Снитчи и песни

«Feel the death grip of fear wrap a claw around your petrified heart, Ain't no way to make you stay…» (Son Little — Oh Me Oh My)

Просыпается Гарри, естественно, в одиночестве. Мужчина, рядом с которым он засыпал, исчез, а вместе с ним исчезли и тепло его тела, и его запах. Но Гарри ничуть не расстроен. Он ведь с самого начала знал, что всё это ему снится. Северус мёртв. Он переворачивается на спину и случайно придавливает собой кошку, тут же отвечающую возмущённым мяуканьем. Гарри вскакивает, надевает очки и непонимающе смотрит на лежащее на кровати животное. Кошка перекатывается на спину, играя, хватает лапами воздух. Гарри гладит её живот, и она довольно урчит. Но у Поттера же нет кошки! А вот у Снейпа из его сна кошка была. — Рукавичка, — говорит он, и кошка кусает его. Гарри хочет отдёрнуть руку, но острые когти впиваются в его кожу. Гарри осматривает явно чужую квартиру, и, заслышав тихие шаги босых ног, уже ожидает увидеть певца с невыразительной внешностью, песочными волосами и бесцветными глазами, но нет, в дверях стоит Снейп. Его волосы взъерошены ото сна, поношенные светло-серые пижамные штаны низко сидят на бёдрах. — Доброе утро, — он подавляет зевок и чешет живот через рубашку, на которой, прямо над его сердцем, красуется надпись: «Roses are red, I’m going to bed». Гарри чувствует, что влюбляется в него ещё больше. — Чай или кофе? — Кофе, — отзывается парень и поднимает кверху покрытую кошачьей шерстью ладонь. — И монтировку. Снейп фыркает и снова зевает: — Это ловушка. Никогда не чешите ей животик. Гарри знает, что ему следует встать, одеться и катиться отсюда к чёртовой матери. Он больше не пьян, похмелья у него нет, как нет никаких оправданий, чтобы задержаться в квартире Снейпа подольше. Только желание, разумеется. Он смотрит в окно. Лондон залит мягкими лучами утреннего солнца. Спешат на работу люди, сигналят машины, и Гарри вдруг понимает, что, вероятно, давно уже должен быть в Министерстве, но так и не двигается с места. Хоть всё и не закончилось с пробуждением, уход из этой квартиры, прощание с Северусом наверняка будут значить, что он больше никогда не встретит этого человека. Гарри помнит прошедшую ночь так же ясно, как день. Помнит всё, от концерта и поцелуя, до паники и последовавшей за ней выпивки. Эти воспоминания слишком похожи на сон, они кажутся потусторонними, чересчур невозможными, даже несмотря на прижимающуюся к его ноге кошку. Он делает движение, чтобы встать, когда Снейп возвращается с двумя чашками, но зельевар хриплым со сна голосом говорит: — Останьтесь, — а после забирается обратно в постель, протягивает Гарри напиток, откидывается на спинку кровати и отхлёбывает горячий кофе. Гарри пьёт, держа кружку двумя руками, позволяя теплу согреть своё тело. По идее, он должен был бы чувствовать дискомфорт или неловкость, как это часто бывает, когда просыпаешься в чужой постели утром после попойки, но никакого смущения он не испытывает. Только уют: прижимающийся к нему плечом Снейп, громко мурлычущая Рукавичка, греющий душу аромат свежего кофе. К этому Гарри мог бы легко привыкнуть, и именно потому ему сейчас ужасно обидно. Ведь стоит переступить порог этой квартиры, как всё будет кончено. — Вы всё ещё поддерживаете связь с… Членами Ордена? — через некоторое время нерешительно, словно боясь прервать тишину, интересуется Снейп. Гарри догадывается, к чему он клонит. — С некоторыми из них. Кингсли по-прежнему Министр магии, так что я часто его встречаю. Когда есть свободное время, я навещаю Хагрида и Минерву. — Как