Русалка

POV Ксения       «Этого не может быть, нет, точно не может», — мысли надоедливым роем копошились в моей черепной коробке, объедая мой мозг, словно мухи — свежую плоть. Было ли это моей больной фантазией или же леденящей душу реальностью — я не знала. И от этих догадок моя голова разрывалась ещё больше. — Эй, Дерек, ты что там протух? Мрачнее тучи! Мы уже тебя побаиваемся, — отовсюду доносился противный смех. Проклятый Гектор. Этот идиот всегда ищет повод меня разозлить или как-то задеть. Думает, что может поставить меня на место, хотя у самого в арсенале лишь зависть, карты, трусость и 1 яйцо. Наивный… — Ну, по крайней мере в страхе нам можно и не соревноваться. Я почти уверен, что проиграю, — не поднимаю взгляда. Оно мне и не нужно: я его не боюсь. Чего тут бояться? Эта бешеная креветка максимум выдавит из себя пару тройку ударов, прежде чем окажется на лопатках. — Вы только гляньте, что из себя вытошнил этот опарыш! Хочешь боя — будет тебе бой! — ах, нет. Он снял рубашку. Как будто этот жест — единственное, что предавало брутальности его худощавому тельцу.       Я не обратила на него внимания, пропуская вызов мимо ушей. Мои мысли целиком были заняты недавними событиями: я все ещё помню ту руку, которая водила по корпусу судна; помню, как конечность скрылась в ледяной воде; помню, как выныривал этот проклятый чешуйчатый хвост. На происходящее в реальном мире я не обращала никакого внимания. И зря.       Боль. Резкая, жгучая, тупая ударила мне в скулу, заставляя меня грохнуться на спину. Я оторопела, искренне не понимая, что сейчас произошло. Хотя ответ стоял передо мной. Разгоряченный и задетый Гетор смотрел на меня испепеляющим, полным ненависти взглядом. Его кулак дрожал, но все ещё был на весу. Он ударил меня за равнодушие. Он ударил, потому что хотел вывести меня. Он ударил, потому что ревновал моему напускному статусу. Он ударил, потому что был жалким. И в глубине души он это прекрасно понимал.       Я встала на ноги, не спуская с него глаз. Ни один мускул не дрогнул на моем лице — настолько я была уверена в своих суждениях. Он заметил эту перемену: я смотрю на него сверху вниз… как на беспомощную, мерзкую, жалкую букашку. Гнев мгновенно ослепил Гетора. Он хотел было броситься на меня с кулаком, выплевывая яростное «тварь», но не мог сдвинуться с места. И я знала, кто ему мешал. — Уймись, шакал! Веди себя достойно, паршивое животное! И ты ещё называешь себя мужиком? Трус и плут. Трус и плут! Вот ты кто! — Шон развернул Гектора к себе лицом, крича ему о раздавленной чести. Долго с ним возиться не пришлось: Шон с дури ударил Гектора в скулу, как бы намекая на низость его поступка.       После перепалки экипаж, ворча и охая, двинулся в сторону каюты. Средь ночи, лёжа на своей койке, я не переставала думать о том, что видела. Любопытство сжирало меня изнутри, хотя я более чем уверена, что больше не увижу это странное существо. Мне надо было поспать.       Но сон не шёл, и я полночи ворочилась из стороны в сторону, прогоняя назойливые мысли. Не работало… ничего не работало. Наконец, я решила, что так больше не может продолжаться. Я встала со своего места, наспех одев сапоги. Скрипучий пол выдавал меня с потрохами, хотя я с трепетом в душе надеялась, что храп Шона перебьет этот шум. Замок тихо лязгнул, дверь отворилась.

Палуба. Ориетировочное время: 03:00

      Легкий ветерок бил мне в лицо, заставляя прищуриваться. Я стояла, оперевшись руками о поручни. Ночь была тихая, глухая. Лишь жуткий скрежет корпуса и всплеск воды нарушали её мрачный покой. А ведь я почти забыла, ради чего пришла сюда. Мне было слишком спокойно, чтобы думать о чем-либо. Я ощущала сладкую истому в своем теле, чувствуя, как подкашиваются ноги. Видимо, усталость все же одолела меня. И вот, глядя в пустоту, я подумывала о том, что пора бы возвращаться обратно, но тут из размышлений меня выдернул голос… тот самый голос… женский, как в моих снах.       Я не поверила собственным ушам. На секунду я подумала, что снова сплю, и этот голос лишь очередной плод моего воображения. Но тут на глаза попалась ещё одна деталь… и держу пари, что в этот момент я была белее морской пены.       Впереди, у носа корабля, сидела темная фигура, изредка покачивая головой в темп песни. В этой непроглядной мгле мало, что было видно, но я знала точно две вещи: это была женщина, и эта женщина пела ту самую песню, что я слышала ранее. Завораживающую, пленящую… казалось, эта особа не обращала на меня никого внимания. Хотя скорее всего она меня даже не заметила. Оно и к лучшему. Я стояла в ночной рубашке, в сапогах, растрепанная и усталая, холодная, как лёд. Моё тело тряслось, словно передо мной предстал дикий зверь; мои глаза широко раскрыты, будто сейчас выпадут из глазниц; мой язык онемел, прилип к небу, отказывался слушаться. Лишь мои уши продолжали слушать её. Её песню, такую спокойную и в то же время торопливую. Эта мелодия лезла под кожу, щекотала мои внутренние органы, обволакивала головной мозг. И снова я почувствовала эту небывалую лёгкость. Мой разум пьянел, а конечности становились ватными. Меня больше не беспокоили те неприятные ощущения, что были до этого. Теперь мне было хорошо. И все, что сейчас было в моей голове — подойти к ней. И я послушалась. Решительными шагами я направлялась к той, что беззаботно сидела на деревянных поручнях, даже не подозревая о том, что к ней кто-то приближается. — Кто ты? Откуда ты здесь? Почему ты поешь? — мои вопросы градом сыпались на незнакомку. Голова была словно в тумане, я не отдавала себе отчета о своих действиях, хотя отчаянно пыталась взять над собой контроль. Но было тщетно. Мои ноги будто существовали отдельно от меня.       Я шла и видела, как силуэт заметно дрогнул. Она больше не пела. Чувство легкости стало медленно угасать, но я не останавливалась. Я все еще не видела ее лица, не могла разобрать деталей. Но где-то на инстинктивном уровне понимала, что сейчас она смотрит на меня. Тишина поглощала нас обоих. — Кто ты? Зачем ты поешь эту песню? — я решила повторить свой вопрос, искреннее надеясь получить на него ответ.       Стоило мне подойти ближе, как она поспешно встала со своего места и… спрыгнула в воду. Меня это тотчас отрезвило, и я поспешно рванула к тому месту, где она была. Крепко стиснув в руках поручни, я посмотрела вниз. Там не было ничего. Только черные волны, бьющиеся о борт. Холодный пот выступил на коже. Я с ужасом в глазах смотрела в воду, не веря в то, что произошло. В ту ночь я так и не смогла заснуть…

