Снитчи и песни

«Why did love put a knife in my heart? Why did love open up my scars?» (Dorothy — Gun in My Hand)

Они сидят в баре до глубокой ночи. Гарри весело — алкоголь расслабляет и помогает не думать о том, что он пьёт с человеком, которого много лет считал мёртвым, и его музыкальной группой в пабе, где иногда слышится переливчатый смех невидимого ребёнка. Что ж, жизнь Гарри никогда не удавалось назвать нормальной. В конце концов Лейла решает, что утром ей нужно рано вставать, и прерывает импровизированную вечеринку. Кейко и Дэйв прощаются с коллегами, барабанщица крепко обнимает Гарри, и они удаляются. Дэйв пьян не меньше Поттера, а Кейко всю ночь пила одну только колу, и потому твёрдо ведёт своего парня под руку. Несмотря на опьянение, Гарри отчётливо понимает, как сильно ему не хочется, чтобы заканчивалась эта ночь. Он не желает отпускать то, чего так отчаянно желал многие годы. Ему кажется, что, стоит отвести взгляд от Снейпа, как тот растает в воздухе, словно призрак. Интуитивно он чувствует, что на следующей неделе уже не встретит здесь зельевара, что тот исчезнет повторно. К такому Гарри совсем не готов. Он задерживается, помогает работникам паба собрать вещи. Лейла говорит, что без труда сделает это сама, Джим от помощи не отказывается, а Гарри просто хочется подольше побыть рядом со Снейпом. — Да бросьте, — произносит наконец его бывший профессор. — Они справятся. Длинные пальцы обвивают запястье Гарри, и это прикосновение обжигает, оставляя на коже невидимые отметины. Они идут в подсобку, Снейп берёт свою куртку и, чтобы её надеть, отпускает руку Поттера. Гарри испытывает странную потребность вновь прильнуть к этому человеку, пока тот опять не ушёл, не превратился в пыль на ветру, в историю на страницах пожелтевших от времени книг. Он едва удерживается от того, чтобы снова дотронуться до Снейпа, продевающего руки в рукава кожаной куртки. Северус шагает к двери чёрного хода: — Откроете? — Без проблем, — говорит Гарри. Ему не нужно доставать свою палочку — даже пьяный он может справиться с обычной Алохоморой. Замок щёлкает, и Снейп выскальзывает в темноту улицы. Гарри колеблется, но потом в открытом дверном проёме возникает ладонь. Гарри молча хватается за неё, шепчет: «Нокс» и запирает за собой дверь. Они идут быстрым шагом, взявшись за руки. Гарри следовало бы чувствовать себя странно, но это ведь в любом случае сон, туманный, непостижимый и невозможный. Он крепко сжимает длинные пальцы. Пока он держит Снейпа за руку, тот не сумеет исчезнуть, не так ли? Они пересекают пустые улочки и оживлённые проспекты. Люди проходят мимо них, кто в одиночку, кто парами. В прохладном воздухе весенней ночи, держа за руку незнакомца, Гарри чувствует себя странно, так, словно шагает рядом с парнем, которого только что подцепил в пабе, а не с человеком, знакомым ему с одиннадцати лет. Он понятия не имеет, куда они направляются, просто молча следует за Снейпом, отставая от того на один шаг. И где-то в глубине души Гарри надеется, что идея, о которой он даже думать боится, сегодня наконец станет правдой. Гарри до такой степени пьян, что, когда они останавливаются у двухэтажного здания и Снейп ищет в кармане ключи, он спрашивает, слегка задыхаясь: — Где мы? — У моего дома, — невозмутимо отзывается зельевар. Позвякивают ключи, со скрипом отпирается подъездная дверь, и Гарри тянут вверх по лестнице. Звон ключей раздаётся опять, секунда — и парень переступает порог квартиры Снейпа. Северус закрывает дверь, бросает ключи в маленькую миску, стоящую рядом на стойке, и разувается. Следом за ботинками он снимает и чёрные, с маленькими зелеными кактусами, носки. Он идёт на кухню, гремит посудой. Хлопает дверцами шкафов. Открывает кран, наполняет водой стакан. Гарри снимает обувь и проходит чуть дальше. Он чувствует себя так, как годы