Снитчи и песни

«There's no silver or gold in my kingdom of dirt All of that treasure is suffering and hurt…» (Adam Jensen — Trouble)

Хогвартс ни капли не изменился. В коридорах замка тихо, из классных комнат лишь изредка доносятся приглушенные голоса. По пути к кабинету директрисы они встречают только маленькую сову, стремительно пролетающую под самыми сводами. Гарри странно снова видеть Снейпа в этих стенах. Одетый в знакомую черную мантию, он выглядит точь-в-точь как семь лет назад, но теперь Гарри знает его куда лучше. — Северус, — зовет Гарри, хватая его за предплечье. Снейп молча поворачивается к нему, и он продолжает: — В кабинете Министра… Я… Я хотел сказать… — Умолкни, Поттер, — проговаривает Снейп, но уголки его губ приподнимаются в полуулыбке. Гарри все равно надувается: — Что значит «умолкни»? Я лишь хочу сказать… — Расчувствовались, мистер Поттер? — тянет Северус. — Посреди школьного коридора? — Ну… — Забудь. Меня все равно через пару минут могут прикончить. — Ты же знаешь, что я этого не позволю, правда? — Собираешься драться за меня с Минервой Макгонагалл? — едва сдерживает хохот Снейп. — Если до этого дойдет… — До чего же галантно, — комментирует Северус, направляясь к уродливой горгулье. Гарри почти сразу же окликает его: — Северус! — Да? — в голосе явно слышно раздражение, но он поворачивается, и полы мантии развеваются при каждом его движении. В этот момент Гарри видит его настоящим.То же самое пьянящее ощущение он совсем недавно испытывал в спальне. Два образа сливаются воедино, два идентичных друг другу мужчины: одного, казалось, он знал в школьные годы, а с другим познакомился всего несколько дней назад. И все же… — Думаю, я влюблен в тебя. Влюблен с тех пор, как ты умер, а я узнал правду. Снейп закатывает глаза, но потом пристально смотрит на Гарри: — Ты едва знаком со мной. — Тебе известно, что это не так. Ты сам сказал, что я знаю тебя лучше, чем все остальные. И дело вовсе не в твоих увлечениях, не в том, какую еду ты любишь и есть ли у тебя домашнее животное. Я знаю, каков ты, и я люблю тебя. — Я далек от того, чтобы пытаться тебя отговаривать, но хотя бы подумай, что скажут твои друзья? Что скажет весь мир? Не говоря уже о каких-то там двадцати годах разницы в возрасте? — Мне все равно, — просто говорит Гарри. — Ну конечно, — вздыхает Северус, но смотрит на него с нежностью. — Ты всегда был безрассудным дураком, понятия не имею, почему я считал, что в твоей личной жизни все будет иначе. Но что поделаешь, если мы оба давным-давно угодили в одну и ту же ловушку? Снитчи, быть может, и обладают телесной памятью, Поттер, но я готов поставить все свои деньги на то, что каждый Ловец помнит первый пойманный снитч до последнего вздоха. — Я свой не забуду, — улыбается Гарри. — И я тоже, — признается Снейп. Он оглядывается по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, наклоняется и быстро целует Гарри. — Теперь, когда я знаю о твоем чрезмерно нежном отношении ко мне и о том, что ты меня защитишь, можем мы, пожалуйста, пройти в кабинет? Может, со стороны так сразу не скажешь, но я в паре секунд от того, чтобы снова сбежать отсюда и вернуться в мир маглов. — Ты всерьез боишься Минервы? — беззаботно спрашивает Гарри, шагая бок о бок со Снейпом. — Я не часто готов такое признать, но, по правде говоря, я в ужасе. Не от ее проклятий, но мы близко дружили, и я боюсь, что потерял ее дружбу в момент, когда ушел из Волшебного мира, — они останавливаются у горгульи, и Снейп сверху вниз смотрит на Гарри. — Мы были так же близки, как ты с мисс Грейнджер. Мы не виделись семь