Бункер для избранных

Глава 2. НАЙТИ... Мышеловка захлопнулась. – Как долго нам тут сидеть в ожидании твоего брата? – Джон довольно быстро справился с эмоциями, только подрагивающие пальцы выдавали его напряжение. – Он уехал на пять дней, – Шерлок с ненавистью разглядывал сканер, вся ярость досталась ни в чем не повинному прибору, за неимением владельца, – у него что-то вроде романтической поездки. – С кем это? – не на шутку удивился Джон. Холмс в ответ многозначительно поднял брови, показывая, что удивлен таким глупейшим вопросом. – Нет, не делай такое лицо. Если что-то очевидно для тебя, ещё не значит, что также очевидно для других. – Да, это очевидно. – О, ненавижу это слово! – Что тоже очевидно. – Ещё раз его произнесёшь, и я тебя стукну. Так, с кем? Шерлок вздохнул, изображая на лице прямо-таки вселенскую усталость от того, что необходимо разъяснять такие элементарные вещи. – Лестрейд. – Что «Лестрейд»? – Джон, не прикидывайся! Твой ум намного острее, чем ты хочешь показать. – Оу! – на Ватсона обрушилось понимание. – Твой брат и Лестрейд? Он... он... с Майкрофтом?! – С Майкрофтом? – передразнил Шерлок. – Боже, Джон, ты так удивляешься, как будто услышал что-то сверхъестественное. Какие-то проблемы? – Что?! Нет! Нет, конечно же. Просто неожиданно. Ну, и... твой брат… Как-то сложно вместить в одно предложение слова «Холмс» и «романтика». Нет, даже так – эти два слова могут стоять в одном предложении, только объединяясь словом «несовместимы». – Ты сейчас сознательно употребил нашу фамилию, имея в виду и меня тоже? – Э... мм... да, думаю да. Шерлок скорчил обиженную гримасу, но Джон в ответ только закатил глаза. Его неистребимые оптимизм и практичность давали о себе знать, и бункер был подвергнут инспекции на предмет проживания здесь в течение нескольких дней. В кухонном шкафу обнаружились запасы сухого пайка – чай, галеты, консервы, пакеты с сухим молоком и сахаром. Вода тоже была в достатке, тугая струя ударилась о металлическую раковину, когда он повернул кран. – Не забыл, зачем мы сюда пришли? – детектив равнодушно наблюдал за передвижениями Джона. – У нас на поиски уйма времени, – Ватсон был более-менее доволен результатами проведённой ревизии. Ну, насколько можно быть довольным, сидя практически в плену. – Поэтому, сначала я предпочту выспаться. После суточного дежурства я спал от силы два часа. И сейчас я собираюсь дать своему организму тот отдых, который требуется для продолжения нормального функционирования. – Бла-бла-бла, Джон, ты не можешь быть ещё скучнее. Дальше уже некуда, – Шерлок начал заводиться. Видимо, перспектива проторчать здесь чёрт знает сколько времени без дела, наедине со скукой, просто убивала его. – Шерлок, не вынуждай меня. – Или что? Вместо ответа Джон решительно направился в сторону кровати, твердо намереваясь лечь спать. Щёлкнул выключатель. Увиденное заставило Ватсона замереть на месте, выбило воздух из легких с невнятным бульканьем. Одной рукой он вцепился в стену, пальцами второй надавил на закрытые веки, словно в отместку глазным яблокам, передавшим ЭТО по зрительным нервам в его мозг. Чёрт, чёрт, чёрт! Главенствующей деталью интерьера была кровать. И не просто королевский размер. Её смело можно было назвать кроватным монстром, а на бескрайней равнине матраса мог спокойно и непринужденно разместиться на ночлег армейский расчет его афганской роты. Хоть вдоль, хоть поперёк. Но, конечно же, не кровать стала причиной предынфарктного состояния Джона. Стена напротив мягкого плацдарма своим ассортиментом, аккуратно расставленным на стеклянных полочках и развешанным на крючках, могла смело соперничать с любым магазином для взрослых. Здесь можно было найти всё – от выставленных стройными рядами вибраторов и фаллоимитаторов всех цветов и размеров до развешанных в строгом порядке, от малого к большому, плёток, кляпов и наручников. И, кстати, кто там утверждал, что шипастые ошейники – это перебор? Ничуть, вот они, даже несколько видов. Одна полочка с презервативами. Цветные, ребристые, с усиками. Ещё одна полочка с всевозможными смазками. В общем и целом – рай для экспериментаторов в области секса. Джон не был ни ханжой, ни стеснительным девственником. Он... он просто слишком много сил и времени вложил в их с Шерлоком