Мой долг

Салим понимал, что для того, чтобы убедить Джейсона в его значимости понадобится время, но времени у него было совсем немного, через неделю они отправятся в Сирию и этой недели было одновременно слишком мало и слишком много. Слишком много, чтобы удерживать Джейсона от побега буквально ежечасно и ежеминутно, и слишком мало, чтобы Колчек поверил, что он нужен хоть кому-то в этом мире, кроме тех, кто обречены на смерть во дворце Саддама. Но Салим пытался.       — Расскажи мне о себе, — внезапно и для себя, и для Джейсона спросил Салим.       — Чего тебе рассказать? — угрюмо пробормотал Колчек.       — Что угодно, расскажи о своей семье, например.       — Нет у меня семьи, — спокойно проговорил Джейсон смотря в кружку чая перед собой. — О Боже, не делай такое лицо, как будто собираешься сказать «Мне жаль». Даже если хочешь сказать, не говори, хорошо?       — Хорошо, — Салим не знал, что сказать ещё, поэтому продолжил мягкий допрос: — Расскажешь?       — Да, всё просто: меня забрали от родителей, когда мне было два года, я их не помню. Некоторое время я был в приюте, пока мне не нашли семью, где я прожил год. Затем снова приют, затем снова новая семья на год. И так каждый год до восемнадцати лет.       — Аллах…       — Да не, всё окей, — постарался успокоить Джейсон. — Они были неплохие и в приюте были неплохие матери-настоятельницы. Всё было мирно.       — Но ведь… — Салим не знал, стоит ли ему продолжать, он не знал, какую это вызовет реакцию, но все же спросил: — Но ведь ты каждый раз надеялся, что вот эта семья будет последней, той, в которой ты и останешься?       — Не каждый, — Джейсон кажется стал мрачнее тучи. — До одиннадцати лет, да. Потом я просто смирился, что вот это — моя семья на этот год и не более.       — Но ведь…       — Хотел! Мечтал! Жаждал, конечно, но уже не надеялся! — Джейсон сорвался на отчаянный крик. Он закрыл лицо руками, он трясся мелкой дрожью и раскачивался из стороны в сторону. — Зачем ты спросил? Что ты хотел услышать? Хотел узнать есть ли у меня хоть кто-то кто меня ждёт? Нет! Меня не ждёт ничего, кроме квартиры, данной мне государством под процент.       Салим замялся, ведь именно это он и хотел узнать, надеялся найти хоть что-то что тянуло бы Джейсона к жизни, но пока было лишь то, что подталкивало глубже в пучину тревог.       — Прости. — Салим подошёл к Джейсону и положил руку ему на плечо. — Я не хотел сделать тебе больно.       — Я знаю, — кивнул Джейсон. — Надеюсь, ты узнал достаточно. Я, наверное, пойду.       Джейсон скрылся в комнате Зейна и закрыл дверь, оставив Салима в ещё более тревожных мыслях. Получится ли у Салима вытащить Джейсона из всего того, что ему пришлось пройти? Не сделает ли он хуже? Не заставит ли ещё сильнее погрузиться в ту бездну, из которой Джейсон сбежал на войну? Как же всё это непросто. Петляя мыслями из стороны в сторону, Салим нашёл только одно доступное сейчас решение — просто быть рядом. Большего он предложить не мог, по крайней мере, пока.       — Джейсон, — шёпотом произнёс Салим, заходя в комнату.       Джейсон лежал на кровати сжавшись в комок. Он не спал. Нахмуренные брови и с силой стиснутые веки говорили о желании скрыть это. Салим вытащил из-под ног Джейсона скомканный плед и укрыл им, пригладил торчащие каштановые волосы и присел около кровати на пол, упёршись спиной в матрас.       — Я буду рядом, Джейсон — всё так же тихо говорил Салим. — Я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы ты жил и был счастлив, даже если ты этого не хочешь. Ты не хотел этого слышать, но мне действительно жаль. Но мне жаль не твоих родителей, которых ты даже не помнишь, мне жаль тебя. Как бы ты не храбрился, я даже представить не могу как тебе было больно каждый раз, когда… — и Салима обхватывают сзади и с силой сжимают его плечи.       — Молчи… прошу, помолчи, — сквозь голос слышно, что дыхание Джейсона сбито и он вот-вот заплачет.       — Джейсон.       — Пожалуйста, просто помолчи — Джейсон уткнулся носом в макушку Салима.       И Салим замолчал. Он старался не шевелиться, боясь лишний раз потревожить Джейсона, отчаянно хватающегося за чужие плечи. Тот тяжело дышал, впиваясь ногтями в ткань домашней футболки, и горячие капли капали Салиму за шиворот. Когда дыхание Джейсона немного успокоилось Салим взялся за напряжённые пальцы на плече и мягко сжал их. Пальцы ослабли и их удалось оторвать от смятой ткани. Салим встал и обернулся. В глазах Джейсона читался страх, но чего он боялся? Осуждения? Нет, не похоже. Поэтому Салим присел рядом с ним на кровать.       — Я рядом. Не бойся, — а затем просто обхватил Джейсона и прижал к себе. Джейсон же уткнулся лбом куда-то в район ключицы и вновь беззвучно заплакал.       Видимо в объятиях Джейсону постепенно становилось легче, его дрожь унималась, дорожки слез высыхали на его щеках, ладони, вновь вцепившиеся в плечи, расслаблялись, и Джейсон поднял голову.       — Бля. — Джейсон утёр нос и, стараясь не смотреть Салиму в глаза, поднялся. — Прости за этот цирк. Пойду я, умоюсь, — и отступил от кровати.       — Не нужно передо мной извиняться. Я всегда готов тебе помочь. — Салим смотрел Джейсону в упрямо отвёрнутое лицо.       — Ага… да… — Джейсон заметно смутившись ретировался в сторону ванной, а Салим продолжал смотреть туда, где только что была его спина.       Да, это будет непросто, но Салиму хотелось верить, что он сможет помочь.