долгих лет, она думает, что я мертв. Что бы ты чувствовал в такой ситуации? Потому что, окажись на ее месте, я был бы в ярости. Гарри сглатывает: — Можем уйти. И вместо этого послать сову. — И заставить ее меня разыскать? — качает головой Снейп. — Не лучшая перспектива. Гарри переплетает их пальцы: — Тогда пойдем? — Пароль до сих пор «кошачья мята»? Горгулья оживает и отодвигается в сторону, безмолвно отвечая на вопрос Снейпа. Они поднимаются по винтовой лестнице, еще раз обмениваются взглядами, и Северус стучит в тяжелую дверь. — Входите, — с резким шотландским акцентом произносит Минерва, и они переступают порог. Портреты ошарашенно ахают, а сидящая за столом Макгонагалл, пожалуй, единственная, кто наблюдает за их появлением молча. Ее предшественники и предшественницы в шоке разевают рты; в том числе и портрет самого Снейпа. Сидящий рядом с ним Дамблдор встает и подходит к раме, поправляя очки. Минерва откладывает перо, и Гарри мысленно готовится ко всему — от заклинаний до криков и летящих в их сторону тяжелых предметов. Незаметно для самого себя он загораживает Снейпа, когда Минерва поднимается с места резким, но грациозным движением. Северус мягко отодвигает его в сторону и делает несколько шагов ей навстречу. Он внимательно наблюдает за высокой женщиной, зеленые глаза которой оценивающе глядят на него. — Значит, ты все же вернулся, — спокойно замечает Макгонагалл. Удивительно, но она ни капли не сердится. Отсутствие физического насилия беспокоит Гарри все больше и больше. — Кажется, ты нисколько не удивлена, — говорит Северус. Она приподнимает бровь и слегка изгибает тонкие губы: — Так и есть. Кажется, это изумляет всех присутствующих в кабинете директора. Снейп слегка расслабляется: — И давно ты знаешь, что я не погиб? — Пять лет, — отвечает она. — Я видела тебя на похоронах Марка. — Значит, ты его знала, — несколько напряженно кивает Снейп. — Почему ты ничего не сказала? — А почему ты не сказал, Северус? — немного раздраженно осведомляется Минерва. — И то верно, — бормочет Снейп себе под нос. Она вздыхает, выходит из-за стола и встает перед Снейпом, вздернув подбородок и пристально смотря на него. Гарри осознает, что не будет ни заклинаний, ни насилия, ни претензий. Кроме Лили, пожалуй, только Минерва заботилась о Снейпе по-настоящему. Она никогда не причинит ему вреда. — Это был ужасный день, дождливый и мрачный. Холодный северный ветер дул так сильно, что зонты не спасали от влаги, — едва слышно вспоминает она. Снейп кивает: — Я помню. — Но ты все равно улыбался, — Минерва поднимает руки и слегка сжимает плечо Северуса длинными хрупкими пальцами. — Ты держал Лейлу под руку, а Джим стоял по другую сторону от тебя. С покрасневшими глазами, промокшие насквозь, вы возвышались над свежей могилой и дружно смеялись. Видя, что в мире маглов ты можешь улыбаться в такой грустный день, я не желала, чтобы ты возвращался сюда. Она заключает бывшего зельевара в столь крепкие и пылкие объятия, что Гарри почти слышит, как хрустят его кости. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Северус, — фыркает она. — После стольких лет ты заслужил это. Он молчит; Гарри не видит его лица, но Снейп обнимает Макгонагалл не менее горячо, вцепившись пальцами в зеленый бархат ее директорской мантии. Гарри отводит глаза, чувствуя, что не должен быть свидетелем этого интимного момента. Он оглядывает портреты и замечает наполненные слезами мерцающие голубые глаза. Дамблдор перехватывает его взгляд и улыбается, подергивая белой бородой. Портрет Снейпа раздраженно закатывает глаза от сентиментальности и мрачно