I think we’re alone now

      Спустя пару дней партнёры держали свой путь ранней ночью, чернильно-синее небо освещалось только отражающим светом луны. Бесконечная пустота с звёздами, которые были видны на ясном ночном небе. Диего поднял голову и, слегка приоткрыв губы, посмотрел на звезды. Хот Панц отметила, что он выглядит намного лучше, когда не замечал, как люди обращают на него внимание. Но почувствовав взгляд на себе, Дио повернул голову, уставившись на неё, злобная ухмылка появилась у него на лице, когда он смотрел то на звёзды, то на неё.       -Разве эта ночь не прекрасна, Панц? Такая волшебная... Какая досада для нашей с тобой компании.       -Ты жалок, Диего. Как будто компания с тобой лучше. Я бы лучше провела время с собакой, чем с тобой, - проворчала Хот Панц.       -Следи за своим тоном, когда говоришь так со мной, ты, неблагодарная паршивка, - зарычал Дио, резко повернувшись к Хот Панц, прищурив глаза.       -Когда ты так рычишь, я не только не могу разобрать твой акцент, но и мне в лицо летят твои слюни, - Хот Панц посмотрела на британца.       К её большому удивлению, на попытку докопаться Диего лишь издал милый короткий смешок и, ухмыляясь, пробурчал:       -О, в таком случае многие девушки умоляли бы оказаться на твоём месте, Панц.       Погоди-ка. Хот Панц остановилась. Ей только что показался его смех милым? Это всего лишь недоразумение, она на самом деле желала общения с другими людьми. Диего был всего лишь проблемным человеком.       -Ах да, те женщины, что падают у твоих ног. Я знаю о твоей репутации, Диего, и она тебе очень подходит.       Диего слегка склонил голову, его улыбка дрогнула, когда он уставился во тьму, его глаза были приспособлены к темноте лучше, чем у Хот Панц. Проверяя присутствие любых неприятелей, которые могли бы устроить им засаду, пока они путешествовали. Наконец, он подал голос в зловещей тишине.       -Моя репутация? — переспросил он, заинтригованный тем, какие слухи идут о нём.       Выросший в центре внимания и ставший своего рода знаменитостью, значило, что у него не было личной жизни. Любой, с кем Диего разговаривал, мог рассказать о своём опыте общения с ним, будь то такая мелочь, как продажа конских снаряжений или ночь с ним. Конечно, он любил славу, жаждал ею. Ведь он это заслужил, он был знатоком своего дела, одаренным с рождения и всем тем, кто имел честь провести время с ним, очень повезло. Однако, он бы никогда ни с кем открыто не разговаривал, это могло заставить его чувствовать себя опустошенным. Диего никогда по-настоящему никому не открывался с тех пор, как умерла его мать, закрыв эту часть себя. Диего Брандо, несмотря на всё свою хвастовство и громкие речи, на самом деле он был совершенно неопытен в поддержании любого рода отношений. Он не достаточно хорошо понимал людей. Те, у кого была другая мораль или ценности, озадачивали его. Он не мог всем доверять, было очевидно, что людям всё равно, что случилось с его матерью. Это оставило в нём глубокий психологический шрам. Люди — отбросы, сказал он себе, и с этим прожил всю свою жизнь.       -Да, твоя репутация. Ты заигрываешь с кем угодно и используешь людей, чтобы добиться того, чего ты хочешь. Ты женился на той пожилой женщины, не так ли? Сколько ей было? 83? Убил ты её на самом деле или нет, не имеет значения, ты просто манипулировал этой женщиной, чтобы унаследовать её состояние, а не семью, - сказал Хот Панц прямым и снисходительным тоном.       Но Диего ничего не сказал. Вместо этого он просто замолк и продолжил двигаться вперёд. Хот Панц нахмурилась из-за такой молчаливости, что было для него нехарактерно. Но отмахнувшись от этой мысли, она стала наслаждаться тишиной и покоем, пока они, наконец, не решили, что уже слишком темно, чтобы продолжать путь, решив в итоге разбить лагерь. Диего ушёл за ветками, чтобы разжечь костёр. Хот Панц тем временем рылась в своей сумке, чтобы достать пару банок с едой, которыми она запаслась, когда они останавливались в Филадельфии. Собрав достаточно еды, она расчесала гриву Гетс Апа и пошла обратно туда, где они остановились. К этому времени, Диего уже разжёг костёр и сидел перед ним, глубоко задумавшись и глядя на огонь. Пламя подчеркивало гладкие, слегка женственные черты его лица. Его губы надулись сами собой, а длинная прядь волос, которая сама, как бы он ни возился с ней, падала ему между глаз и на нос. Его телосложение также было совершенным. У него был невысокий рост, идеальный для жокея, сама Хот Панц была на несколько дюймов выше его. Он явно очень хорошо следил за своим телом, и он, очевидно, очень этим гордился, если судить по его слишком тесному джемперу, который обтягивал его мышцы.       Было бы глупо, если бы Хот Панц не призналась самой себе, что он, как принято считать, был очень привлекателен. То, как он вёл себя, его черты лица, которые бросали вызов всем стандартам красоты, и его роскошные локоны, каскадом спускавшиеся ниже плеч, были восхитительны для любого человеческого глаза. Особенно, когда он позволил своей слабости проявиться, в те моменты, когда он не пытался злить или дразнить её. Он повернулся к ней, нахмурившись.       -На что ты уставилась? Что-то не так?       Хот Панц, застигнутая врасплох, покачала головой.       -Ничего, - сказала она, садясь напротив него. Огонь стал их барьером.       Секунду они сидели молча, прежде чем Диего тихо пробормотал:       -Ты не права.       -Прошу прощения, что?       -Ты ошибаешься во мне знаешь ли, - Диего поднял взгляд и сквозь пламя прямо посмотрел на Хот Панц, которая в замешательстве нахмурилась от того, о чём он говорил.       Диего вздохнул и закатил глаза, но низким тоном продолжил:       -Женщина, на которой я женился… её звали Маргарет. Но никто не вспомнит эту часть истории, не так ли? Она была очень милой женщиной… Я катался неподалеку от её поместья, но однажды она увидела меня и позвала к себе. Мне тогда было 19. Она сказала, что ей очень нравится наблюдать за мной, и что я могу обращаться к ним, что я, конечно, и делал. Позже она предложила мне покататься на её земле, она сказала, что больше не использует этот её, что было пустой тратой хорошего участка, который я мог бы использовать для себя. Я конечно же согласился. Но я сделал это не потому, что моей первой мыслью было «О, я могу использовать эту старуху». Она выглядела… одинокой, радовалась компании, которую я ей составлял. Я сидел и болтал с ней часами за чашкой чая, она рассказывала мне всякое, а я слушал. Я даже заигрывал с ней, как и со всеми, а она лишь краснела и называла меня наглецом, но ей нравилось внимание. Она сказала, что я сильно напоминал ей её умершего мужа Генри, с которым она познакомилась в молодости. Видимо, они были влюблены с юности, - по лицу Диего скользнула искренняя, полная нежности улыбка, когда он посмотрел на пламя. Хот Панц была заворожена его историей. Но его лицо вдруг помрачнело, а улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.       -Но однажды явился её сын. Она часами рассказывала мне о нём, говорила, какой он красивый, заботливый мальчик и что он даже женился и у него появились дети. Она сказала, что не часто видела внуков, как ей бы хотелось, они уехали сразу после того, как он женился, и вскоре после этого она овдовела. Ну, вот он явился, и я не был уверен, была ли она ослеплена любовью или сама убедила себя историей, которую она рассказывала людям, из-за чего она действительно верила в это, но её сын оказался полным ублюдком. Обходился с ней как с дерьмом и говорил с ней так, как мужчина никогда не должен разговаривать со своей собственной матерью. Это было неуважительно, и меня тошнило от того, что он обращался так с ней. Он кричал на неё, что она до сих пор не написала завещание и требовал, чтобы она написала, что всё достанется ему и его семье, которую она никогда не видела. Видишь ли, она была богата. Я сидел в другой комнате, но решил проверить, что происходит, и там была она, рыдающая, с разрывающимся сердцем, пока он стоял над ней и рычал на неё, словно зверь. Я сорвался и оттолкнул его, я был готов драться с ним, но она осторожно схватила меня за руку. Я повернулся и увидел её переполненное болью лицо от того, что я наконец увидел правду её жизни, и моё сердце просто сжалось. Он подошел ко мне и спросил, кем я , чёрт возьми, себя возомнил, и я ответил единственную фразу. Я сказал:       "Она моя невеста."       Вскоре после этого мы поженились, она была в восторге, и я не могу ее винить, я оказался настоящим сокровищем для неё. Думаю, она действительно наслаждалась теми месяцами… Я был рядом с ней в её последние дни…       Диего отвел взгляд, упираясь пяткой в ​​землю. Хот Панц потерял дар речи, подавляющее чувство вины охватило её из-за выдвинутых ранее обвинений. Сглотнув, чтобы хоть как-то утолить жажду в пересохшем горле, она изо всех сил попыталась подобрать слова, чтобы правильно ответить той стороне Диего, о существовании которой она не подозревала. Жар по неизвестным ей причинам появился на щеках, когда она посмотрела на него.       Но в конце концов Диего нарушил молчание:       -Так или иначе, она умерла и оставила мне огромную сумму денег, так что, думаю, она действительно сделала что-то правильное в своей жизни, - Диего вернулся к своему прежнему «я», барьер вновь был поднят.       Хот Панц наконец набралась смелости, чтобы сказать ему:       -Прости за то, что я сказала… Ты прав, я не знала, и мне жаль за то, что я думала о тебе.       Она посмотрела на него, его глаза уже были прикованы к ней. Они смотрели друг другу больше секунды, пока он не улыбнулся и из его горла не вырвалось «хм».       -Извинения приняты, Панц, - после он отвернулся и стал смотреть в кромешную тьму.       По какой-то причине она не могла оторвать от него взгляд, когда он изящно положил руку себе на бедро и повернул голову, чтобы снова посмотреть на неё.       -Отдохни... Я буду первым караулить, но если ты не проснешься, когда мне нужно будет самому поспать, я не раздумывая оболью тебя водой, - он подмигнул и снова отвернулся.       Она закатила глаза от пустой (она надеялась?) угрозы и легла. Она заметила, что её сердце бьется чуть быстрее, чем обычно, когда она пыталась заснуть…