Тень героя - hero’s shadow

Попасть в полицию на удивление легко. Изуку приходится сдерживать смех, когда некоторые из более опытных полицейских бросают на него испуганные взгляды. Ведь он, по сути, сам себя сдал. Вполне естественно, что у них возникли подозрения. — Руки вверх, живо! — Давай, Кролик! — Все остальные, назад! Изуку стоит посреди улицы, лицо его совершенно ничего не выражает. Копы и герои-профи окружают его широким кругом, явно не желая подходить слишком близко. Забавно, что некоторые из них напуганы; темная, жестокая сторона Изуку не может не радоваться этому. — Покажи свои чертовы руки! О. Требовательные, не так ли? Изуку поднимает руки над головой, испуская громкий, драматический вздох. — Хорошо, я сделаю это. Не нужно ломать свои члены из-за этого. — Оставайся на месте! Или что? Что они собираются делать? Пристрелят его? Он не особо опасный преступник. Самое худшее, что они могут сделать, — это пристрелить его транквилизаторами или лишить сознания. Конечно, он много раз наносил ущерб имуществу и выставлял правительство на посмешище, но он никогда не делал ничего такого, что заслуживало бы убийства. Обвинения в убийстве в его деле — это просто обвинения. Никаких доказательств нет, это всего лишь юридические претензии к нему. Если бы существовало хоть малейшее доказательство того, что он занимался подобной деятельностью, Старатель преследовал бы его с самого начала. Однако, похоже, Изуку удается избегать этого человека даже сейчас. Если в поле зрения нет огненного героя, то его план становится практически золотым. Блеск света привлекает его внимание, и Изуку улыбается под маской, увидев репортера, который пытается пробиться сквозь строй полицейских и снять его на камеру. Он наставляет на камеру пистолет и подмигивает, зная, что этот трюк попадет в заголовки национальных газет еще до конца дня. Обычно он предпочитает, чтобы его имя оставалось местным по понятным причинам, но если он может опозорить Комиссию Героев, сделав что-то подобное, и при этом получить важную информацию, он сделает это в миллион раз больше, будь прокляты последствия. — Хватит двигаться, пока мы не выстрелили! Последний шанс! Изуку просто дрожит в своих сапогах. Дрожь в голосе офицера тоже нагнетает страх. Но шутки в сторону, почему они так его боятся? Он ведь не причиняет вреда полицейским — если не считать уязвленного самолюбия, с которым он их оставляет. Он обижает только преступников или людей, которые этого действительно заслуживают, так что ему непонятно, почему они так откровенно боятся. «Похоже, кто-то пустил слух о Кролике, чтобы настроить народ против меня. Может, это Комиссия? Или их это не волнует?» Что бы там ни было, это нехорошо. Совсем нехорошо. Один из героев рявкает на него, чтобы он встал на колени, и Изуку приходится отмахнуться от грязной шутки. Но не сейчас. Его нахальство еще пригодится в свое время. — Сделай это, сейчас же! Ладно, черт с ними. Они действительно не хотят затягивать с этим. Ну что ж. Изуку это устраивает — чем быстрее, тем лучше. Он делает то, что ему говорят, и складывает ладони на затылке — открытое приглашение. На мгновение все замирает. По кругу пробегает рябь, поскольку никто пока не хочет подходить к нему, но затем Изуку нетерпеливо протягивает руку, чтобы запустить реакцию, и несколько героев-профи без лишних слов делают шаг вперед. Они новенькие, замечает он, либо только что закончившие школу в прошлом году, либо только что дебютировавшие. Последняя деталь заставляет его немного посмеяться. Представьте себе, что вы впервые появились на публике в качестве героя, и ваше первое задание — взять в розыск мстителя, склонного к внезапным нападениям и бомбочкам с блестками. Не говоря уже о том, что все это записывается. Изуку уверен, что погоня, которая произошла перед этим, тоже попала на камеру. Забавно, что такое простое дело, как бросить камень в лобовое стекло полицейской машины, может привести к подобному. Не то чтобы полицейский находился в машине, когда камень разбил стекло, поэтому он не видит в этом ничего особенного. Тем не менее, это вызвало именно ту реакцию, которая ему была нужна: лицо прижато к горячему асфальту, а руки крепко сцеплены за спиной, когда герои начали процесс задержания. — Снимите с него маску, — говорит кто-то сбоку, и внутри мальчика словно щелкает