смотрит на Гарри. Несколько минут они молча поддерживают зрительный контакт. Интересно, что думает о Поттере этот Снейп? Гарри вспоминает, что картина была написана в тот самый год, когда он находился в бегах, а настоящий директор волновался о своем Снитче. Он вызывающе улыбается и подмигивает портрету. Темные глаза Снейпа на мгновение в недоумении расширяются, затем оценивающе сужаются. В них проскальзывает сомнение, но затем настоящий Снейп прикусывает нижнюю губу, и зельевар на портрете понимает намек. Он в восхищении смотрит на живого двойника, а потом вновь возвращается к Гарри, внимательно оглядывая его от макушки до самых ботинок, и торжествующе улыбается, с довольным видом откидываясь на высокую спинку зеленого кресла. По Гарри соскучились все, но голубые глаза Дамблдора, похоже, теперь сверкают совсем по другой причине. — Почему мне кажется, что следует поблагодарить тебя за то, что ты снова затащил сюда этого змея? — спрашивает Минерва, наконец обнимая и Гарри. — Он сам решил вернуться, — заверяет ее Поттер. — О, значит, ему что-то нужно, — заговорщицки шепчет она и поворачивается к Снейпу, указывая на стоящие перед директорским столом стулья. Снейп садится, но Гарри просто кладет руки на спинку и нависает над ним. Ему не хочется задерживаться здесь надолго. Он торопится уйти, чтобы дать им возможность пообщаться наедине. — И правда, — признается Снейп. — Но прежде чем об этом поговорить, скажи-ка мне кое-что. Как ты познакомилась с Марком? — Я знала его отца, Дугала Макгрегора, еще во времена, когда была намного моложе, красивее и глупее. Да, такие времена действительно были, — улыбается она в ответ на удивление Гарри и вновь занимает место за столом. — В юности мы с его младшей сестрой были практически неразлучны, и я даже едва не вышла за него замуж, но одумалась в последний момент. Мы продолжали общаться, и как-то раз он сказал мне, что его сын стал целителем разума, или… Ну… В общем, психологом. В тот день я планировала познакомить тебя с ним во время ланча, но ты разговорил его сам. — Это он разговорил меня, — возмущенно поправляет Снейп. — Значит, он не знал, что должен был со мной встретиться? — Нет, — улыбается Макгонагалл. — Я, конечно же, позже ему обо всем рассказала, но мы согласились, что так будет лучше. Ты бы негодовал, узнай правду, — она смотрит на Поттера: — Садись, Гарри. Вы никуда не уйдете, пока я не услышу все о прошедших семи годах, так что можешь устраиваться поудобнее. — Вам есть о чем поговорить. К тому же, я уже целую вечность не рисковал сломать зубы о домашнюю еду Хагрида, — он кладет руку Северусу на плечо и легонько сжимает, когда тот глядит на него. — Я спущусь к нему, а ты приходи, когда закончишь рассказ, — Гарри перехватывает взгляд проницательных зеленых глаз, устремленный прямо на его руку, однако вместо того, чтобы отстраниться, улыбается: — До встречи, Минерва. Шахматная партия в следующую субботу все еще в силе, не так ли? — Не понимаю, почему тебе так хочется играть в шахматы, ведь ты в них ужасен, мой дорогой, — качает головой Макгонагалл, и все же кивает: — Но да, в семь, как всегда. — Потому что куда лучше говорить окружающим, что я прихожу поиграть в шахматы с директрисой Хогвартса, чем признать, что мы пьем виски, сплетничая о детях. Снейп фыркает, накрывает ладонь Гарри своей и слегка ее пожимает: — Приятного тебе обеда с Хагридом. Встретимся внизу через пару часов. Гарри машет на прощание и уже выходит за дверь, когда слышит взволнованный голос Минервы: — А теперь расскажи мне все, Северус, и, возможно, начни с этого, чем бы оно ни было.