дружбу, чтобы даже этот гений дедукции ни на миг не заподозрил его истинных чувств. Иначе той легкости, которая составляла основу их бытия под общей крышей, пришел бы конец. И даже если бы Джон был на девяносто девять процентов уверен, что Шерлок ответит ему взаимностью, тот самый оставшийся один процент не дал бы ему сделать и малейшего намёка. Либо всё, либо ничего. И вот она, насмешка глупой судьбы – он заперт на несколько дней с Шерлоком и... этим разнообразием. Сочетание желанного мужчины и бесконечных вариантов для удовлетворения своих тайных желаний. Что может быть слаще? Что может быть хуже? Чёрт тебя подери, Майкрофт! – О! – раздалось восклицание за плечом Джона, и ему пришлось приложить максимум сил и без того измотанного организма, чтобы по его лицу ничего нельзя было прочесть. – А мой брат затейник. Шерлок разглядывал выставку товаров секс-индустрии с воодушевлённой заинтересованностью. Не каждый труп удостаивался такого взгляда, а уж другие обыденные вещи и вовсе его не вызывали. И если детектив выглядел сейчас как заядлый сладкоежка в кондитерской, то Джон ощущал себя диабетиком. Он мог с лёгкостью угадать все непристойные фантазии, калейдоскопом мелькающие перед взором Шерлока, когда взгляд его метался от одной полки к другой, по той простой причине, что сам видел то же. Но, если в мыслях Джона безраздельно правил его невыносимый сосед, кто появлялся в воображении Холмса? – Джо-о-он, – восторженно протянул детектив, не отрывая взгляда от стены. – Я иду спать, Шерлок, – по-военному чётко (как же спасает иногда армейская выучка), Ватсон развернулся через левое плечо и, практически печатая шаг, направился к дивану. – Давай поиграем в «Угадай любимые игрушки Майкрофта»? – Шерлок пошёл следом и, не дожидаясь согласия друга, тут же начал сыпать выводами. – Заметил фиолетовый вибратор? Он стоял чуть криво, а вокруг него на стекле отпечаталось несколько следов от присоски, следовательно, его брали чаще остальных. – Шерлок... – А одна из плеток имеет чуть растрёпанные концы, по всей видимости, она либо самая удобная, либо самая старая. – Шерлок!.. – Кстати, коробка ароматизированных презервативов даже не распечатана, что говорит о... – Ты сам напросился! – Джон вскочил с дивана, сделал широкий шаг к детективу и коротким, рубящим ударом ребра ладони по сонной артерии отправил Холмса во временное беспамятство. Очнулся Шерлок резко, будто рубильник повернули, мгновенно отметив, что руки в мягких наручниках прикованы к специальным скобам в изголовье кровати, а рот намертво запечатан широкой полоской скотча. На краю кровати сидел Джон с виноватым, но в то же время решительно-отчаянным видом. Глаза Холмса загорелись в предвкушении – неужели он, наконец, что-то предпримет? Чувства Джона никогда не были секретом для Шерлока. Эти взгляды – смущённые из-под ресниц, когда они пьют чай, задумчивые поверх экрана ноутбука, когда он обновляет блог, восхищённые после раскрытия очередного дела – выдавали своего хозяина также легко, как отпечатки пальцев на месте преступления. При этом Джон никогда не требовал что-то взамен той заботы, которой щедро одаривал, и эгоистичная натура Шерлока с радостью приняла такие правила игры. В конце концов, никто не просил Ватсона так вести себя, у них не было никаких договорённостей, кроме совместной оплаты жилья. И кто знает, сколько бы всё это продолжалось, если бы однажды на обычное приветствие Донован «Ты всё ещё с этим фриком?» Джон, вместо обычной шуточки в стиле «А куда деваться?» не промолчал, задумчиво вздохнув и пожав плечами. Естественно, никто не обратил на это внимания, тем более, в остальном Ватсон вел себя как обычно. Но для Шерлока это был повод серьёзно подумать, проанализировать и дать вероятностную оценку их будущего. Лишаться привычного и уже такого необходимого присутствия Джона в его жизни он не хотел, поэтому выход был только один. В межличностных отношениях Холмс был не силен и чувствовал себя неуверенно, а слабость была ему ненавистна, поэтому он пошел по самому логичному пути – дать Джону возможность вести, проявить инициативу, показать путь. Он с легкостью флиртовал, приглашал дамочек на свидания, значит, знал, что нужно делать. Но в этот раз вся железобетонная логика была бессильна перед