выключатель. Да, этого не произойдет. Изуку щелкает языком. — Нет! Плохой офицер! Плохой! Я бы не стал этого делать, если только ты не хочешь, чтобы тебе расквасили лицо. — Ложь легко соскользнула с его языка. Он готовился к такому сценарию задолго до того, как взял в руки камень, поэтому ему несложно заставить себя говорить уверенно. — Моя маска чувствительна к отпечаткам пальцев, а значит, если кто-то, кроме меня, попытается прикоснуться к ней, то устроит мини-взрыв. Полагаю, ты не хочешь сегодня стать петардой, а? Герои вокруг него замолчали, явно раздумывая, стоит ли им доставать маску, но через мгновение, похоже, решили, что лучше не стоит. — А не разнесет ли это твое собственное лицо? — спрашивает героиня с ракетными установками на руках, в ее тоне звучит искреннее замешательство и любопытство. — По мне, так это плохой дизайн. Ему уже не в первый раз хочется, чтобы они увидели его острую ухмылку. — Но опасность вдвойне веселее! И, кроме того, жизнь имеет смысл только потому, что она не длится вечно. — Ты сумасшедший, — только и сказала она, после чего помогла остальным поднять его на ноги, надев сверхпрочные наручники. Он понимает, что это не подавители причуд. Полицейские знают, что у него есть только базовые улучшения, так что нет ничего удивительного в том, что они не принимают всех мер предосторожности, когда дело касается его «простой» причуды. Ошибка, которая даст Изуку преимущество всего пятнадцать минут спустя, когда мальчика привяжут к стулу, ввинченному в землю, и поставят перед ним простой прямоугольный стол. Он находится в комнате для допросов, но вместо полицейского участка Цукаучи его отвезли в гораздо более безопасное место. По крайней мере, так сказали ему на удивление прохладные водители по дороге сюда. Он даже не мог выглянуть в окно полицейского фургона, в котором ехал, так крепко они прижали его голову к стенке, поэтому он положился на двух водителей, которые сказали ему, куда его везут. По правде говоря, ему было все равно, куда его повезут, — он знал, что в большинстве полицейских участков есть бумажные копии более подробных отчетов по USJ. Отчеты, которые еще не полностью переведены в цифровой формат. Отчеты, которые нужны Изуку. На нем все еще маска, что немного разочаровывает полицию. Кольцо тоже на пальце. По сути, единственное, что они забрали, — это несколько единиц оружия и зажигалки, по которым Изуку не будет скучать. Он вытряхнул все важные вещи из карманов за несколько часов до этого трюка, зная, что они будут их обыскивать, так что все в порядке. Единственная причина, по которой он вообще что-то оставил, — чтобы не выглядеть слишком подозрительно. — Эй, а вы знали, что атомы никогда не соприкасаются друг с другом? И поскольку мы состоим из атомов, мы никогда ни к чему не прикасались за всю свою жизнь? — Он откинулся на спинку стула, насколько позволяли его крепления. — Итак, отвечая на ваш вопрос, сэр, нет. Я не бил этого героя. Бедный детектив, ведущий допрос Изуку, кажется, в трех шагах от того, чтобы прострелить себе ногу. Он выглядит как новичок, поскольку Изуку не видел его раньше. Если честно, это другая часть города. Изуку редко появляется в этих местах, если есть выбор. Здесь не так много преступлений. Здесь, опять же, гораздо более надежный полицейский участок, чем тот, в котором его привыкли держать. Почему они не отвезли его сразу в тюрьму или на каторгу, Изуку не понять, но мальчик не жалуется. Однако он немного обижен. Может, он и не особо важный преступник, но ему хотелось бы хотя бы думать, что при других обстоятельствах его отвезли бы в более защищенное место. Неужели он совсем не важен в их глазах? Черт, может, ему стоит совершить еще несколько отвратительных преступлений, если это поможет им больше так его не недооценивать? Как они могли так бояться его на той улице и в то же время так беспечно вести себя с ним? Они все глупые. — Несколько офицеров нашли это у вас во время досмотра. — Детектив говорит, не обращая внимания на предыдущий комментарий Изуку, и кладет на стол небольшой пакетик с чем-то похожим на траву. Они занимаются этим допросом уже некоторое время, и ни разу Изуку не ответил на его вопросы серьезно. — Вы можете сказать мне, что это такое? И ладно, это может быть его, а может и не быть. Изуку приходится ломать голову, пытаясь вспомнить