она? — Хорошо. Она преподаёт ЗОТИ уже пятый год и очень этим гордится. Гриффиндор уже несколько лет подряд выигрывает Кубок Хогвартса, но она говорит, что дух соперничества уже не ощущается так остро, как раньше. Снейп глубоко вдыхает и делает глоток кофе: — Она всё ещё меня ненавидит? Гарри на мгновение прикрывает глаза. Ему кажется, в сердце вонзили клинок, и боль от удара едва выносима. — Никто не ненавидит вас, Снейп, а она уж тем более. Она чувствует себя ужасно оттого, что сражалась с вами, что всегда сомневалась в вас, что не доверяла вам так, как Альбус, — проговаривает Гарри, толком не зная, говорит он о своих чувствах или о чувствах Минервы Макгонагалл. — Ей жаль, что она не может извиниться перед вами, что вам никогда не узнать, что значила для неё ваша жертва. Она сожалеет, что не сумеет сказать вам, что именно вы дали ей силы встретить конец, что никогда не сможет должным образом отблагодарить вас за всё, что вы сделали для Победы. Снейп молча подносит кружку к губам и касается ладонью лежащей на кровати руки Гарри. Парень чувствует прикосновение тёплых пальцев, и сердце его начинает болеть ещё больше. — Ей нужно понять, что у меня не было выбора. Я убил человека. Убил Альбуса Дамблдора. Для всех было бы лучше, если бы я погиб. Гарри накрывает рукой ладонь Снейпа, переплетает их пальцы. — Не для всех — произносит он, с трудом выговаривая каждое слово. Снейп не отвечает, и тишина кажется горькой, как свежий кофе, который подают в «Honey Dukes». И всё же Гарри смакует напиток и наслаждается близостью зельевара. — Когда вам нужно идти? — спрашивает тот, когда их кружки пустеют, не оставляя причин оставаться в постели. — Который сейчас час? — Около десяти. Гарри фыркает: — В таком случае, я на три часа опоздал. Снейп понимающе кивает, глядит на него и предлагает с едва заметной усмешкой: — Завтрак? — Конечно, почему бы и нет, — прыскает со смеху Поттер. Они перемещаются на кухню. Снейп готовит яичницу с беконом, а Гарри нарезает помидоры и огурцы. Делаются тосты, раскладывается по тарелкам еда, и они усаживаются друг напротив друга за большой стол. — Выходит, вы совсем не пользуетесь магией? — В последнее время нет, — откусывая хлеб, отвечает зельевар. — Я не смог бы уйти, не оставив позади прошлую жизнь. — Занимаетесь чем-нибудь ещё, кроме пения? — Я помогаю Лейле в баре по выходным, но в остальном, нет. Мне хватает заработка, который просто покрывает расходы. — Правда? — недоверчиво спрашивает Гарри. — Я пытался снять недалеко от Министерства квартиру, но маглы помешаны на ценах. Так что либо пением в лондонском пабе действительно можно хорошо заработать, либо… — он с намёком подозрительно косится на Северуса. Тот ухмыляется: — Скажем так: хозяин вёл себя грубо, а когда мы подписывали контракт, я ещё не отказался от магии. Гарри громко смеётся. — Вы применили Конфундус? — Вы — аврор, а я в розыске, так что я не стану отвечать на этот вопрос. — Я не при исполнении. А вас, Снейп, никто не разыскивает, — пожимает плечами Гарри. — Да что вы? Разве убийство больше не является наказуемым преступлением? — Является, — Поттер закатывает глаза. — За исключением тех случаев, когда человек ради благой цели идёт на него по чужому приказу. Снейп приподнимает бровь: — Вы серьёзно? — Да. Вы были оправданы во время суда. Я… Я показал им воспоминание, в котором Дамблдор просил вас убить его, чтобы уберечь Драко. Только этот момент. А миссис Малфой рассказала о Непреложном обете. Мгновение Снейп выглядит шокированным. Он кладёт свои столовые приборы на стол и