Мой долг

Джейсон стоял перед раковиной, разглядывая лицо в зеркале. Красные щеки, красные уши, бешено бьющееся сердце. Понять что это означало смог бы даже ребёнок. Джейсон умылся охладив лицо прохладной водой. Какого хуя? Неужели Джейсон который только недавно переживал о Нике и его судьбе так быстро переключится на банальную похоть? Фу, блядь. Как ему не стыдно краснеть сейчас в объятиях Салима, когда там остались его друзья. Живы ли они, или…       Изнутри жрало и ломало. Болезненные спазмы вихрились по внутренностям. Тяжёлое дыхание с хрипом заставляло двигаться грудную клетку. «Они живы!» — иначе думать нельзя, иначе, почему жив он?       «Смерть прежде бесчестия». Джейсон теперь вообще имеет право носить такие громкие слова на своей коже? Он оглянулся в поисках какой-нибудь жёсткой щётки, но не найдя принялся царапать ногтями слова отпечатанные на предплечье. Какой он теперь морпех? Какой он теперь солдат? Какой он теперь человек? Стоило признать, что когда выбравшись из-под забора дворца Салим убеждал Джейсона идти вместе с ним, Джейсон уже совсем не хотел оставаться. Салим предлагал сказку. Не потому, что счастливую, а потому, что несбыточную. Салим предлагал спокойствие, Салим предлагал поддержку. Но ведь, он поймёт какой Джейсон на самом деле человек. Так же как понимали все его временные родители. И Салим поймёт. Что ж, тогда наверное стоит начинать отсчёт. У него есть год в котором Салим будет с ним рядом.       — Что ты творишь? — Салиму предстала весьма пугающая картина. Джейсон расцарапывал свою татуировку при этом мечтательно улыбаясь, поэтому Салим схватил его за руку. Джейсон только сейчас заметил, что он продолжал царапать собственную руку. Взглянув на неё он увидел ряды капелек крови.       — Но ведь это неправда, — сказал Джейсон совсем без эмоций.       Происходящее выглядело и звучало будто через толщу воды. Всё было приглушённым и искажённым. Кажется Салим тащит его куда-то. Вот он сидит и чем-то белым водит по руке. Щипит. А теперь и всё предплечье белое.       — Джейсон! — Салим схватился за руку тянущуюся к перевязке. — Перестань.       Наверное останутся шрамы. А если вся рука будет в шрамах, татуировка наверное совсем не будет видна. Ай       — Джейсон! — Салим хлопнул его по ладони.       Чувства постепенно возвращались, марево перед глазами рассеивалось. Боль помогла.       — Зачем ты это сделал, Джейсон? — как будто Джейсон знает. Просто сделал.       Но Салим выглядел таким несчастным. Неужели… Неужели у Джейсона не будет даже года?       — Прости, — Джейсон низко опустил голову. Салим же поднял его лицо за подбородок.       — Я не злюсь, Джейсон. Я очень сильно за тебя испугался.       — Прости, — снова тупо произнёс Джейсон. А что ещё говорить?       — Пожалуйста, не делай так больше, — Джейсон лишь кивнул. — Нет. Пообещай, что больше так не сделаешь.       «Тогда ты меня простишь? Тогда у нас будет наш год?»       — Обещаю, — так хочется верить, что Джейсон ничего не испортил, но верить не получается.       Салим тяжело выдыхает и обнимает Джейсона. Джейсон прижимается плотнее прекрасно понимая, что он этого не заслуживает и что он об этом пожалеет. Они оба дрожат боясь расцепить объятья. Они оба устали. Они оба только сейчас почувствовали как сильно их вымотал этот тяжёлый день. Потому, они засыпают сидя на диване в руках друг друга.