в деталях последние пару дней. Он постоянно занимается задержанием наркоманов, так что вероятность того, что он случайно оставил травку в одном из карманов, довольно высока — каламбур 100%. Он знает, что это такое, так что вопрос должен быть в том, за сколько ее можно продать? И смогу ли я получить ее обратно после того, как мы закончим? — Это «Северное сияние», каннабис индика. Если он собирается ссылаться на свое любимое старое телешоу, то делает это тогда, когда это вызывает наилучшую реакцию. Сейчас, когда идет настоящий допрос, это самое подходящее время. Глаза детектива выпучиваются от такого точного ответа, и он бросает взгляд на зип лок пакетик, словно проверяя, прав ли он. — Вау, ладно, я немного обеспокоен. Вы говорите как двенадцатилетний, как вы вообще… вы знаете что? Неважно. Следующий вопрос. — Он окидывает Изуку пытливым взглядом. — Значит, вы признаете, что он принадлежит вам? Изуку лишь пожимает плечами. — Не знаю. Наверное. По правде говоря, Кролик из тех мстителей, которые берут наркотики и делают это у вас на глазах, чтобы убедиться, что вы знаете, что не сможете их получить обратно. Но он еще не сделал этого, хотя бы потому, что боится, что Ластик узнает об этом и убьет его за это. Видит Бог, этот человек знает все, когда речь заходит о том, что Изуку делает что-то слегка незаконное. Он не хочет рисковать. — Как вы можете не знать, малыш? — Детектив прищурился. — Либо да, либо нет. Это ваше или нет? — Я точно не помню. В ответ на это у него дергается глаз, и Изуку переводит взгляд на двустороннее зеркало прямо позади мужчины. Он знает, что люди наблюдают за происходящим. Он чувствует множество причуд всего в нескольких ярдах от себя, отделенных тонкой стеной. Это заставляет его чувствовать себя экземпляром. Детектив глубоко вдыхает, как бы заставляя себя успокоиться. — Этого и следовало ожидать, я полагаю. Марихуана — наркотик, лишающий памяти. После употребления может произойти много вещей, которые вы можете не помнить. Изуку наклоняет голову, желание хаоса снова разгорается в его душе. — Это относится ко всем, независимо от того, кто они? — Да, конечно. — Мужчина выглядит неожиданно подозрительно. — А что? — Ну, я просто хочу сказать, что если это так, то вы не можете быть уверены, что это не ваше. Детектив-новичок вздрагивает, пораженный таким резким обвинением. — Это просто смешно. Конечно, это не мое. Изуку качает головой в насмешливом разочаровании. Он кивает на сумку и выпрямляется, с легкостью овладевая ситуацией. — Марихуана — наркотик, лишающий памяти, так что, возможно, вы просто не помните, что это ваше. — Я бы помнил, — возражает детектив, пытаясь вернуться в нужное русло. — Как вы могли, если она просто стерла вам память? Ты только что сказал мне, что это действует на всех, в том числе и на тебя самого. — Малыш, это работает не так. Хватит пытаться сменить тему. Изуку сузил глаза. — Откуда тебе знать, как это работает? — Эй, прекрати! — Детектив-новичок взволнован, его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. — Я допрашиваю вас… — Нет! Вы сказали, что я буду проводить допрос, когда войду сюда, а теперь скажите, сколько именно травы вы выкурили? Детектив трясется в своем кресле, уставившись в стену, пока обрабатывает то, что только что произошло. Он выглядит травмированным. Хорошо. Изуку слабо слышит смех, доносящийся с другой стороны зеркала, и позволяет себе хихикнуть. Через несколько мгновений, когда тишина становится слишком громкой, Изуку наклоняется вперед так близко, как только может, чтобы прошептать: — Эй, могу я задать тебе вопрос? — Он не ждет ответа. — Что ты чувствуешь из-за отсутствия прогресса в этом допросе? Смех за зеркалом становится громче, а затем мужчина резко встает со стула и выбегает из комнаты, практически распахнув дверь, а затем захлопнув ее с такой силой, что стол начинает дребезжать. И ладно, это — то, что окончательно выбивает Изуку из колеи. Он растворяется в приступе собственного смеха, несмотря на сковывающие его тело ремни. Когда он немного успокаивается, то замечает, что в затылке у него что-то жужжит, и это жужжание ему очень знакомо. Изуку сразу же перестает смеяться, как только дверь открывается, хотя самодовольное выражение лица не исчезает. — О, рад снова тебя видеть, Цуки. Цукаучи вздыхает, опускаясь в кресло, в