откидывается назад, невидящим взглядом глядя перед собой. — Все эти годы я оглядывался через плечо и скрывался… И всё впустую, ха… — И это ещё не всё! — осторожно продолжает Гарри, не зная, как Северус воспримет следующую новость. — Вы не в розыске, Снейп. Напротив, вы — национальный герой! Вас наградили орденом Мерлина первой степени. Сперва Снейп смеётся, но затем понимает, что это не шутка. — Герой? Я? О, Поттер, на такое больше никто не способен. Только вы могли превратить меня в мученика! — Ещё Минерва, — смущённо признаётся парень. — Невероятно, — Снейп хмыкает, проводит по волосам пальцами. Он качает головой, будто считает сказанное обманом, но постепенно, кажется, принимает услышанное или, по крайней мере, решает вернуться к еде. На пару минут воцаряется тишина, и Гарри использует её, чтобы набраться смелости и задать вопрос, не дававший ему покоя с тех пор, как он узнал, что выступающий в пабе певец и есть его бывший профессор. — Почему вы занялись музыкой? — спрашивает он, гоняя по тарелке яичницу. — Это долгая история. — У меня полно времени. — Разве? — Северус выгибает бровь. Гарри опоздал на работу на четыре часа. И всё-таки он кивает: — Ага. На это. На вас. Во взгляде антрацитовых глаз мелькает нечто такое, что заставляет его вздрогнуть. — По правде сказать, из-за Марка, человека, которого прошлой ночью вы видели на фотографии, — зельевар указывает на книжную полку. Гарри не нужно оборачиваться; он помнит лицо, весьма заурядное, но красивое, помнит коротко подстриженные волосы, голубые глаза, двухдневную щетину и широкую улыбку. — Как вы с ним познакомились? Он ведь не был волшебником, да? — Временами у меня было чувство, что он блестяще владеет легилименцией, но нет. Он был обычным психологом. — О. — Да, — вздыхает Снейп, отодвигая от себя пустую тарелку. — Не совсем то занятие, которого ждёшь от основателя Приятелей, не так ли? Гарри хихикает, когда Рукавичка запрыгивает к нему на колени и потягивается, после сворачиваясь в пушистый чёрный комочек. В нетерпении услышать продолжение истории, он выжидающе смотрит на Северуса. Удивительно, но тот продолжает: — Я был очень подавлен после смерти Лили. Меня не покидало чувство вины. Жизнь разваливалась на части, люди, которых я когда-то считал друзьями, желали мне смерти. Альбус сохранил мне жизнь только потому, что я был полезным или мог однажды таковым стать. Я вынужден был жить в Хогвартсе и преподавать, а это дело я ненавидел. Выхода не было. Мне едва исполнилось двадцать, а жизнь, казалось, уже была кончена. — Что произошло? — Я встал на путь саморазрушения, — Снейп пожимает плечами, будто говорит о чём-то простом. — Для этого мне не потребовались ни наркотики, ни алкоголь. Я просто перестал есть и двигаться без крайней необходимости, я охладел ко всему вокруг. Апатия, депрессия, называйте это состояние как хотите. Я просто ждал, когда Тёмный Лорд возродится и положит конец моему существованию, ведь у меня не хватало смелости сделать это самостоятельно. Минерва, конечно, такого исхода не желала, — он нежно смеётся. — Она вытащила меня из Хогвартса, подальше от избалованных сопляков, превративших мою жизнь в сущий кошмар. По выходным мы ходили в походы, обедали в пабах в разных уголках Англии. Она сделала всё, что могла, чтобы заставить меня понять, что у меня есть будущее. — Она познакомила вас с Марком? — Нет. Но я по сей день уверен, что встреча с ним тоже была неслучайной. Я ждал Минерву, мы должны были пообедать в лондонском кафе. Ни с того ни с сего ко мне подошёл Марк, а Минерва так