Маршрут 347

      Я дернулась, как ошпаренная, больно стукнувшись затылком о спинку кровати и резко переходя в сидячее положение. Открыв глаза, я вовсю почувствовала что значит, когда из них искры сыпятся, так ещё и свет от солнца из окна слепил, отчего пришлось щуриться, морщиться и отворачивается. Надо бросать эту привычку дёргаться как при припадке, а то такими темпами без головы останусь. Всё к этому уже идёт. Сегодня затылок, завтра лоб, послезавтра вся голова садовая… — Гостья? — теперь я уже более спокойно развернулась на звук, а не дернулась, приоткрыв один глаз и уставившись им на Доктора в дверном проходе. — Да? — я проморгалась, ещё не до конца соображая хочу ли я есть буквально после того, как проснулась, или просто не хочу обидеть своим отказом хозяина жилища.       В ответ мне лишь кивнули и снова ушли, так и не сказав, стоит мне уже сейчас идти следом или ещё можно остаться в комнате и поваляться в кровати какое-то время. Удивительная магия спального места работала и тут. Вечером не уснуть, а утром — не встать. Но всё-таки надо узнать, что мне сейчас стоит делать. Решив даже спросить об этом Призрака, я глянула себе в ноги, где тот должен был быть, если всё же решил остаться на ночь в моей компании. Но его там уже не было. — Гостья, ты там идёшь? Всё остынет же, невкусно будет, — снова раздался за стенкой голос Доктора, отвечающий на мой вопрос, который было некому озвучить. — Иду-иду, — только встав с кровати, я поморщилась от того, каким холодным оказался пол в квартире и как этот холод защипал на ранах у моих ступней. — Ты не утопился ещё? — чуть не столкнувшись с Доктором в коридоре, я уставилась на дверь в ванной, по которой тот барабанил.       Объяснение ситуации не заставило меня долго ждать, поскольку практически сразу в коридор из ванны вывалился Призрак. Видимо, его всё-таки смогли заставить переодеться и помыться до того, как он начнёт вонять. Хотя нельзя сказать, что это помогло ситуации с его внешним видом. Всё равно выглядел как оборванец в сильно заношенной и вытянувшейся домашней одежде, так теперь ещё и с мокрыми волосами. Кудри и вся лохматость из-за этого распрямились, поэтому волосы просто свисали вниз длинными тёмными паклями. Прямо как девочка из звонка, только мальчик из радиопередачи. Как раз это изобретение человечества снова шумит на кухне, уже гармонично чередуя белый шум и какую-то новостную сводку. По крайней мере, мне так показалось — слов всё равно никак не разобрать. — Ну что, похож на утопленника? — Доктор на мгновение сунулся в ванну и вернулся от туда с полотенцем, набросив его на голову Призрака, в том числе так закрыв ему и лицо, на котором красовалась уже обыденная, блаженная улыбка-ухмылка. — Утрись и иди за стол, — уже развернувшись и, снова почти столкнувшись со мной, тот завис на мгновение, перед тем как добавить, теперь уже обращаясь и ко мне: — Ты всё ещё тут? А есть кто будет? Остынет — разогревать снова не буду. Собирай вас всех по квартире, как курица цыплят по курятнику, никакой самостоятельности.       Я сдержанно пфекнула сама в себя оттого, как сейчас поведение Доктора похоже на то, что я видела всё своё детство у своей же родной матери.       Но вот после прибытия на кухню уже стало не так весело-задорно. За столом сидело что-то, покрытое сплошным чёрным мехом, который был немного длиннее на голове существа и там же уже смешивался с перьями, и вот это уже каким-то чудом было заплетено в пару жидких коротких косичек. Стоило мне только встретиться взглядом с этим созданием, как мы обе зависли, не рискуя пошевелиться первую пару секунд после начала зрительного контакта. Я не сразу поняла, что уже видела «это» где-то и что «это» и есть, та самая Домашняя, о которой мне рассказывал Призрак и с которой он даже поделился ночью банкой сгущёнки. По окончанию внезапно начавшейся игры в «гляделки» между нами, та вскочила со своего места и уже было хотела побежать на меня или прочь с кухни, но была усажена за плечи назад Доктором, который в свою очередь явно не был обрадован таким внезапным порывам к забегам на короткие дистанции. — Сиди и доедай. Она тебя точно не съест, — но Домашняя только пристально пилила меня взглядом, пока Доктор говорил с ней.       