котором до него сидел другой детектив. В руках у него большой блокнот и чашка кофе, несмотря на то что уже почти вечер. Он одет в свой фирменный костюм, но Изуку не может отделаться от ощущения, что что-то не так. — Хотел бы я сказать то же самое, Кролик. — Подожди, что ты здесь делаешь? — Это искренний вопрос. Изуку, честно говоря, не ожидал, что он придет, тем более что сегодня один из самых напряженных дней недели. — Они что, думали, что твоя причуда окажется здесь полезной или что-то в этом роде? Цукаучи смотрит на него, и кому-то другому это может показаться предупреждением, угрозой, но Изуку ясно видит в этих глазах тревогу и беспокойство. Мужчина обеспокоен. Он словно молча спрашивает Изуку, что, блять, он делает, а также что, черт возьми, с ним не так. Возможно, именно поэтому он так быстро пришел сюда: хочет убедиться, что у Кролика не будет слишком больших проблем. Изуку качает ногами, как ребенок, — его ступни едва касаются пола, к его большому разочарованию, — и запрокидывает голову назад. Детективу требуется слишком много времени, чтобы разобраться в своих эмоциях и ответить, поэтому он продолжает без ответа. — У тебя ушло меньше часа, чтобы добраться сюда. Я рад, что я достаточно важен для тебя, чтобы ты бросил работу и пришел поговорить со мной. — Поговорить? — Лицо Цукаучи меняется, как только он понимает, что Изуку не собирается давать ему ни малейшего намека на то, что происходит. Его взгляд значительно ожесточается. — Это допрос, Кролик, а не простая беседа. — Избавь меня от скучных лекций, Цуки. Ты читаешь их каждый раз, когда мы встречаемся, и каждый раз мне кажется, что я вот-вот закачу глаза в другое измерение. Детектив остается невозмутимым. Ого. Начинает казаться, что он действительно расстроен. — Ты хоть представляешь, на что сейчас похоже твое дело, сынок? Тебе предъявлено несколько десятков обвинений в убийстве, нападении, вооружённом нападении, краже, покушении на убийство… — Я столкнул его со здания в озеро, — защищается линчеватель. — Так что технически последнее — дело рук гравитации, а не меня. Он продолжает, как будто Изуку не прервал его. — Взлом и проникновение, нарушение общественного порядка, сговор с целью совершения убийства, использование причуд в общественных местах, самосуд, опьянение в общественных местах… — Я даже не был настолько пьян! — Поджог, незаконное хранение огнестрельного оружия… — Оружие было украдено. — Сбил человека и убежал… — Он переходил проезжую часть! — Не говоря уже о том, что машина, на которой ты сбил подозреваемого, даже не твоя. Мне нужно продолжать рассказывать о том, в какие неприятности ты попал? Изуку на секунду задумывается, наклоняя голову в сторону, чтобы преувеличить свои действия. Он всегда был любителем театральности. — Не забудь рассказать о краже в особо крупных размерах и клевете. Я ими очень горжусь. Цукаучи помассировал висок. — Сынок, это серьезные обвинения. Тебе грозит пожизненное заключение, даже в твоем юном возрасте. — Ага, очень ужасно, — говорит он и бросает еще один взгляд на двустороннее зеркало, на этот раз глядя прямо туда, где, как он знает, сидит один из высших чиновников. — Касательно другого вопроса: у вас, друзья, есть какие-нибудь закуски? Например, несолёный арахис? От всех этих разговоров о моих достижениях у меня разыгрался аппетит. Цукаучи проводит рукой по лицу и смотрит на него, нахмурив брови. Он выглядит расстроенным. «Ох. Я на самом деле пугаю его прямо сейчас, потому что он думает, что меня поймали и у меня нет плана. Упс. Это моя ошибка.» Он чувствует себя виноватым. Совсем чуть-чуть. — Тебя не должно быть здесь, — решает Цукаучи, складывая руки на столе. — Не должно, — соглашается Изуку, продолжая изображать веселье. — Если подумать, я до сих пор не знаю, почему я здесь. Можешь еще раз пробежаться по списку? Может, еще пару раз, чтобы все услышали? Детектив не клюет на приманку. — Ты — линчеватель. Это достаточная причина. Кроме того, сегодня ты бросил камень в лобовое стекло офицера полиции, так что это еще один случай порчи имущества и попытки нанесения телесных повреждений. — Ладно, последняя часть — полная чушь! — Изуку начинает очередную тираду, оттягивая время. Его отвлекающий маневр должен вступить в силу с минуты на минуту. — Он сказал мне, что любит играть в мяч, ясно? Я спросил его, может