и не появилась. Позже она сказала мне, что приходила, но не стала прерывать нашу беседу. Я даже запомнил её слова: «Нам обоим нужно, чтобы вы нашли себе пару, Северус. Это пошло бы вам на пользу», — Снейп усмехается, поднимается из-за стола, берёт тарелки и идёт к раковине. Гарри поднимает кошку на руки и следует за ним. Ему неловко задавать подобный вопрос, однако он чересчур любопытен, чтоб промолчать: — Так вы с Марком?.. — Мерлин, никогда! — фыркает от отвращения зельевар. — Он был натуралом, познакомился с Лейлой вскоре после встречи со мной. Но мы много разговаривали, вместе проводили выходные. Он помог мне пережить моё горе, как умел, учитывая, что я мог поведать ему лишь о том, что по своей вине потерял близкого друга. По крайней мере, так мне казалось. А через время мы отдалились друг от друга, но он всё равно всегда был рядом со мной, когда мне это было нужно. За это я вечно буду благодарен ему, и за Лейлу тоже. — Почему вы перестали дружить? Впервые за два неполных дня Снейп медлит с ответом: — В то время было немало проблем, — только и говорит он. И от его интонации Гарри внезапно становится холодно. Он умеет читать между строк, как бы сильно Северусу ни хотелось скрыть правду. — Вы имеете в виду меня. Моё поступление в Хогвартс было причиной того, что вы отдалились от Марка. Снейп поворачивается, с его рук капает пена: — Нет, — произносит он. — Вернее… Не только. В то время все чувствовали, что надвигается буря. Были признаки. Тогда я, возможно, винил вас в том, что вы вернули меня в реальность, но на деле обвинять надо было себя самого. И, может быть, Тёмного Лорда… Самую малость, — уголок рта Снейпа приподнимается в невесёлой усмешке. Он поворачивается к раковине и продолжает: — Годы преподавания в школе… Я ненавидел их, но с вашим появлением всё изменилось в лучшую сторону. Шестерёнки пришли в движение, наконец-то вы были в замке. Спасение вашей жизни стало моим единственным приоритетом, моей целью. Вы подарили мне смысл. Гарри отпускает кошку и подходит ближе. Он толком не знает, что делает, движется на автопилоте. Он хочет этого каждой клеткой своего тела, хочет до боли в конечностях. Он кладёт руки на спину Снейпа, прижимается к его затылку лбом, целует позвонки и лопатки. Ему недостаёт храбрости заключить зельевара в объятия, но, может быть, довольно и этого. Северус неподвижен. Покрытые пеной ладони опускаются на край раковины. Гарри чувствует, как расслабляются под его пальцами мышцы. — Что это? — мягко интересуется Снейп. — Извинение? Вы последний человек, которому следует просить у меня прощения, Поттер. Действия Гарри настолько далеки от извинения, насколько вообще возможно. Придумали ли для них какое-нибудь слово? Сладость тепла чужой близости, страстное желание, выражаемое движениями, а не чувствами, ноющая, вызывающая покалывание в пальцах потребность. — Поттер… Гарри не может решить, что ему стоит сказать, и потому прерывисто выпаливает сразу всё, прижавшись к острым лопаткам: — Извините. И спасибо. Я по вам очень скучал. Простите меня. Снейп поворачивается, мокрые руки ложатся на спину Гарри, пропитывая влагой его тонкую рубашку, и держат крепко, безжалостно прижимая его к тёплому телу. — Не надо… — Да, — твёрдо заявляет парень, прижимаясь головой к груди Снейпа и слушая стук его сердца, здорового, сильного и живого. — Да. Он чувствует горячее дыхание Северуса, зарывшегося в его непослушные волосы носом. Тот делает выдох и говорит едва слышно: — Я тоже. Когда они отстраняются друг от друга, Гарри не решается поднять взгляд и