♫ ♩ ♪ ♬

«Can't be good for my sanity, Can't be good for my lungs, Chainsmoking your love…» (Jacob Banks — Chainsmoking)

Через несколько часов они возвращаются в квартиру Снейпа. Солнце зашло за горизонт, дождь барабанит по стеклу. Оранжевые лучики света уличных фонарей пляшут на спине Северуса, оседлавшего Гарри. Громкие, несдержанные стоны заглушают тихий стук дождевых капель. Потеряв дар речи, Гарри наблюдает за тем, как Северус принимает в себя его член с каждым движением стройных бедер. Снейп двигается медленно, не спеша, обхватив его за лодыжку. Он оглядывается через плечо, и Гарри почти может разглядеть на его лице легкую усмешку. Снейпу прекрасно известно, насколько он сексуален, но Гарри все равно время от времени ему это говорит. С его языка то и дело полушепотом слетают то нежные, то вульгарные комплименты. — Черт возьми, Северус, ты прекрасен. Когда я вижу тебя таким… — Гарри стонет, обхватывая руками упругие ягодицы. Снейп вздрагивает и напрягается, слегка выгибаясь в спине. Гарри толкается в него, всего один раз, едва ощутимо, но Северус все равно всхлипывает. — Тебе нравится, — повторяя движение, говорит Гарри. — Черт возьми, тебе нравится, правда? Снейп молчит, однако всем телом сжимается. Гарри закатывает глаза и упирается пятками в простыню, чтобы еще раз податься ему навстречу. Он расслабляется, и Снейп, покачивая бедрами, выпрямляется, не замирая ни на секунду. Он плавно насаживается на член Гарри почти до предела, а потом неторопливо приподнимается. Одного этого зрелища едва не достаточно, чтобы заставить Поттера кончить, не говоря уже об ощущениях, об обхватывающих его член тугих мышцах, о страстных стонах, судорожных вздохах и ошеломляющем удовольствии. Белые глаза фестрала внимательно наблюдают за ним из-под правой лопатки Снейпа. Черные крылья трепещут при каждом движении. Рука Гарри скользит вверх по ягодицам и узким бедрам и нежно проводит по гладкой молочной коже. Фестрал замирает между родимых пятен, будто изображенное на бумаге созвездие: одно — у самого кончика его морды, два — около длинной шеи, возле крыльев и вдоль костлявой спины. В паре сантиметров ниже его копыт на бледной коже Гарри замечает изогнутый шрам, почти идеально круглый, гладкий и розовый. Гарри очерчивает его большим пальцем: — Откуда он? Снейп замирает, положив руки на бедра и вобрав в себя член по самые яйца. Он тяжело дышит, оглядывается через плечо, и длинные пряди черных волос падают ему на спину. — Разбитая пивная бутылка, — отвечает он, как только переводит дыхание. Не этого ожидал Гарри. Он уже составил в уме список возможных проклятий и заклинаний, от которых мог бы остаться подобный след. — Ты подрался? — Мы пошли выпить с Марком после рождения Хейли, — сообщает Северус, упираясь обеими руками в грудь Гарри. Его спина согнута, словно лук, и тема, кажется, задела его за живое, потому что он вдруг задыхается и приподнимается, прежде чем успокоиться и продолжить рассказ. — Мы чертовски разозлились и ввязались в драку с парой парней. Смех, да и только. Мы были настолько пьяны, что ни хрена не видели и размахивали руками практически наугад. Кто-то упал, разбил бутылку. Я повалился спиной на осколки. Парень, начавший драку, отвез меня в отделение неотложной помощи, и мне наложили швы, — Снейп усмехается при воспоминании — Гарри чувствует это, когда мышцы ануса сильнее сжимаются вокруг его члена. — Именно так мы подружились с Уиллом. — Подожди, что? С Уиллом? Из группы? Вы познакомились в пьяной драке? — Гарри приходится переспрашивать, потому что физические ощущения отвлекают его, когда Снейп медленно, лениво выписывает бедрами круги и восьмерки. — Да, — дрожащим голосом подтверждает тот, а потом останавливается, чтобы заговорить. Гарри поблагодарил бы его, если бы не кипящее в нем желание. — Не спрашивай, из-за чего началась драка — мы не вспомним. Мы пришли в «Ловушку дьявола» около пяти утра. Он увидел инструменты, начал играть, и Марк пригласил его присоединиться к группе. Гарри еще раз оглаживает шрам: — Жаль, что мне не встретиться с Марком, — тихо, как бы про себя говорит он. — Похоже, он был приятным парнем. Снейп поворачивается, чтобы взглянуть на него: — Вы бы друг другу понравились. Он был хорошим человеком, — он