Конечно, я её не съем, а кто мне наоборот так скажет, дав мнимую гарантию, что эта Домашняя меня не проглотит за один присест, как удав, решив, что завтрак маловат был и нужен ещё десерт? Или вообще все трое за завтраком меня покормят, а на обед уже главным блюдом стану я.       Но Домашняя на месте спокойно всё равно не просидела долго. По приходу к нам Призрака она тут же стала всячески кривляться и вертеться перед ним, прежде чем начать резко и очень быстро мотать головой так, будто она собака и отряхивается от воды. Такое странное поведение было мало чем мне понятно, а то, что со временем с Домашней стали сыпаться перья и целые клочки шерсти, понятности мне не добавляло. — Да вы совесть поимейте хотя бы. Я тут убираюсь, намываю, а они как всегда. Может, мне вообще уйти, чтобы вы вокруг засрались? Я же уйду, так всё — в квартиру не войти будет уже через неделю, — бросив кухонное полотенце на край раковины, Доктор подбочился, наблюдая за Домашней и её выходками.       У меня за спиной тут же послышался сдавленный смех Призрака, в момент переходящий в кашель. Я ещё даже не успела подумать про это, как весь укор во внешнем виде и строгость в голосе Доктора обрушились на больного. А вот Домашняя, не пуская момент, резко прошлась длинным хвостом, чем-то напоминающий щётку, по полу, собирая мех и перья в кучку, что тут же куда-то исчезла, стоило той только попасть под табуретку, на которой сидела эта странная особа. — Ты вообще лечишься? — Я не болею. Я симулирую, — весьма уверенный тон для откровенного вранья в глаза. — Да-да! За-лож-ный си-му-ли-ли-ли-у-ю… — Я тут же обернулась на весьма высокий голос, что мало того, что произносил слова по слогам и не совсем правильно, так ещё и звучал так, словно кто-то научил разговаривать гибридного ребёнка кошки и какой-то синицы или, на крайний случай, мелкой, визгливой собачки.       Такой странный голос и такая же манера речи под стать ему, просто никак не могли быть проигнорированы моим любопытством. За свою достаточно короткую жизнь я случайным образом встретила очень много людей с самыми разными особенностями речи, но что-то такое слышала, конечно же, впервые.       Источником звука была Домашняя, успевшая сильно измениться за какие-то минуты, что я на неё не смотрела. Какой-то Барабашки из страшилки за столом сидела всё ещё не отличающаяся модельной красотой, но зато похожая на человека очень тощая девушка лет двадцати или больше, с длинным носом, огромными глазами навыкате и заплетёнными волосами всё в ту же пару тонких косичек. Вот это чудеса перевоплощения у местных. А Доктор с Призраком так же умеют?       Несмотря на то, что человеческое обличье Домашней выглядело старше, чем тот же Призрак или даже я, интеллектом людей таких лет она не отличалась. То и дело повторяла, как попугай, какие-то отдельные слова за теми, кого слышала, начинала резко и громко визжать и беспорядочно дёргалась; то хватала вещи со стола, то начинала вертеться на месте, как юла, то накручивала на длинные крючковатые пальцы кончики косичек, подносила их ко рту и начинала слюнявить и кусать. После последнего, я настолько хорошо рассмотрела её игловидные зубы, которыми не по-человечески в большом количестве был усеян её рот, что запомнила этот вид точно надолго. Если конечно вообще не навсегда.       