посмотреть на профессора, боясь того, что может необдуманно сделать. Он отворачивается, с притворным вниманием осматривает баночки со специями и травами, и слышит раздражённое фырканье за спиной. Снейп возвращается к посуде, а Гарри прислоняется к стене, неотрывно глядя на его спину. — А потом вы погибли, — желая узнать продолжение истории, просто говорит Поттер. — Покинули… — меня. — …Нас. — Да, — признаёт Северус. — После… Смерти я должен был найти место, где можно было бы затаиться на время. И я обратился к Марку и Лейле. Они помогали мне раньше, помогли и тогда. Я начал работать за барной стойкой, а порой и на кухне. Вот тогда-то он понял, что у меня хороший голос. Видите ли, когда я работаю, то нередко посвистываю или пою. Эта привычка сформировалась у меня за годы зельеварения. Произносишь ты магические заклинания или поёшь старую рок–балладу — по правде сказать, разница небольшая. Однажды вечером Марк услышал моё пение и сказал, что я обязательно должен стать участником группы. — И вы согласились? Так запросто? — разинув рот, спрашивает Гарри. — Разумеется, нет. Я не собирался стоять перед незнакомцами на сцене и делать то, в чём я был совершенно неопытен. — И всё же… Вы передумали. — Во время выступлений Приятелей Марк был как никогда настоящим. Он основал группу на пару с Джимом около десяти лет назад, чуть позже к ним присоединился Уилл. Кейко пришла после меня. Больших амбиций у них никогда не было, но хобби это для них было важно. Мы считали, что группа распадётся в первую же ночь после гибели Марка. Но… — Джим убедил вас продолжить? Северус покачивает головой: — Лейла. Она заявила, что стыдно не использовать такой голос. Конечно же, я всё равно отказал ей. Пение не интересовало меня. Но она сказала, что мой долг перед Марком — хотя бы попробовать продолжать. Марк дважды спасал мою жизнь, и если я мог хоть на какое-то время уберечь от распада его группу… Стоило попытаться. — Она поступила как выпускник Слизерина, — с усмешкой отмечает Гарри. — Да, во многом поэтому мы так крепко и дружим. В итоге я согласился на одно выступление. С тех пор прошло уже целых пять лет. — И группа Марка до сих пор не распалась, — тепло улыбается парень. — Но хватит о моём прошлом, — закрывая кран, говорит Снейп, берёт полотенце и начинает вытирать тарелки, чтобы потом расставить их по местам. — А что насчёт вас, Поттер? Как прошли последние семь лет жизни Избранного? Гарри пожимает плечами, хоть зельевар и не может этого видеть. — Пожалуй, довольно неплохо. После Победы я сдал ЖАБА и сразу же поступил в школу авроров. Закончил её. Теперь я аврор. — О да, гордость и удовольствие, которые вы испытываете от работы, так и слышатся в вашем тоне, — через плечо отшучивается Снейп. — Что, неужели всё до такой степени плохо? — Абсолютно ужасно! Без преувеличений, я ненавижу каждую минуту своего рабочего дня. Жаль, что в школе мне никто не рассказал о том, чем занимаются в Аврорате. Ежедневно мы заполняем не меньше бумаг, чем произносим магических заклинаний. На деле, бумаг даже больше, ведь мы пишем отчёты обо всех чарах, которыми пользовались в течение дня. Честно говоря, это кошмарище. — Тогда почему вы до сих пор не ушли в отставку? — Не знаю. Рон уже ушёл. Но работа аврора — единственное, что у меня получается. Снейп заканчивает с посудой и вытирает полотенцем руки: — Вы ведь знаете, что можно помочь Волшебному миру и другими способами, не сражаясь с тёмными магами? — поворачиваясь к Гарри, проговаривает он, указывает на диван, и они присаживаются. Гарри до сих пор