меланхолично вздыхает. — Впрочем, вдвоем вы наверняка свели бы меня с ума… Гарри смеется и проводит рукой вверх по его разгоряченной спине: — Давай не будем говорить о другом мужчине, пока мой член у тебя в заднице, ладно? — Тогда вот что, Поттер… Заставь меня позабыть обо всех остальных, — с усмешкой бросает через плечо Снейп. Гарри тут же обхватывает его ягодицы, удерживая на месте, и толкается вверх. Снейп выгибается еще сильнее, его руки ощутимо дрожат. — Господи, Гарри… — стонет он. — Сделай так еще раз! Еще раз, ради всего святого! Гарри подчиняется, крепкими руками сжимает талию Снейпа и с силой вбивается в него бедрами. Северус вздрагивает при каждом толчке, его громкие вдохи и сдавленные всхлипы отдаются внизу живота Гарри волной удовольствия. — О, Мерлин, пожалуйста… Гарри толкается в разгоряченную плоть, притягивая Снейпа к себе, легко скользит в нем, дрожа всем телом от пронзительных стонов и ругательств Северуса. Неяркий свет уличных фонарей освещает его темные волосы, отчего те кажутся черными, будто смоль. Гарри очарован этими длинными мягкими локонами, ритмично трепещущими от движений тела. Он бессознательно сжимает руку в кулак. — Оседлай меня, — рычит он. — Черт возьми, Северус… Это не просьба, скорее приказ. Снейп рвано стонет, но ускоряет темп, с неприличными звуками насаживаясь бедрами на член все быстрее. Гарри чувствует, что Снейп вот-вот кончит. Он ни за что не подумал бы, что его школьный профессор способен издавать подобные звуки: короткие отчаянные вздохи и судорожные стоны. Подстриженные ногти его длинных пальцев впиваются в грудь Гарри, оставляют красные, восхитительные, доводящие до безумия царапины. — Я хочу повернуться, — неожиданно замедляясь, говорит Северус. — Да, да, давай, — подгоняет Гарри, почти отталкивая его от себя. Он даже не успевает пожалеть о потере тепла, потому что Снейп тут же разворачивается, склоняясь над ним. Он берет в руку член Гарри и вновь опускается на него. Гарри следит за выражением его лица, за тем, как он закатывает глаза и приоткрывает рот, выдыхая. Господи, это так эротично, что его член дергается, а бедра приподнимаются. Он снова толкается в зажмуривающегося от наслаждения Снейпа. Гарри с нетерпеливым рычанием притягивает его к себе для голодного, требовательного поцелуя. Со все возрастающим возбуждением он снова сжимает задницу Снейпа; язык исследует его небо, неловкий и влажный, подергивающийся член Северуса скользит по его животу, у пупка, твердый, как сталь, горячий и крайне чувствительный. Гарри просовывает руку между их телами, обхватывает толстый ствол, и Северус невнятно мычит. Головка скользкая и мягкая под его большим пальцем, а бархатистая кожа в его ладони кажется еще горячее. Они целуются, лениво и томно. Темп замедляется, необузданность сменяется плавными движениями бедер и неторопливыми толчками, неуклонно приближающими Гарри к грани оргазма. Его рука скользит по члену Северуса в попытке заставить его кончить первым. Гарри жаждет момента разрядки, жаждет блаженства. Не отдавая себе отчета, он шепчет что-то невнятное, он не слышит себя. Быть может, просто ругается, может, говорит Северусу комплименты, рассказывает о своих чувствах, о том, как чудесно выглядит обнаженная кожа Снейпа в лучиках оранжевого света. А может, похоть завладела его разумом и произносит он нечто вульгарное. Может, он сообщает Северусу, что давно хотел овладеть им вот так, раздеть его, наконец-то снять с него черную мантию и ощутить тепло его тела, что семь лет мечтал отсосать у профессора, затащить его в койку, разработать языком его анус, а потом войти в него членом. Какие бы слова и признания с его губ ни слетали, Северус дрожит всем телом и прерывает поцелуй, отстраняясь и выгибаясь назад. Руками он судорожно хватает Гарри за плечи и волосы, но это никак не помогает ни успокоиться, ни утихомирить бурлящее в нем желание. Он зажмуривает глаза, обнажая верхние зубы. Он безумно красив в момент оргазма: растрепанные волосы падают ему на лицо, прилипают к мокрому лбу, обрамляют острые скулы. Он открывает глаза как раз тогда, когда горячая жидкость проливается на живот Гарри, и Гарри тоже больше не может этого вынести. Расфокусированные зрачки черных глаз с вожделением наблюдают за ним, слегка