Палуба. Ориентировочное время: 8:30

      Я не спала всю ночь. Никогда бы не подумала, что что-то на этом свете сможет меня так впечатлить. Признаюсь, это был первый раз, когда мне было настолько страшно. Страшно не иметь контроля над своим телом, словно тобой управляли извне. И что самое ужасное, что после этого я не помню практически ничего. Будто моё сознание на миг отключилось, превращая меня в безвольную куклу. И все из-за какой-то песни, эхом отдающейся у меня в воспоминаниях. Даже в мысльях это звучит, как бред. А разве остаются ещё варианты? Нет, конечно, нет.       Даже сейчас стоя в строю, отдаленно слыша поручения капитана, перед глазами я видела только ее. Этот проклятый силуэт, запевающий свою дьявольскую мелодию. Возможно, со стороны это покажется помешательством. Возможно, так оно и есть… меня тряхнули за плечо. — Дерек, проснись, Кристиан к тебе обращается, — с упреком шепнул мне на ухо Шон. Я медленно перевела взгляд с моего подопечного на Бейса. Кажется, он снова был мною не доволен. — Скажи, Дерек, до каких пор я буду терпеть твои штучки? — «штучками» он всегда назвал мои промахи. Видимо, его это изрядно забавляло, раз он не переставал меня этим терроризировать за всё время пребывания здесь. Я молчала, — Язык проглотил, а? Молчи, молчи. Думаю, пару часов в камбузе тебе не повредит, сынок, — в его лице я видела тщательно скрытое беспокойство. Вау, неужто старик решил смиловаться надо мной? Несмотря на его маразм, все же было в нем что-то человеческое. И если вам кажется, что пару часов в камбузе — это ужасно, спешу заверить, что из всех возможных наказаний — это было самое щадящее. Он не из тех, кто отказывается от своих принципов, поэтому его поступок можно расценить, как наивысшую форму благородства. По крайней мере в отношении Кристиана.       Я молча кивнула. Сопротивляться было бесполезно, да я и не пыталась. Мне было не до этого. В моей голове звучала песня.

Камбуз. Ориентировочное время: 16:00

      Я не знаю, сколько уже здесь нахожусь. Я потеряла счёт времени, хотя мне было не до него. Мне было ужасно не по себе: тело постоянно ломало, тянуло. Ощущала я себя дряхлым мешком картофеля. Мерзкое чувство. Но делать нечего. Мне нужно было только дожить до конца своей смены. — И… 121, — я осторожно положила очередной почищенный плод в кастрюлю. Мои силы были на исходе. Организм требовал сна. Хотя он мне в ближайшие пару часов точно не светит…       Неожиданно для меня дверь камбуза отворилась. Я еле-еле подняла голову, с любопытством и надеждой глядя в проем. Как же он был вовремя. — Ей, парень, — Шон осторожно окликнул меня, войдя в камбуз. Он остановился напротив, глядя чрезчур серьёзно и… нет, черт, я знаю этот взгляд. — Не нужно жалеть меня, старик. Меня от этого воротит, — было сложно говорить, да и дышать, честно говоря, тоже. Я старалась держать тембр в порядке, но голос то и дело хрипел и дрожал. Ненавижу показывать свою слабость. — Ну тебя, больно надо. Кристиан сказал, что с тебя на сегодня достаточно. Я пришёл на замену. — Бейс становится слишком мягким, — я тихо ухмыльнулась, прикрывая глаза. — Дурак ты, Дерек… такой дурак. Отоспись, бога ради, на тебя страшно смотреть. Глаза черные, — Шон не переставал ворчать на меня. Но мне было уже все равно. Я предвкушала сладость предстоящего отдыха.       Не стану рассказывать в подробностях, с каким усилием я добралась до своей каюты. Скажу лишь то, что мне хватило и двух минут, чтобы заснуть без задних ног. Сон был мрачным, пустым… Конец POV Ксения       Солнце зашло за горизонт, уступая место сестре-луне. Ночь полностью поглотила голубое небо, усеивая его яркой россыпью звёзд. В открытом море мирно дрейфовал пиратский корабль, все члены которого мирно посапывали на своих койках. Тишина убаюкивала беспокойный мир, словно свое дитя. Одинокая луна освещала воду.       А в где-то в далеке некто запевал свою грустную песню.