кажется нереальным тот факт, что он проводит пятничное утро со Снейпом, сидя на диване в пижамах. — О да, и какие же? — Ну, к примеру, целительство. Изготовление волшебных палочек. Политика. Обучение детей основам ЗОТИ. У вас неплохо получалось, не так ли? — Откуда, чёрт возьми, вам вообще об этом известно? — смеётся Гарри. — Да бросьте, вы полагаете, Альбус не знал, чем вы занимались? Как вы себя назвали? Словами грандиозными и солидными, а? Гарри становится пунцовым, но отвечает, не стесняясь, глядя прямо в антрацитовые глаза: — Отряд Дамблдора, и, чтобы вы знали, мы были хороши! — Мне ли не знать. Эти маленькие подлецы… — Северус не договаривает, ведь речь идёт о друзьях Гарри, и произносит лишь: — О, как они раздражали меня в мой последний год в Хогвартсе! — Простите за это, — начинает было Гарри, но Снейп отмахивается от его извинений. — А что насчёт Уизли и Грейнджер? У них всё в порядке, надеюсь? — Да, по правде сказать, замечательно. Гермиона беременна. Снова. Она ждёт мальчика, и это безумно расстраивает мою малышку Рози. Она так хотела сестрёнку! — Такую трагедию в юном возрасте нелегко пережить, — Северус улыбается. — Сколько ей лет? — В этом году будет четыре. Умная ведьмочка, прямо как её мама! — И кто же её счастливая мать? Вопрос на мгновение сбивает Поттера с толку, но затем Снейп отводит взгляд, и внезапно всё становится ясно: — О нет, она не моя, а Гермионы и Рона. Роза их первенец, а скоро родится маленький Хьюго. Я её крёстный. — Понятно, — тянет Северус. — В таком случае… Мистер Малфой? Он поднимает взгляд, и о его повышенном интересе к теме едва заметно свидетельствуют вопросительно изогнутые брови. — Опять-таки, нет, — бурчит Гарри, изо всех сил стараясь не вспоминать недавний инцидент. — Тот вечер был огромной ошибкой. — Не мог не заметить, что тогда вы с ним ушли весьма рано. Это было ошибкой или сам поход в паб? — Поход в паб с Малфоем. И совместный уход, — Гарри вздыхает, решая поведать немного больше, чем нужно, ведь Снейп тоже был вполне честен о своём прошлом. — На самом деле у меня не ладится с отношениями. Сперва была Джинни. Нам потребовалось время, чтобы понять, в чём же проблема. После неё я ни с кем долго не встречался, а Малфой тоже был просто… — заменой тебе. — Ну, знаете… — Полагаю, мне следует порадоваться, что вам удалось преодолеть вашу былую вражду, — вздыхает Северус. — А вы разве не рады? Снейп отворачивается и смотрит в окно: — Я хочу раздавить этого белобрысого таракана ботинком! Собственничество в его тоне заставляет Поттера покраснеть, но он скрывает неловкость смешком и тихо проговаривает: — Между нами ничего не было. — Потому-то я и сижу здесь, а не давлю тараканов, — Снейп бросает хмурый взгляд на окно и медленно поднимается с места. — Либо у меня завелись паразиты, либо вам пришло письмо, мистер Поттер. Он открывает окно, впуская в комнату небольшую сову. Рукавичка, лежащая на коленях Гарри, поднимает голову, и глаза её на мгновение становятся гигантскими жёлтыми блюдцами — она готова охотиться. Снейп ловит её в прыжке и прижимает к груди. — Это не тебе, — мягко упрекает он кошку. Сова садится Гарри на плечо, насмешливо ухает в сторону Рукавички, пока парень забирает маленький свиток пергамента из её лапки, а затем вновь поднимается в воздух и вылетает на улицу. Снейп опускает кошку на диван и закрывает окно, не давая ей и шанса последовать за посыльной. Гарри разворачивает письмо, уже догадываясь, что в нём написано. «Где вы, чёрт побери, Гарри? У нас новое дело. Встретимся в офисе через пятнадцать минут.