необъяснимой робостью соседа. Вот и сейчас, если бы Джон только посмотрел на него, то прочитал бы в глазах согласие на переход их отношений в другую плоскость. – Шерлок, – Ватсон тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от судорожно сцепленных рук, сложенных на коленях, – прости за то, что пришлось применить к тебе силу. Прости за своё теперешнее положение. Прости. У меня от недосыпа голова идёт кругом, да и нервы на пределе. Если что-то понадобится, стучи пятками по кровати, возможно, я тебя услышу. Если нет, то... увидимся через шесть часов. Он поднялся, несколько секунд потоптался возле кровати, по-прежнему не поднимая взгляда, и, пробормотав: «Постарайся поспать», – ушёл. Раздались поскрипывания дивана – Джон ворочался, ища удобное положение, а через несколько минут тишину нарушало только размеренное сопение. Джон уснул. Шерлоку оставалось только недоумённо пялиться в стену. Он просто не мог поверить, что Ватсон вот так его бросил. Его, прикованного к постели, такого доступного и беззащитного, согласного на любые непристойные поползновения променяли на диван и подушку! Джон сказал через шесть часов? Отлично! У Холмса будет время как следует обдумать план мести. Если бы Джон что-нибудь предпринял, любой шаг, Шерлок простил бы ему что угодно. Но теперь, после того, как его предали, предпочтя объятия дивана, разум его требовал сатисфакции. И, по возможности, неоднократной. *** Джон приоткрыл глаза, упершись взглядом в светло-зелёную плюшевую обивку дивана. Сон ещё качал его в своих убаюкивающих объятиях, нежный ворс ткани ласкал лицо, и Джон чуть потёрся щекой, усиливая это ощущение. Ему было хорошо. Ровно три секунды. Потом он вспомнил, где он, вспомнил, что натворил, где и в каком положении оставил своего друга. Он дернулся, перекатываясь на спину, но не удержал равновесие на краю дивана и с шумом обрушился вниз. Заполошно подскочил, огляделся и кинулся в спальню. Шерлок пребывал все в том же положении (естественно!), глаза закрыты, грудь равномерно вздымается и опадает. Первым побуждением Джона было оставить спящего соседа и на цыпочках покинуть комнату, но доктор в его голове взял вверх, приводя разумный довод, что руки Шерлока наверняка затекли и их надо немедленно освободить. Взяв заранее приготовленный ключ и бесшумно пробираясь к кровати, Ватсон лелеял надежду, что детектив не проснётся до тех пор, пока он не освободит его и не найдёт способа совершить быстрое и незаметное самоубийство. Он бросил вороватый взгляд на Шерлока и оказался пригвожден к месту гневно сверкавшими глазами. Если бы взгляд мог прожигать, Джон мгновенно превратился не то чтобы в пепел, он бы просто испарился в ту же секунду, не оставив и следа своего пребывания. Тяжело вздохнув и уже не таясь, он постарался как можно быстрее справиться с замками наручников. Освобождённые руки упали на кровать безжизненными плетьми. Долю секунды поколебавшись, он мысленно плюнул (хуже уже всё равно некуда) и стал растирать ближайшую к нему, левую, руку, постепенно поднимаясь от кисти к плечу. Потом обошел кровать и проделал то же самое с правой. В это время Шерлок непослушными пальцами отдирал с лица скотч. – Шесть часов и восемь минут, – холод хриплого голоса проник под кожу Джона тысячами режущих ледяных осколков. Он хотел было съязвить, откуда такая хронометрическая точность, но вовремя прикусил язык, не желая усугублять свое положение, доводя соседа до состояния аффекта. Шерлок спустился с кровати, отправившись на поиски уборной, а Джон остался сидеть, мысленно собирая вещи в квартире на Бейкер стрит и прикидывая, сколько времени ему придётся жить в дешёвом отеле, пока он ищет новую квартиру. Погрузившись в пучину отчаяния и жалости к самому себе, он не заметил, как его, теперь уже наверняка бывший, друг вернулся. Очнулся только когда почувствовал болезненный укол в плечо. Шерлок сжимал в пальцах использованный пластиковый тюбик с иглой, хорошо знакомый Ватсону по военной аптечке первой помощи. – Ты ведь не думал, что так легко отделаешься? – зловещий голос детектива отдавался эхом, разлетаясь в одурманенном мозгу Джона на отдельные звуки и слоги. Перед закрывающимися глазами мелькнула плотоядная ухмылка, и благословенное небытие накрыло многострадальную голову Ватсона.