Русалка

POV Ксения       Отвратительное утро. Мерзопакостное. Стоило проклятой струйке света коснуться моих век, как глаза стали неприятно пощипывать, будто соль из мешка высыпали. И ладно это… на языке чувствуется горький привкус, а голова нещадно гудит. Ощущение, будто я всю ночь просто лежала с закрытыми глазами. Я не видела картинок, не чувствовала запахов, не гуляла по собственному сознанию. Во сне не было ничего. Ничего, кроме… — Проклятье! — мой яростный вопль прошёлся по всей каюте. Я прикрыла глаза ладонями, пытаясь усмерить свой пыл. Песня… Снова эта чертова песня! — Когда построение для тебя стало проклятьем? — я оторвала руки от лица, повернув голову в сторону. — Тебе не надоело читать мне нотации, старик? — моё раздражение росло внутри с каждой секундой. Да ещё этот Шон… я слышала, как он усмехнулся. — А тебе, как вижу, штиль сегодня не светит, — сказал он, натягивая изношенные сапоги. — Прекращай. Я тебя ударю. — Ишь, осмелел как… какая рыба тебя укусила? — он присел рядом со мной, слегка поддавшись вперёд. От него пахло перегаром. Мерзко. — Я не пойму… тебе какое дело? — Такое, что ты сам не свой! То опаздываешь, то хамишь, то по ночам бродишь, — на этом моменте я вздрогнула, — Что? Думал, я не замечу? За идиота меня держишь? Средь ночи грохочешь, а потом валишься из последних сил. Да на тебе живого места нет! На себя посмотри! Бледный, как смерть, мешки страшнючие. Ещё вон — щеки впалые. Кожа да кости!       Неужели я так плохо выгляжу? Хотя это неудивительно. Я плохо спала, а в последние пару дней не питалась толком. Могу лишь с ужасом предположить, что от меня осталось. Должно быть, в глазах Шона я выглядела жалко.       Я молчала. Он тяжело вздохнул. — Вставай, сегодня будет наше дежурство. — Какое дежурство? — левая бровь изогнулась. Признаться, меня эта новость удивила. — Ещё и глухой, — пробурчал старик, — Да, дежурство. Сегодня мы оба на вороньем гнезде до ночи. Кристиан об этом ещё вчера говорил, а ты… как придурок, Дерек. Ну точно придурок! — Шон ворчал на меня за дело. Я действительно летала в облаках вчера, даже не услышав о том, что сегодня у нас дежурство.       Я еле встала с койки, подходя к своему комоду. — Так иди. Что морочить голову? — Меньше всего хочется простыть на наблюдательном посту… с тобой, — яд сочился из всех щелей. А Шон лишь махнул рукой в мою сторону, проговаривая свое излюбленное: «Ну тебя!»

Наблюдательный пост. Ориентировочное время: 19:00

      Это было настоящей пыткой. Мы с Шоном несколько раз сменяли друг друга, оба измотанные от жары. Воды Индийского океана делали свое дело. И вот с наступлением вечера наконец подул северный ветер. Как раз кстати.       — Шон, я закончил. Твоя очередь, — спустившись по тросу, в ответ я ничего не услышала, — Шон?       «Вот же ленивец», — Этот старый козел умудрился заснуть, тихонько прильнув к мачте. Нет уж. Так не пойдёт. — Может, ты встанешь? Я не собираюсь отрабатывать за нас двоих. Эй, ты меня слышишь? Шон? — я пощелкала перед ним пальцами, а этому увальню хоть бы хны. Я старалась его трясти, но и из этого ничего не вышло.       Я тяжело вздохнула. Чтоб его барракуды сгрызли! Неужели нельзя было подождать до отбоя? Все-таки в одной кастрюле варимся… а у него, видимо, свое мнение на этот счёт. Передо мной стоял выбор: или развернуться и уйти на заслуженный отдых, получив по тыкве за оставление поста, или остаться и мучиться дальше, без риска быть расстрелянным за неповиновение. Как бы тяжело это не было признавать… придётся остаться. Говорила я, что пить при исполнении — гнилая идея. Так нет же. Осушил весь бутыль, и теперь его пушкой не разбудишь! Пьяница несчастный.       Я взобралась обратно в «воронье гнездо». Ночь обещает быть жутко скучной…