Сомневаюсь, что всё, что я тут увидела, вижу и увижу ещё возможно забыть когда-то, если случайно не лишиться памяти, тоже где-то тут. Неподалёку от Кукольного Театра или Некрополя. А что? Сходил на представление после завтрака, в обед тебе собрали похороны, а перед ужином ты решил, что тебе нужно продолжить существование как какой-нибудь упырь, но свою жизнь до смерти нужно забыть любой ценой. А то мало ли совесть начнёт мучить оттого, что съел случайно свою первую любовь, которая каким-то образом сюда забрела по ошибке.       Неприятное чувство поступающей тянущейся тошноты в миг наступило мне на пятки и на горло, когда на столе прямо перед мной оказалась большая тарелка с блинами с мясной начинкой. Блюдо с сложенными в нём зажаренными до золотистой корочки блинчиками, от которых ещё вовсю шёл пар, у меня не вызвало никакого аппетита, чего нельзя было сказать о Домашней. Она жадно откусывала большие куски теста с мясом и глотала их не жуя, тихонько повизгивая, судя по всему из-за обожжённых дёсен и языка. Или Доктора, что просто с волчьим аппетитом поедал плоды своих кулинарных дел, щедро сдабривая их перед этим сметаной с чесноком. Меня так и выворачивало на обратную сторону от этого, даже если я пыталась не думать о том, чьё же мясо было использовано для начинки и что сейчас едят мои соседи по столу. Спокойствия не добавляла по-мертвецки безразличная мина на лице у Призрака, что наблюдал за всем этим, но сам не спешил притрагиваться к еде. При всём моем желании не поддаваться панике и не верить паранойе сейчас я была уже готова в любую секунду вскочить на ноги и пулей вылететь из квартиры. Знать бы только для этого, куда вылетать. Я сижу сейчас за одним столом с каннибалами. Людоедами. В неизвестном городе и мире. — Почему не ешь снова? — я даже растерялась, думая, что это уже обращаются ко мне, но нет, этот вопрос Доктора, к моему счастью, был адресован Призраку.       Тот, так же как и я, всё ещё сидел с пустым блюдцем и только смотрел на блины, не спеша к ним притрагиваться и тем более есть.       Я же стянула с тарелки пару штук, но вот беда: один из блинов предательски разорвался, и на блюдце перед мной вывалилась щедро набитая до этого внутрь начинка. Мясной фарш, обжаренный лук и какие-то специи. Кажется, ничего необычного. Такой вид должен вызывать аппетит, но у меня что-то выходило только наоборот. Хоть я и ничего не ела до этого, я почувствовала, как ком из желчи уже подходит к горлу, отдавая мерзкой горечью на корне языка. — Воняет же, — только и протянул Призрак, брезгливо отодвигаясь от стола руками с противным скрипом деревянной табуретки о старый паркет. — Ничего не воняет, — всё ещё спокойно ответил ему Доктор, продолжая свою трапезу. — Нет, воняет, —не переставал стоять на своём тот.       Я сама даже принюхалась, чтобы узнать чем же это «воняет», что так не нравится Призраку. Может быть, благодаря этому и у меня получится отказаться от завтрака и не пробовать данный кулинарный шедевр. Но был только запах сливочного масла, зажаренного блинного теста и мяса с лучком — ничего мерзкого и противного я не учуяла. Такая себе из меня была бы собака-ищейка. — А чьё это мясо? — явно не наученная ни собственным опытом, ни родителями, всё-таки решила поинтересоваться я у мужчин, пока те ещё не развязали дружеско-семейную ссору о воняет-не воняет.       О чём я вообще думаю, спрашивая такое за столом с очевидными людоедами-каннибалами? «Нет, что ты, дорогая Гостья, это курятина со свининой и никакой человечины!» Может, я у мамы приёмная, раз такая несообразительная и думаю только после того, как сделаю? Она уж точно более толковая женщина, чем я, и в такой ситуации о глупых вещах никого не спрашивала бы.       