расширяясь, когда он кончает. Поттер на короткий миг будто теряет сознание, когда жар и волнующий экстаз накатывают на него бешеными волнами, заставляя тело покалывать и дрожать. Охваченный блаженством, он чувствует себя невесомым, а нависающий над ним Снейп кажется пушистым, легким, мягким и до уютного теплым. Гарри медленно поворачивается, словно пробуждаясь от сладкого сна, вновь погружаясь с головой в наслаждение; электрические разряды вожделения все еще пробегают по его позвоночнику, направляются к погруженному в тугой жар, но теперь чувствительному и обмякшему члену. Он убирает с тела Северуса руки, и тот скатывается с него, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он наклоняется, целует Гарри в щеку и, тяжело дыша, плюхается на кровать. Несколько минут они лежат, неподвижно прижавшись друг к другу. Придя в чувства, Гарри хлопает Снейпа по бедру тыльной стороной ладони и шутливо спрашивает: — Ты ведь сейчас не думаешь о Марке, правда? — Кто это, черт возьми, такой? — почти сразу отзывается Снейп. На мгновение воцаряется тишина, а потом они оба фыркают и смеются. Северус садится, качая головой, смотрит на Гарри сверху вниз, но по-прежнему улыбается. — Из-за тебя я ненадолго позабыл свое имя… — комментирует он и тянется за еще одним поцелуем. — Лишь ненадолго? Так не пойдет, — усмехается Поттер. — Пожалуй, в следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты не вспомнил о нем пару минут. Северус самодовольно улыбается и говорит: — Буду рад, если ты преуспеешь. Он садится, берет с тумбочки свою волшебную палочку, взмахивает ею над их телами и над кроватью, и ощущение липкости на животе Гарри исчезает бесследно. — Спасибо, — говорит парень. — Вряд ли я сейчас смог бы устоять на ногах. — Ты опять останешься на ночь? — Я бы мог… — Гарри тоже садится. — Но завтра утром мне нужно идти на работу. — Я заведу будильник. Во сколько тебе нужно проснуться? Гарри с усмешкой смотрит на задумавшегося зельевара: — В зависимости от наших планов. В восемь, если я выпью кофе и приму утренний душ. Раньше, если до этого тебе захочется меня трахнуть. — В шесть, — кивает Северус и машет палочкой в сторону стоящего на прикроватной тумбочке будильника. Он призывает два стакана, наполняет их с помощью Агуаменти и вручает один из них Гарри. — Мы могли бы сходить куда-нибудь на следующей неделе, — между жадными глотками говорит тот, пытаясь скрыть свою неуверенность. У них только что был секс, и пригласить Северуса на свидание не должно быть проблематично. И все равно он отчего-то волнуется. Хотя волноваться, конечно, не стоит. — Любишь итальянскую кухню? — интересуется Снейп, допивает воду и левитирует стаканы на кухню. Он еще раз взмахивает палочкой, чтобы открыть дверь спальни, а затем бросает ее на прикроватную тумбочку. До чего же быстро он вернулся к жизни волшебника и начал использовать магию даже в самых простых ситуациях! Или, быть может, его ноги дрожат так же, как ноги Гарри? — Да, — отвечает Поттер. — У тебя есть на примете хороший ресторан? — Никогда не бывал в таких заведениях, но Кейко говорит, что за их песто можно умереть. Хочешь попробовать? Они забираются под одеяло, и Северус сворачивается калачиком рядом с Гарри еще до того, как тот устраивается поудобнее. Они ведут себя совсем по-домашнему, так, словно эти действия давно стали привычкой. Гарри надеется, что скоро так и случится, потому что прикасаться к теплому обнаженному телу Северуса восхитительно. — Звучит заманчиво. Завтра вечером после работы у меня тренировка, но мы можем сходить во вторник. — Мы с группой репетируем до шести, а потом я свободен. — Отлично. Встретимся в пабе. Северус кивает, кладет голову на сгиб плеча, а руку — на грудь Гарри. — Спокойной ночи, Поттер, — небрежно говорит он. — Спокойной ночи, Северус, — отвечает Гарри, обнимая его в ответ. Кровать прогибается под мягкими лапами; Рукавичка возмущенно мяукает из-за того, что ее не пускали в спальню так долго. Она пробирается между ними, балансируя на их ногах, пока не оказывается достаточно близко для того, чтобы Северус подхватил ее и прижал к своей груди. Тепло лежащего рядом тела, мягкое кошачье урчание и тихое дыхание Северуса очень быстро убаюкивают Гарри, и он погружается в спокойный сон.