Журавлиные крылья

***

Первый снег покрыл своим шёлковым одеялом землю. Шисуи нёс на спине сухие ветки для обогрева дома в холодный период. Если до этого можно было ещё кое-как укутаться в одеяло и прижаться вплотную к друг дружке на футоне, то сейчас этого было мало. Итачи какое-то время немного побаивался близких касаний, но оно и ясно, учитывая что он пережил. Но спустя некоторое время привык к Шисуи и его любви к объятиям и даже... большему. Первый интимный контакт случился не то, чтобы спонтанно, Шисуи почти с самого начала осознал тягу к этому утонченному оборотню, и как позже выяснилось, Итачи сам питал романтические чувства к своему спасателю. Не из долга, или чтобы отплатить за дарованную возможность жить, а из-за того же банального чувства как и у Шисуи. Любви.       — Я пришёл! — Шисуи скинул с плечей перевязь веток и снял ту же соломенную шляпу, в которой ходил летом, правда сейчас она спасала от сыплящего снега в глаза. Итачи вышел встретить Шисуи и помочь с разгрузкой хвороста и небольших поленец. Но прежде... Итачи обвил шею рыбака, немного повиснув, чтобы поцеловать и прошептать:       — Я соскучился. Пока тебя не было я приготовил ужин. Шисуи приобнял своего домоседа за талию и тот казалось заурчал как кот. Втянув носом воздух, Шисуи уловил аппетитный аромат, что доносился с кухни. Носовые рецепторы улавливали запах горячей собы, сладкого соуса и кунжута и чего-то ещё... Когда Шисуи переоделся в домашний халат, первым делом затопил небольшую печужку на ночь, чтобы не дай Ками никто из них двоих не простыл от сквозняка. Огонь всколыхнулся, и Шисуи закинул ещё немного хвороста поверх нескольких поленьев. Этого должно хватить. Можно ещё поставить ютампо в ноги для большего комфорта. Итачи напевал под нос какую-то песню и накладывал горячую лапшу по тарелкам. На столе помимо лапши лежала испеченная рыба и такияки.       — Как всё аппетитно выглядит, — Шисуи подкрался сзади и обнял своего повара со спины, положив голову на плечо, и наблюдал, как длинные лапшинки тянутся с палочек Итачи в тарелку из кастрюли. — Ты очень хорошо научился готовить, я горжусь тобой... журавленок. Итачи резко повернулся к Шисуи, чуть не сломав нос и не выколов глаз, настолько сильно его скосило от такого "нового" ласкательного прозвища. Итачи понял ещё с их первого соития, что у Шисуи богатая фантазия, особенно на прозвища. Именно тогда, пытаясь отдышаться от оргазма, Шисуи начал сыпать тонну милых слов, водя рукой по взмокшим волосам. Итачи хотел тогда провалиться сквозь землю.       — Не называй меня так! — Итачи возмущённо клацнул палочками перед носом Шисуи и пригласил сесть за стол. Тот покорно сел, улыбаясь маленькой сентиментальной пакости.       — Ну лааадно, — пробурчал Шисуи сдаваясь и принимая палочки из рук Итачи. — Спасибо. Холодный ветер колыхал и срывал высушенные листья с деревьев за окном. Пламя масляной лампы создавало романтический полумрак, и тени от посуды плясали дикие танцы на стенах. Шисуи откусил вяленую хурму и запил чаем, наслаждаясь приятным мгновением. Шисуи ценил каждый такой вечер в компании Итачи. Он всегда делился интересными историями из своего дома где родился. Рассказывал мифы, стихи. Шисуи даже накопил денег с продажи рыбы на рынке и купил флейту, чтобы послушать как Итачи на ней играет, ведь по его рассказам, его мать обучала игре на этом дивном инструменте. Чего стоил тот вечер сказочных звучаний... Сосредоточенные брови, прикрытые глаза, уверенные движения пальцев по отверстиям флейты. Но все эти мелочи заставляли душу петь. Шисуи как-то внаглую улёгся на бёдра Итачи, пока тот играл одну из своих мелодий детства, которую любили играть на родине. Прикрыв глаза, Шисуи мог под неё мечтать о чём угодно и размышлять, но всё оканчивалось немного по другому... Шисуи незаметно для себя засыпал, и Итачи неспеша приглушал мелодию, аккуратно вставал чтобы не разбудить спящего парня и приносил подушку с одеялом, чтобы тот и дальше продолжал сладко спать. Итачи же приносил себе ещё и футон. Ложился в обнимку с Шисуи на кухне и целовал в макушку перед сном.       — Надо ложиться спать. Я помою посуду, а ты можешь подготовить спальное гнездышко, — съев приготовленное, Шисуи пошёл мыть посуду за собой и Итачи, но окрепшая со временем рука схватила его.       — Шисуи, подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать... Шисуи послушно сел на своё место и удивлённо уставился на Итачи. Однако посуду по-тихому всё же собрал в горку, чтобы отнести к мойке:       — И что же?       — У нас будет... малыш... — Итачи еле сдерживал радость на лице и впервые увидел Шисуи настолько... потерянным?       — Стоп! Но ты же парень... Как ты.? Мы...? Я не понимаю... — Шисуи уже забыл про тарелки прочую посуду. Он на ватных ногах подошёл к Итачи, сверля глазами живот. Итачи в ответ прикрыл столь обсматриваемую часть тела руками, желая переключить внимание.       — У нас, оборотней, могут беременеть не только женщины. К тому же у нас границы пола довольно размыты, ведь я мог явиться к тебе и в виде девушки, но мне комфортнее быть парнем. Так как-то...       — Я потрясён такой новой информацией. И что получается... я буду отцом...? И кем будет этот ребёнок? — Шисуи присел на колени, смотря сверху вниз на Итачи глазами-блюдцами.       — Да, ты будешь отцом, — Итачи облегченно выдохнул и положил руку Шисуи себе на живот. Он был лишь немного больше обычного, когда особенно он ел. Итачи расхохотался, когда услышал вопрос: "кем он будет?" — Он тоже будет оборотнем, правда скорее всего с меньшей продолжительностью жизни. И ему сейчас предположительно два месяца, если учитывать когда мы с тобой... занимались любовью...       — Я очень рад! Эта самая лучшая новость что я слышал! — Шисуи накинулся на Итачи с объятиями, соплями и слезами. Итачи ощутил, как кудрявый ревел в три ручья от счастья и теперь его плечо было мокрым. Итачи утешительно потрепал его по голове и поцеловал в лоб:       — Так же, беря часть природы от птиц, я могу понимать направление сторон света и определить где дом, так что если наш ребёнок вырастит, то он сможет вернуться домой. Туда, откуда я прибыл. Расскажет нашу историю моим родителям, они скорее всего будут ещё живы. Хочется их обрадовать хорошей вестью, которая к ним прилетит, и тем, что я жив. Ведь они ничего не знают... что со мной произошло за это время...       — А если у нашего ребёнка не будет подобного ориентира? — Шисуи довольно наглаживал живот Итачи, мечтая поскорее увидеть дитя. Наверняка оно будет очень красивым.       — Тогда будет жить там, где и мы. Пока мы молоды, можем отремонтировать этот дом, чтобы его хватило на долго. — Итачи окинул взглядом кое-где прохудившиеся доски и крышу, капавшую в одном месте.       — Конечно, я сделаю что угодно! Лишь бы малышу было здесь хорошо и он считал это домом. — Шисуи положил голову на живот, пока Итачи перебирал его кудрявые прядки за ухом.       — Думаю, дом для него — прежде всего мы.