ли он поймать этот супер крутой камень, который я нашел на обочине дороги, и он сказал «да», так что я бросил его в него! В чем тут проблема? Цукаучи выглядит так, будто хочет заплакать. — Кролик, пожалуйста. Хоть раз. Всё здесь — это не шутка. О, но это смешно. Но прежде чем Изуку успевает это сказать, включается переговорное устройство, динамик которого, расположенный в углу комнаты, пронзает барабанные перепонки Изуку. — Детектив, с вами хочет поговорить шеф. Говорит, что это срочно. Как раз вовремя. Отвлекающий маневр Изуку, к счастью, сработал. «Спасибо, AINA, за эту вовремя поданную ложную тревогу. Жаль, что пришлось оставить тебя дома, но теперь я хотя бы знаю, что ты можешь работать на больших расстояниях.» Детектив Цукаучи закрывает глаза и, кажется, на мгновение обдумывает свои жизненные решения, а когда снова открывает их, выглядит неожиданно намного старше, чем секунду назад. И ладно, возможно, чувство вины сейчас усиливается. — Посмотрим, что я смогу сделать, — шепчет Цукаучи, достаточно тихо, чтобы камеры и люди за зеркалом не услышали. — Тебе лучше иметь хороший план, сынок. Через десять минут сюда прибудут чиновники из Комиссии, чтобы забрать тебя. Смысл понятен. Убирайся отсюда, пока можешь, пока они тебя не погубили. Изуку охватывает внезапная волна благодарности. Он не знает, почему Цукаучи это так волнует. Он не знает, почему тот вообще удосужился рассказать ему об этом, но он благодарен. Он не собирался задерживаться здесь надолго, но все равно приятно, что ему объяснили, чего ожидать в случае, если его план не сработает. Изуку машет детективу на прощание — молчаливое подтверждение его слов, — а затем возвращается к своему беззаботному поведению. — Не беспокойся обо мне! Делай все, что тебе нужно. А я буду сидеть здесь, прикованный к столу, и ждать твоего возвращения. Без адвоката, надо сказать. Что, вероятно, незаконно. И вот он остается один в комнате для допросов, а это именно та ситуация, на которую он рассчитывал. Вторая фаза плана должна наступить ровно через минуту после первого ложного сигнала тревоги, так что у него осталось двадцать секунд на подготовку. Он сгибает руки, проверяя прочность больших наручников на запястьях. Они довольно прочные — толщина металла составляет несколько дюймов. По правде говоря, он, скорее всего, не сможет вырваться из них, если ему будет помогать только «усиление». «Хорошо, что у меня есть «Один за всех», да? Интересно, что бы сказал на это Всемогущий?» Осталось десять секунд, когда Изуку понимает, что Цукаучи оставил папку на столе открытой, и, наклонившись вперед, чтобы посмотреть, что там на страницах, едва не задыхается. Это схемы и детали этого самого здания, о чем говорит наспех написанный заголовок в верхней части первой страницы. Но что еще важнее, это схема вентиляционных систем. Нет, способ передвижения по ним. Он заметил вентиляционный люк над собой, как только его привели сюда, но даже не стал рассматривать его как выход, потому что не был уверен, куда он ведет. Он мог бы заблудиться. Однако теперь он знал, куда идти и куда сворачивать, чтобы добраться до картотеки станции. Изуку планировал выломать дверь и застать всех врасплох, но, похоже, его планы изменились к лучшему. Это выглядит гораздо логичнее и безопаснее. Пять секунд. Изуку должен успеть, если не хочет, чтобы люди по ту сторону зеркала заметили красные искры, исходящие от него, благодаря «Один за всех». Если он освободится от наручников в тот самый момент, когда станция отключится, то отключение электричества должно отвлечь их. Он велел AINA отключить питание всех близлежащих полицейских участков, поскольку не знал, в какой из них его повезут. Это было просто для безопасности, и он никогда еще так не радовался тому, что его прошлое «я» думает так, как сейчас. Этот план был в лучшем случае шатким, но он хотя бы заложил в него основу. Возможно, это не самая лучшая идея. Может, ему стоило просто подождать несколько дней, пока файлы скопируют в цифровом виде, а не бросаться в объятия полиции, чтобы получить шанс украсть документы. Однако все эти мысли улетучиваются, как только выключается свет и дверь в комнату для допросов автоматически запирается на аварийный замок. Ха. Они сами себя разыграли. Копы начинают стучать в дверь, пытаясь ее открыть, а Изуку только ухмыляется. Он