Робардс.»

— Мордред, мне пора, — не спеша встать с дивана, говорит Поттер. Северус всё ещё стоит у окна, обхватив себя руками, и смотрит на улицу. В небе собираются тучи. Скорее всего, вот-вот разразится гроза. И Гарри очень жаль, что у него не хватает смелости подойти к нему, положить руку на напряжённые плечи, заставить Снейпа посмотреть ему прямо в глаза, провести рукой по его щекам и ещё раз поцеловать его губы. Как бы они ни старались отгородиться от настоящего мира, реальность обрушивается на них лавиной, напоминая о том, кем они были и кто они есть, напоминая о двух непохожих мирах, отдаляющих их друг от друга. Им обоим было известно, что придёт время, когда придётся проснуться, и вот теперь этот момент наступил. Гарри медленно встаёт и направляется в ванную, чтобы привести себя в надлежащий вид. Ни разу в жизни он не одевался так медленно, как сейчас. Ему ещё нужно попасть домой и захватить аврорскую форму, и он обязательно опоздает, но это его совсем не волнует. Ему не хочется покидать эту квартиру с Рукавичкой, крошечными кактусами и комнатными растениями, свежим кофе и Снейпом. Они больше не встретятся. Не стоит им этого делать. Даже если Гарри заявится в паб опять, такого больше не повторится. Но он туда не пойдёт, потому что это чересчур больно. И до последнего вздоха он будет с тоской вспоминать это утро. Снейп по-прежнему стоит у окна, когда Гарри возвращается в гостиную. Он поднимает глаза только тогда, когда Поттер шагает к двери. — Уходите не попрощавшись? — почти бесцветно осведомляется он. Гарри обувается и снова заходит в комнату, стараясь не наступить ни на ковёр, ни на кошку. — Вы ведь тоже ушли без этого, верно? — чересчур эмоционально и укоризненно говорит он. — Ни «пока», ни «до встречи». Только кровь. — Я попрощался, — мягко отвечает Северус и поднимает руку, чтобы коснуться его щеки. Гарри утыкается носом в тёплую ладонь, словно Рукавичка, и прикрывает глаза. Он ведь не просит слишком многого? Разве он недостаточно сделал для этого мира? Разве он не погиб во имя спасения человечества? Так почему же ему не позволено насладиться этим крохотным кусочком личного счастья дольше секунды? — Посмотри на меня, — тихо выговаривает Снейп. И снова прощание. Прощание, которому полагается длиться вечно. Гарри накрывает его запястье своим, поворачивает голову и целует ладонь. Только тогда он поднимает взгляд и смотрит прямо в антрацитовые глаза, которые за целых семь лет ему так и не удалось позабыть. И хоть крови на этот раз он не видит, расставаться со Снейпом ещё сложней и больнее. Его желание только-только осуществилось, но сейчас вновь от него ускользает. — Прощай, Северус, — с щемящим сердцем говорит он и отходит. Ладонь зельевара сжимается в кулак, когда тот опускает руку. Снейп хмурится и на короткий миг закрывает глаза. Гарри уже собирается развернуться на каблуках, когда его хватают за руку: — Гарри, постойте! — Да? — нетерпеливо и настороженно выпаливает Поттер. — У Лейлы завтра день рождения! — сообщает Снейп, сглатывая. — Группа планирует сыграть для неё. Если вы… Ты… — Да, — не раздумывая, отвечает Гарри. — Когда? — В восемь. А потом будет небольшая вечеринка, и на ней, в основном, будут люди, с которыми ты уже познакомился. Гарри не может согнать со своего лица легкомысленную улыбку: — Я приду! — Хорошо, — кивает Снейп, отпускает его и говорит, усмехаясь едва заметно: — А теперь уходи, сейчас же. Волшебный мир ждёт своего героя! — Увидимся завтра, Северус, — произносит Гарри, пожимает ему на прощание руку и аппарирует.