назад, в день, когда впервые увидел Хогвартс. Снейп по-прежнему остаётся для него незнакомцем. Он не видит в квартире ни висящих на стенах цепей, ни чёрных штор, не пропускающих свет уличных фонарей, ни (к счастью) биологических препаратов в стеклянных банках. В квартире Снейпа нет даже камина, только белые, с серым оттенком, стены, тёмный паркет, элегантный L-образный диван угольно-серого цвета, большой стол посреди кухни и простые, но удобные на вид белые стулья. Телевизор, старый проигрыватель. Тостер. Достаточно быстро оглядеться вокруг, чтобы понять, что это дом магла, и то, о чём Гарри весь вечер догадывался, но старательно игнорировал, теперь становится для него фактом: Снейп отказался от волшебного мира. От их мира. Зельевар держит в руке стакан пузырящейся воды: — Выпейте это, чтобы завтра не раскалывалась голова. Гарри послушно пьёт, не задавая вопросов и не сводя глаз со Снейпа, чувствующего себя в своей тарелке. В его нынешней тарелке, которая представляет собой не шкаф с зельедельческими ингредиентами, а довольно опрятную квартирку в центре Лондона. Снейп выпивает свой стакан воды, рассматривая Гарри в упор: — Я пойду приму душ. Будьте как дома. — Что я делаю в вашей квартире, Снейп? — выпаливает Поттер. Он достаточно пьян для того, чтобы, не задумываясь, задать этот вопрос, но не до такой степени, чтобы услышать ответ, каким бы тот ни был. — Сейчас три часа ночи, и мы оба пьяны. Где ещё вам хотелось бы быть? — Нигде, — бормочет Гарри себе под нос. — Я бы мог аппарировать. — Об этом не может быть и речи, Поттер. В вашем состоянии это травмоопасно. Вовсе нет. Гарри возвращаться домой подвыпившим не впервой. А ещё у него есть право создавать портключи, но Снейпу об этом необязательно знать. — Значит, я… Остаюсь на ночь? — осторожно спрашивает он. — Решать вам. Но не забудьте закрыть за собой дверь, если будете уходить. Северус направляется в ванную, но Гарри ещё не готов его отпустить. Он подходит к нему и крепко хватает за руку: — Не уходите пока! Он прекрасно осознаёт, с какой мольбой смотрит на Северуса, и тот мягко говорит: — Я не ухожу далеко. И оставлю дверь слегка приоткрытой, — Гарри заставляет себя разжать пальцы, позволяя ему ускользнуть. — Не наступите на кошку! — говорит Снейп, переступая через лежащую на полу чёрную тряпку. И действительно не закрывает дверь в ванную. — На кошку? — переспрашивает Гарри, и вдруг встречает взгляд больших жёлтых, словно сверкающие звёзды в центре чёрной дыры, глаз «тряпки». Он подходит ближе и садится на корточки. — О, здравствуй. Кошка мяукает и потягивается. Гарри гладит её, и в ответ она дружелюбно тычется в его ладонь носом. Гарри берёт её на руки и замечает красный ошейник. «Рукавичка». Он выпрямляется, прислоняется к дверному косяку: — У вас есть кошка Рукавичка? У вас? Кошка? Которую зовут Рукавичка? Стягивая футболку, Снейп осторожно приоткрывает дверь ванной ногой. Его джинсы расстёгнуты, и Гарри может разглядеть синюю резинку трусов. На рёбрах зельевара вытатуирован чёрный, с горящими белыми глазами, фестрал. Рукавичка мурлычет, увидев хозяина. Готов мурлыкать и Гарри. — Мне нравится эта кличка. — Да. Да, мне тоже нравится. Кличка, — говорит Поттер, с трудом отводя глаза от голого торса Снейпа. Футболка падает в корзину для белья. — Она любит лежать у меня на груди. Зимой рядом с ней не так холодно. Гарри может представить эту картину даже чересчур хорошо: расслабленно развалившись на сером диване, Снейп смотрит телик. Его ноги укрыты клетчатым пледом, а чёрная кошка лежит у него на груди. Какая идиллия! Не хватает здесь только Гарри. Когда Северус делает движение, чтобы стянуть с себя джинсы, он отворачивается и напоминает себе, что весьма пьян, а пьянство, как известно, приводит к глупостям. — Так что мне прикажете делать в вашей квартире, пока вы принимаете