Я нервно закусила нижнюю губу, пока все за столом молча посматривали на меня и на друг друга. Такое впечатление, что каждый из троицы ждал момента, когда его сосед или соседка расскажут мне всё как есть, первым или первой взяв на себя ответственность за правду. Или за ложь: вопрос совести, если ту ещё не съели. — Мя-со о-оно всегд-та мяс-сное, — снова начиная набивать рот блинами, будто говоря самую обычную истину, Домашняя потупила на меня взгляд так, что можно было подумать это у меня какие-то проблемы в развитии, а не у неё. — Человечина, — сразу за ней, уже дал свой ответ и Доктор, не смотря даже в мою сторону. — Что-то не устраивает? Брезгуешь?       Когда тот всё-таки решил глянуть на меня, стало уже совсем не по себе. Будто я у голодной собаки прямо из пасти кость выдернула и теперь уже на зубах у животного не свиная нога хрустеть будет, а моя. — Давай поспокойнее, ты её пугаешь и тех… — Призрак был в наглую перебит Доктором, не успев сказать и половины планируемого слова в своей объяснительной речи. — Я — никого не пугаю. Это просто она боится. — Потому что ты звучишь пугающе. — Потому что она слишком трусливая. — А я нет! Я сме-лая! — просто влетая с двух ног в этот разговор, Домашняя закричала настолько громко, что у меня стало не на шутку больно резать в ушах.       Доктор с Призраком тут же замолчали. Они сами со стороны выглядели так, что до сих пор не смогли привыкнуть к повышенной шумности Домашней, хоть и живут с той определённо не первый день. Выражение на лице Доктора вообще как-то скосило, будто собаке стало больно от слишком высокого звука, и она, прижимая к голове уши, морщится и пытается не слушать это. А вот я ни к кому из троицы не привыкну вообще. И видимо, даже не из-за недостатка времени, а из-за слишком сильно отличающегося склада ума и жизни от тех, кого мне уже посчастливилось тут встретить. — Да ну вас обоих, — Призрак встал из-за стола и принялся доставать из кухонного ящика печенье, вафли и банку с каким-то вареньем.       Всё это сладкое добро оказалось на столе передо мной, прямо на месте блинов с мясом, блюдце с которыми было отодвинуто поближе к Доктору с Домашней. Не прошло и секунды от того момента, как я схватила вафлю и принялась поедать её, чтобы хоть так перебить всё ещё не отпускающую тошноту. Призрак что-то даже хотел сказать мне, но снова зашёлся в приступе кашля, уже даже с хрипами. История с по матерински заботливый ворчанием Доктора над больным повторилась. Только в этот раз тот из-за кашля ничем не мог парировать в ответ, только мотая головой, закрывая рот рукой, а свободной отмахиваясь от говорящего. При таких моментах сложно связать в голове образы людоедов из мира нечистых и самых обычных людей с точно такими же, как у всех, по-семейному обыденными отношениями. Если так хорошо подумать, то не так уж и страшно с ними, пока они не хотят из тебя фарша накрутить, конечно. Кто-то же живёт не по одному десятку лет с психопатами и маньяками, а те навряд ли безопаснее, чем условный Призрак или Доктор. Домашняя не в счёт, у неё точно нездоровые наклонности имеются, и с ней наедине я ни под каким предлогом не останусь. Больно надо, случая в ванне хватило по самое горло во всех смыслах.       Я вошла в какой-то транс, уже и не слушая, о чём те говорят и спорят, а просто смотря в одну точку где-то за спиной Доктора и лениво жуя вафлю с шоколадной прослойкой. Таким образом я не только пропустила всё мимо ушей, но и не смогла вовремя поймать момент, когда всё прекратилось, причем на стороне Доктора с очень неожиданной, как и всё тут для меня, фразой: — Значит сидишь дома и лечишься. На рынок я и с Гостьей твоей схожу, заодно увидит, что за мясо ей тут есть придётся, чтобы с голодухи не сдохнуть раньше, чем домой поедет.       Что?       Я растерянно заморгала, только ещё перестав считать невидимых ворон, но момент вмешаться в разговор и что-то узнать и понять из него, был уже упущен. Доктор с Призраком уже успели вернуться к трапезе, а Домашняя и вовсе доедала порцию моих блинов, что была украдена ей прямо из-под носа мамы-утки во время этого подобия спора.