***

Пусть тьма поглотит твое тело, Пусть камни череп рассекут, Пусть волны чаще рубят смело, А рыбы мясо заберут. О море, море, божья сила! Да будет так, как ты велишь! Убей врага во имя мира, Ведь только ты здесь суд вершишь…       Мои глаза распахнулись. В голове играли черти, запевая жуткие строки раз за разом. Тело неестественно тряслось, меня резко кинуло в холод. Мой сонный мозг не понимает, что происходит. Я слышу только мелодичный вой, эхом отдающейся внутри черепной коробки. Снова эта песня… я снова её слышу!       Я постаралась взять себя в руки. Трясущимися ладонями взялась за дерево, поддавшись вперёд. На том же самом месте, что и вчера, я увидела силуэт женщины.       «Не может этого быть», — подумала я. Как… как она смогла выжить? Она спрыгнула в воду, ушла на дно… так какого черта она сейчас сидит на поручнях, словно ничего и не произошло?!       По правде говоря, я была в истерике. Наверно, впервые в своей жизни. Эта женщина сводила меня с ума, даже об этом не подозревая. По крайней мере мне так думалось. Я изо всех сил старалась проглотить ком, застрявший у меня в горле, но безуспешно. Я продолжала ошарашенно смотреть вниз… она не человек… я не знаю, что она такое, но точно не человек. Никто не выжил бы в море, никто… а она сумела.       Страшные мысли поселились у меня в голове. Ещё немного и я бы потеряла рассудок. Но вдруг… наступает тишина. И эта тишина звонкой пощёчиной бьёт по моему лицу, заставляя прийти в себя. Я не знаю, почему она вдруг замолчала, но я просто обязана была воспользоваться этой возможностью. Я поспешно спустилась с троса вниз, слегка ударяя сапогами в палубу… она не шелохнулась. Став ровно, я заметила, что у мачты не было Шона. Хотя сейчас мне было глубоко плевать. Я решительно шла вперёд.       И снова дрогнула тень. Как в тот раз… я поняла, что она собирается бежать. Нет уж, не выйдет. Ноги понесли меня вперёд, резко сокращая расстояние между нами. Я видела, как она обернулась; видела, как она поспешно развернулась на поручнях, но было уже поздно… во всяком случае для неё. — Попалась, чертовка! — я обхватила её тело со спины, оттаскивая обратно на палубу. — Пусти меня! Пусти! Пусти! — она била меня по рукам, а ногами таранила живот, не успокаиваясь. — Молчи, ведьма! Молчи тебе говорят! — я еле приставила её к матче, зафиксировав на месте. Пришлось прикрыть ее рот ладонью: меньше всего хотелось, чтобы сюда сбежался весь экипаж. Они будут здесь лишними. Это личное.       Она продолжала извиваться и дергаться, пытаясь освободиться из моей хватки. И вот, наконец, спустя какое-то время она перестала сопротивляться. Мои руки по-прежнему крепко держали её, не давая ни малейшего шанса на побег. Время замедлилось.       Внезапно луна вышла из облаков. Её ослепляющий ледяной свет пал на наши тела. Тьма отступила. Теперь я могла разглядеть её: передо мной стояла нагая молодая девушка; на её плечах покоились густые локоны рыжевато-серых волос; чистая светлая кожа под лунным натиском отливала ярко-голубым, сияя в ночи; маленький нос, пухлые губы, выразительные брови и еле заметные веснушки вырисовывались на овальном контуре лица. А эти глаза… чёрные, бездонные, жадно проглатывающие свет.       В какой-то момент я поймала себя на мысли, что почти не дышу. Я просто стояла, как каменное изваяние, боясь пошевелиться. Меня выжигали эти смолистые глаза, гневно сверкая, словно окурок сигары. Не сложно догадаться, что она была зла на меня. Но мне нужны были ответы. — Слушай меня внимательно. Сейчас я уберу ладонь с твоего лица. Если ты будешь кричать и вырываться, я сверну твою нежную тощую шейку в мгновение ока. Кивни, если поняла, — она коротко кивнула, не спуская с меня глаз, — Хорошо.       Я осторожно убрала руку. — Ты пожалеешь об этом, — прошипела она, словно пойманная в мешок змея. Совру, если не скажу, что она умеет производить впечатление. Причём не самое приятное. — А то как же? Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, деточка. — Засунь свою «деточку» себе в задницу, урод, — а она дама с характером. Моя гордость хотела ей ответить, но разум упорно настаивал на обратном. Я проглотила сказанное ей. Не без усилия, разумеется. — Кто ты? И какого черта ты творишь? — С какой это стати я должна тебе отвечать, м? Думаешь, что сможешь выбить из меня правду грубой силой? — Что? С чего ты это взяла? Я ничего такого не говорил. — Но, вероятно, подумал, — она хитро улыбнулась, не отрывая взгляда от меня. Она что? Смеётся надо мной? — Что ты за тварь такая?       Она опустила голову вниз. Я слышала, как она тихонько хихикала. Вот же мразь редкостная. Я, значит, мучаюсь, а этой дуре смешно. Меня это не на шутку разозлило. А она, видимо, заметила перемену в моем лице, раз решила подать голос. — Полегче с нервами, мачо. Не дай бог морщины появятся раньше времени, — она сказала это так сладко, что поначалу я даже опешила. Но я упорно стояла на своём. — Можешь не заговаривать мне зубы, я знаю, что ты не человек. — Я поражена. Обычно мужчины, как ты, не отличаются сообразительностью, — её дефект речи резал мои уши. Нет, я и раньше его слышала, но сейчас особенно хорошо. Она наклонилась к моему уху, обдав мою шею горячим дыханием, — Я то, что погубит тебя и весь этот корабль. — Зачем ты это делаешь? — Вы здесь чужие. Вам тут не место. Думаю, этого вполне достаточно. — Достаточно, чтобы отправить весь экипаж на тот свет? Да ты безумна! — по какой-то причине я была уверена, что она способна на такое. По крайней мере меня она успела свести с ума. — Не безумней, чем вы сами. Пираты… сколько же бед вы приносите своим братьям? Вы грабите, губите и пытаете людей без зазрения совести. Ради богатств, славы и власти вы готовы пойти на всё. Разве я не права? — она укоризненно смотрела мне в глаза, выжидая ответа. — Какое тебе дело до людей? — В том то и дело, что никакого. Ты пытаешься сделать из меня злодея, хотя сам прекрасно понимаешь, что им же и являешься. Я лишь делаю то, что считаю нужным. Ничего личного, — вот так просто? Не верю своим ушам. Мне казалось, что я сейчас в каком-то дурном сне, из которого тщетно старалась сбежать. Но нет. Это происходило наяву, и мне лишь оставалось принять эту жуткую реальность, как должное.       За все это время она даже не дрогнула, настолько она меня не боялась. Признаться, она меня заинтересовала… и в тот же момент пугала до смерти. — А сейчас будь хорошим мальчиком и отпусти меня, — пропела она. Мне стало ужасно не по себе. Я чувствовала, как моя хватка слабеет. Руки совершенно не слушались меня, а этой твари это и нужно было. Она вынырнула из-под натиска моего тела, приблизившись со стороны, — Ты большой молодец.       Она гладила меня по спине, явно забавляясь моим беспомощным положением. Её длинные, тонкие пальцы водили по позвоночнику, начиная от основания крестца, заканчивая шеей. Я дрожала, как банный лист… не то, что от страха, хотя и от этого тоже. А она этим пользовалась. — Ты такой забавный. Знаешь, а ведь я уже могла тебя утопить. Да только вот жалко сразу избавляться от такой прелестной игрушки, вроде тебя, — игрушка? Что же ты задумала, нечисть морская? Она грубо взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть в свои дьявольские глаза, — И как же зовут тебя, юноша? — К-Ксения. Милас Ксения, — язык словно сам себя развязал, будь он не ладен. Как бы я этого не хотела, но не могла противиться этому сладкому голосу.       Кажется, моё признание её удивило. — Вот оно как… женщина. Хм, а что? Это интересно, — она отпустила меня, слегка пройдясь ладонью по моей щеке.       Я никогда не была так жадна до прикосновений. Я ловила каждое движение её мягкой руки, словно брошенный пёс. Это было так унизительно… и вместе с тем невероятно хорошо.       Наконец, она отстранилась от меня, уходя к носу корабля. Я все еще стояла, как вкопанная, пытаясь переварить то, что только что произошло. Мой взгляд вдумчиво провожал рыжеволосую гостью до самого конца. Но когда ко мне вернулся здравый смысл, её уже не было. Она сбежала. Снова. А я по-прежнему осталась ни с чем.

***

Судьба твоя предрешена В объятьях серых волн: Убита, пала, сражена, Издав желанный стон. О море, море, божья сила, Да будет так, как ты велишь, Земную дочь ты пощадило, А завтра тоже пощадишь?