душ? — громко интересуется он, услышав звук льющейся из крана воды. — Продолжать гладить Рукавичку, ей это нравится. Или вынюхивать секреты. Вы ведь этим любите заниматься, не так ли, Поттер? Гарри не нужно напоминаний. Он с любопытством расхаживает по квартире профессора и находит старые виниловые пластинки в коробке. В основном — рок, но есть и классическая музыка. Гарри даже узнаёт несколько песен, которые слышал в пабе в исполнении Снейпа. Угол у окна совершенно зелёный. На короткий миг ему кажется, что наконец-то он нашёл крупицу человека, который был знаком ему раньше, но это не так. Ни один вазон в жилище Северуса не может быть использован в Зельеварении. Гарри примечает несколько орхидей разных цветов, маранту, бромелиаду и каланхоэ, сансевиерию и алоэ, драцену и множество кактусов — обыкновенные растения, которые он уже видел в Норе, на Тисовой улице и дома у Гермионы и Рона. На книжной полке он находит только одну неподвижную фотографию. На ней запечатлены Снейп, Лейла, Джим и ещё какой-то мужчина. На рамке выведен текст, смысл которого Гарри не сразу разбирает в полутьме комнаты. «Видишь, старик, четвёртый десяток — вовсе не конец пути. М». Он не замечает, что Северус выключил душ, пока тот не оказывается рядом с ним. Около пяти долгих секунд Гарри сдерживается, прежде чем повернуться к нему. Волосы Снейпа собраны в пучок, его мокрый торс обнажён, а нижнюю часть тела прикрывает банное полотенце. Белые глаза фестрала, кажется, предупреждающе сверкают, призывая Гарри не пялиться на тёмные соски и родинки на груди зельевара. Полотенце прячет от его взора ещё одну татуировку, изображающую пернатое существо, и разглядеть Поттеру удаётся лишь набитые на бедре крылья. Он отводит взгляд, выдыхает, чувствуя разливающееся по телу тепло, и отчаянно желает дотронуться до Снейпа, но в руках, к счастью, по-прежнему держит кошку. Снейп прислоняется к книжной полке: — Это фото мне подарил Марк. Муж Лейлы, — он забирает фотографию у Гарри, мимолётно касаясь его ладони тёплыми пальцами. — Я дружил с ним многие годы. Странно, что Снейп вот так просто рассказывает это ему. А ещё странней то, что Гарри действительно хочется его слушать. Он желает узнать о жизни этого человека как можно больше, всё, что возможно. И всё же едва осмеливается протянуть руку. — Дружили? — Он погиб через пару месяцев после того, как было сделано это фото. ДТП. Немного не дожил до сорокалетия. Пожалуй, для некоторых это и правда конец пути, — голос Снейпа становится мрачным, и он кладёт снимок обратно на полку. — Что ж, душ в вашем распоряжении. Полотенце на раковине. Гарри опускает Рукавичку, которая тут же увязывается за Снейпом в спальню, куда тот отправился, чтобы одеться. Гарри ещё раз смотрит на фото, на улыбающегося зельевара. Всего два года после войны — и Снейп улыбался. Шесть лет Гарри не жил, а существовал, и перед глазами у него всегда стояли чужие воспоминания. «Вы и раньше были таким?» — хочет спросить он. Неужели Гарри просто этого не заметил, потому что в классе, при учениках, Северус вёл себя совершенно иначе? Но он не осмеливается. Храбрости ему алкоголь не добавил. Он идёт в душ, намыливает своё тело мылом профессора, которое, судя по всему, по идее должно пахнуть дождём. Запах и правда приятный, но совсем не похожий ни на что существующее. Гарри вытирается полотенцем и оказывается перед выбором: вернуться ли ему в комнату, завернувшись, как Снейп, в полотенце, или надеть свою не слишком чистую одежду? Можно очистить её с помощью заклинания, но отчего-то ему кажется, что это было бы неуместно. Он ведь в квартире Снейпа, а значит, должен учитывать здешние правила, и если Северус не использует магию, то и Гарри не стоит. Снейп решает дилемму, просунув ему вещи в щель приоткрытой двери: — Не знал, что вам нужно. Гарри берёт одежду, скользнув