неловко от того, что Швечиха согласилась дать мне свою одежду, чтобы не выделяться среди жителей данных мест. — Отлично! Тогда примеряй, — она резко толкнула меня в грудь вешалкой с платьем, тем самым отдавая так её мне. — Я сейчас ещё что-нибудь такое подберу. Фасон понравился, да? Или расцветка? Так-то тебе подходит бордовый, ты вон какая бледная, но я думаю нужно взять ещё что-то по светлее. Розовый? Белый? О, а может, малыша спросим? Он же художник у нас, во всех этих сочетаниях цветов точно разбирается. Да и ему будет интересно на свою подружку в обновках посмотреть. А то ходишь в этом, совсем как-то… — Она наконец-то осеклась и замолчала, пока у меня уже кругом голова пошла от её щебетания.       Вот же болтушка, оказывается, и даже не нуждается в поддержке её речей. — Какая же я ему подружка? Мы же знакомы всего ничего, — облегчённо вздыхая, ответила я, зацепившись краем уха за ошибочное суждение Швечихи. — А ты уверена? — Её голос стал более спокойным, хоть и запала излишней уверенности не истратил. — В чём? В том, что мы ещё слишком мало знакомы и недолго общаемся, чтобы стать друзьями? — Да. Ты не думала о том, что вы уже были знакомы раньше? — Да нет, бред какой-то, я бы запомнила, — уводя взгляд к окну, будто пытаясь уверить в этом саму себя, а не Швечиху, ответила я.       Вечереет или это уже предрассветные сумерки? Плохой вопрос, не отвлёк. В угол поставить мало, такого негодника…       А если и впрямь знакомы? Он же показался мне знакомым с самого начала. Но если знакомы, почему я его не могу вспомнить? Да и он, кажется, не узнает меня, в таком случае. Или узнал, но не подаёт виду? Теперь ещё это мерзкое чувство преследует, когда знаешь что-то, но не можешь вспомнить, как это называется. При том, кажется, с именем моего постоянного спасателя, а не с какой-то мелочью для разгадки кроссворда. Неужели можно вот так просто и неосознанно забыть целого человека? Ещё и мёртвого. А он ведь говорил что-то о том, что его век короче, чем у живого, потому что он жив, только пока его помнит кто-то. Или не так он говорил… Но ведь это же надо было так облажаться моей памяти, чтобы я кого-то забыла! Я же не так много друзей и знакомых за свою короткую жизнь имела, чтобы так просто кого-то забыть. Не так много людей на моей памяти жизнь закончили при помощи собственных рук. Вообще так-то никто не делал этого. Так почему тогда я не могу его вспомнить? Хотя бы имя. Даже не то, кем он был. — Ну, так… Примерять будешь? — Всё это время молча смотря на то, как я метаюсь в собственных догадках и прожигаю в оконной раме дырку взглядом, Швечиха указала на платье у меня в руках. — Да-да, буду, — ещё не до конца отойдя от собственных рассуждений, я стала снимать с вешалки вещь, попутно закивав головой, подобно тем фигуркам собак, что часто ставят у руля в машине таксисты. — Если тебе не нравится, мы можем подобрать что-то другое. Тебе не нужно ходить в том, что не в твоём вкусе, только из желания не обидеть меня, — она как-то неловко улыбнулась, убирая руки за спину. — Нет, всё правда хорошо, мне нравится, — я тоже постаралась выдавить из себя улыбку, чтобы хоть так убедить Швечиху в том, что с одеждой всё в порядке.       А вот о себе я такого же сказать не могу, к сожалению. Да и стоит ли? Разве так благодарят тех, кто спасает тебя если и не ценой своей жизни, то здоровья и рассудка? Как вообще Призрак отнесётся к тому, что я его не помню, если узнает про это и окажется, что мы всё-таки были раньше знакомы?       Швечиха уже по-счастливому просто улыбнулась моему ответу, вновь сильно оживившись и решив больше не медлить с примеркой платья. Стоит отметить, что её позитивный настрой весьма заразителен. Я и сама не смогла сдержать улыбки, смотря на себя в зеркале, приделанном внутри дверцы в шкафу. Видеть себя в таком образе было непривычно. Я уже давно не носила платья или юбки, и вот снова. — Думаю, по талии подогнать немножко и будет замечательно, — беря меня за плечи, она прижалась своей грудью к моей спине и хмыкнула, резко развернув к вхожу в комнату лицом. — Мальчики, подойдите! Нам нужен взгляд со стороны независимого от моды пола!       Я не смогла сдержаться, прищурив глаза и выдав из себя болезненную улыбку. Слишком громко. В ушах даже зазвенело…