Испытания любовью

Павел ходил из угла в угол когда Ирину увезли в отдельную палату с сильнейшей болью внизу живота. Сейчас у него было больше времени для воспоминаний о прошлом что он когда-то очень давно любил Катю, и что когда он узнал что её убила Зимина, он сильно возненавидел её. Хотел убить её, перерезая тормоза в ее роскошном автомобиле, и насиловал её. Сейчас сама судьба расставила все по своим местам, им было дано самой судьбой полюбить друг друга и быть вместе, а сейчас она лежит и борется за жизнь их него ребенка. Он скрестив руки в замок, что-то бормотал про себя, моля бога чтобы все обошлось и любимая, и их ребенок были живы и здоровы. *** Ирина смутно помнила, как оказалась в больнице. Она лежала в отдельной палате. Боже, как такое могло случиться? Ирина, закрыв глаза, молилась, чтобы с ребенком все было хорошо. Павел бродил взад-вперед по коридору. Запах лекарств и свет неоновых ламп слегка одурманивали его. Никогда в жизни он не ощущал себя настолько беспомощным. Ирина попросила его подождать в коридоре, пока обследование не закончится. Ткачёв уважал ее желания, но единственное, чего по-настоящему хотел, — быть рядом, помочь, ободрить. Когда из палаты Ирины вышла медсестра, Павел кинулся к ней в полном смятении. — Как она? Как ребенок? Сестра только покачала головой. — Мы еще сами не знаем, потеряла ли Ирина ребенка. Доктор назначила ультразвук. Не волнуйтесь, это займет не много времени. Если хотите, в конце коридора есть аппарат с кофе и удобные сиденья. — Я бы хотел быть с ней во время сканирования… — Да, конечно… Она как раз о вас спрашивала. Дождитесь, когда доктор покинет палату, и я вас впущу. — Медсестра заспешила прочь, и Паша снова остался в полном одиночестве. Прошла почти целая вечность, прежде чем ему разрешили наконец войти в палату. Ирина лежала на постели и выглядела настолько беззащитной, что у него заболело сердце. Паша подошел и взял ее за руку. — Доктор, как она? — Ну, боль мы остановили. — Доктор поправила очки. — Но я не могу распознать сердцебиение малыша. Конечно, больше можно будет сказать после ультразвука. — Внезапно ее лицо приняло серьезное выражение. — Поймите, выкидыш на второй неделе — вещь обычная. Я ничего не утверждаю, но обязана вас предупредить. — Спасибо, — кивнул Ткачёв. — Не за что. — Доктор закрыла дверь, и они с Ириной остались наедине. — Звучит не самым лучшим образом. — Голос женщины дрожал. — Я не хочу потерять его, Паш… — прошептала она. Слёзы покатились по ее щекам. — Не плачь, любимая! — Ткачёв обхватил ее за плечи и прижал к себе. — Давай не будем думать о плохом. Доктор только предупреждала… Это еще ничего не означает. Голос Паши был мягким и невероятно успокаивающим. Ирина была так благодарна ему за поддержку… Ей было приятно ощущать тепло его тела, знакомый запах одеколона. Она закрыла глаза и попыталась впитать силу, исходившую от любимого. — Прости меня? — За что. — Ткачёв гладил ее по волосам. — Ты ничего плохого не сделала… Ты была очень храброй, как дала ему ногой, сразу видно что ты моя девочка. — Нет, я не была храброй, я очень сильно боялась… Ты же меня предупреждал, чтобы я была дома, а я тебя не послушала и вот чем это обернулось, теперь я вот здесь. Я не знаю что будет теперь с ребенком. — она шмыгнула носом. — Ох милая, все у нас будет хорошо, ты и наш ребенок… Теперь я понимаю, насколько хочу быть отцом нашему с тобой ребенку… ты изменила мою жизнь. — Ткачёв нежно провел пальцами по ее щеке. — Я так испугался потерять тебя. Ириш, без тебя я — ничто. Я хочу, чтобы ты и малыш были рядом… Я никогда вас не оставлю, потому что я люблю тебя, люблю вас обоих. Ирина едва могла поверить в происходящее. Сердце ее рвалось из груди. Она обняла любимого за шею. — Я тоже люблю тебя Паш, — прошептала она. — Больше, чем ты можешь себе представить. — Значит, независимо от того, что покажет обследование, мы встретим это вместе. Женщина кивнула. — Ириш, ты выйдешь за меня снова? — Паш, я… — Не говори «нет»! — Павел приложил палец к ее губам. — Пусть это не лучшее время, но я должен был спросить это сейчас. Я люблю тебя всем сердцем, и если мы потеряем ребенка, то обещаю… я всегда буду рядом… Мы придумаем что-нибудь еще, но я хочу сделать тебя снова своей женой, теперь на глазах у всех друзей и перед богом. Ирина лишь слабо улыбнулась в ответ. Дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Страх тут же вернулся, но теперь рядом был Паша, и Ирина чувствовала, как его любовь и поддержка наполняют ее. Она никогда не забудет тех минут, когда ее перевозили в другую палату. Пока доктор совершала все необходимые приготовления, в палате царило абсолютное молчание. Ирина пристально следила за ее лицом, пытаясь заметить малейшие перемены настроения. — Доктор... — Голос Паши дрожал. Врач ничего не ответила, она была слишком увлечена изучением экрана. Затем она улыбнулась. — Да, я вижу вашего ребенка. И о да… все в полном порядке. Кстати поздравляю у вас будет двойня. Ирина ничего не ответила, просто закрыла лицо руками. Паша обнял ее и притянул к себе. — Все хорошо, родная… теперь все будет хорошо. У нас будут близнецы. Доктор улыбнулась и вышла из палаты, оставив влюбленных наедине. — Как ты себя чувствуешь. — спросил её Ткачёв. — Хорошо, но я испугалась. — ответила рыжая. — Не бойся, не бойся. — тихо произнес он. — И только... — спросила она. — Что, только. — ответил он. — Просто не бойся. — произнесла рыжая. — Я ведь рядом любимая. — ответил он. — Нормальные люди этого очень боятся мой дорогой Паша. — произнесла рыжая. — Ладно закрывай глаза, тебе нужно отдыхать. Поспи... Когда ты послушная, то ещё красивее становишься. — произнёс Ткачёв и положил свою ладонь на её руку которая лежала на животе. — Спи, я всегда буду с тобой. Она закрыла глаза и темнота взяла её в свои грёзы. А он осторожно встал чтобы её не разбудить и вышел из палаты.