взглядом по поблёкшей метке у него на предплечье — слабому напоминанию о человеке из прошлого. — Спасибо, — говорит он, натягивает рубашку и шорты, решив отказаться от пижамных штанов, и выходит из ванной. В квартире темно, один только маленький золотистый огонёк в спальне служит ориентиром. Гарри колеблется, глядит на диван, на котором, как полагается, лежит несколько декоративных подушек, но непохоже на то, что Северус хочет, чтобы он спал здесь сегодняшней ночью. Он делает глубокий вдох. Это прекрасно. Снейп жив, и ему предстоит провести ночь рядом с ним. У него бывали сны как получше, так и похуже, чем этот. Он знает, что завтра проснётся с похмельем в своей постели, но сейчас позволяет одурманенному алкоголем разуму убедить себя, что происходящее — правда. Гарри заходит в спальню и видит кровать у противоположной стены под двумя окнами. Снейп уже устроился под одеялом и явно ждёт, когда уляжется Поттер, чтобы можно было погасить свет. Гарри проскальзывает под белое в полоску цвета морской волны одеяло, нащупывает пару клоков кошачьей шерсти и поворачивается к Северусу спиной. Свет выключается, Снейп тоже поворачивается и, скорее всего, тоже на бок. Край кровати слегка прогибается под лёгкими лапами. Гарри чувствует, как элегантная и грациозная кошка проходится по его ногам, видит, как тёмная тень поднимается по торсу Снейпа. — Что, Рукавичка, кто-то занял твоё место? — произносит глубокий голос, преследующий его не только во снах, но теперь и в реальности. Кошка возмущённо мяукает и устраивается с другой стороны, наверное, свернувшись калачиком у груди зельевара. Сейчас три часа ночи, и Гарри только что прожил самый длинный день своей жизни, но заснуть ему отчего-то не удаётся. Он не ощущает усталости и точно знает, что, уснув и проснувшись, окажется в мире, в котором нет Снейпа. — Поттер? — слышится неуверенный мягкий шёпот. — В закулисной комнате… Вы действительно не пожелали остановиться даже после того, как узнали, что это я, да? Гарри выдыхает с открытым ртом, чтобы Северус этого не услышал, и чувствует, как гулко стучит его сердце. — Да. Я не хотел останавливаться, — честно говорит он, ведь пьяным людям на следующий день позволено обвинить в своей нечаянной откровенности выпивку и запросто отказаться от своих слов. На другом конце кровати на пару долгих секунд воцаряется тишина, а потом зельевар отвечает: — Хм. На самом деле, я тоже. Пальцы Гарри впиваются в мягкую подушку. — Тогда почему мы остановились? — едва слышно спрашивает он. Вновь тишина. На этот раз ещё более долгая. — Потому что вы ненастоящий, — наконец отзывается Снейп. Его голос чуть приглушен подушкой, кошкой или, может быть, одеялом. — Вы — словно призрак из прошлого, стоит закрыть глаза, и вы исчезнете. Удивительно, до чего много призраков в этой комнате! Гарри чувствует боль в сердце, сглатывает и оборачивается. Но боятся ли они одного и того же? По одной ли и той же причине? Осторожно, будто каждое движение способно разрушить этот хрупкий момент, Гарри придвигается к Снейпу поближе. Он протягивает руку, скользит ладонью по чужому бедру, задирает пижамную рубашку и касается рёбер. Его прикосновения мягки и почти незаметны. А потом он всем телом прижимается к спине Снейпа, обхватывая рукой плоский живот. Гарри зарывается носом в чёрные пряди волос, вдыхает аромат мыла, которым мылся он сам. — Я не призрак. Я настолько телесный, насколько это возможно, — выдыхает он в затылок профессора. — Я чувствую, — фыркает тот, прижимаясь спиной к эрекции Гарри. — Простите за это, — извиняется Поттер, ощущая, как заливаются краской щёки, но длинные пальцы обвиваются вокруг его запястья и тянут вниз. — Не стоит, — шепчет Северус, проводя их соединенными руками по своему собственному возбуждённому члену. В эту редкую ночь бессонница Гарри не мучает.