не очень хорошо видит в темноте, но ему все удается сделать. Красные молнии пляшут по его рукам, когда он разрывает наручники на две части, и ему остается только надеяться, что камера наблюдения в углу тоже была выведена из строя. Сорвав с лодыжек фиксаторы, Изуку запрыгивает на стол и быстро открывает стальной вентиляционный люк. Оказавшись внутри, он не может удержаться от фырканья. «Люди должны научиться запирать свои вентиляции. Неизвестно, какое животное может забраться внутрь, если этого не сделать.» Вентиляционное пространство небольшое, но ему приходилось работать и с худшим. Судя по бумагам, удобно расположенным в папке Цукаучи, чтобы добраться до хранилища документов, ему нужно повернуть налево и направо. Пока он ползет, прямо под ним слышны выкрики. Грохочущие шаги сотрясают вентиляцию, и Изуку тихонько гогочет про себя. — Что значит, он ушел? — Ну, технически мы не знаем, ушел ли он! Нам все равно нужно открыть дверь! — Просто отключите двустороннее зеркало, имбецилы! Вы трое, обыщите остальные комнаты! Он должен быть где-то в здании. О, Изуку точно в здании. Убедившись, что голоса немного стихли, он вылезает над указанным ему местом и быстро направляется к недавно заполненным шкафам с документами. Свет от чьего-то компьютера позволяет ему немного видеть. «Надо искать нужную дату, надо искать нужную дату, надо искать нужную…» — Ага! — Изуку достает толстую папку из манильской бумаги и засовывает ее в карман своего костюма. Сейчас ему некогда тратить время на ее изучение. Мальчик задвигает ящики и не спеша направляется обратно через вентиляцию. К сожалению, в этой комнате нет окна, а значит, придется искать другой выход. В коридорах все еще невероятно темно — единственным источником света являются красные аварийные лампы. Если он сможет достаточно быстро пробежать через главное здание, то шансы быть пойманным или узнанным будут невелики. Это лучший вариант. Он открывает дверь в комнату с другими документами и выглядывает наружу, выискивая с помощью «Экстракта» людей поблизости. Все они находятся в одном коридоре от него, что, конечно, недостаточно далеко, но это все, что он может себе позволить в данный момент. Изуку увеличивает «усиление» в ногах и бежит. Он не знает, где именно находится вход, так что это будет интересно. Он огибает угол и чувствует, что кто-то приближается к нему. Не раздумывая, врезается в этого человека, впечатывая в стену и проносясь мимо по прилегающему коридору. — Простите! — кричит он через плечо. — Ничего личного! Ладно, может, и правда немного личное. Это расплата за все те разы, когда его называли Зайчиком вместо Кролика. Он протискивается мимо еще двух ничего не подозревающих офицеров и мчится к большому проему. Должно быть, это оно. Это зал ожидания станции, вход должен быть прямо над… Цукаучи и Санса стоят прямо у двери. Изуку едва не спотыкается о собственные ноги, но не сбавляет скорости. Не может себе этого позволить. За ним гонится целая толпа полицейских, и пусть у них нет такой скорости, как у него, но зато у них гораздо больше численности. Он должен максимально увеличить расстояние между ними. На кратчайшие секунды Изуку встречается с ними взглядом. Санса вся эта ситуация забавляет, если не сказать раздражает, а вот Цукаучи выглядит скорее облегченным. И это… это нежность? Изуку думает о том, что сейчас он, должно быть, выглядит довольно безумно: бежит на полной скорости к дверям, ведущим наружу, а сзади его преследуют случайные офицеры, коридоры темные, если не считать красных аварийных огней. Наверное, он выглядит как дурак. Цукаучи и Санса в последнюю секунду отходят в сторону, симулируя потерю равновесия. Изуку врывается в двери и сразу же направляется к ближайшему зданию, не обращая внимания на удивленные крики гражданских на улице. Уже вечер, и солнце опускается низко к горизонту. Каччан, наверное, уже взрывает от злости свой телефон. «Ха! На этот раз никакой Ластик не поймает меня на краже правительственных документов!» К тому моменту, когда полицейские выскочили из здания, Изуку уже не было. Мальчик с трудом может поверить в это. Это действительно сработало? Изуку чувствует головокружение, когда вся тяжесть ситуации обрушивается на него, и он позволяет себе растянуться на крыше стоматологического кабинета в нескольких милях от участка, чтобы прийти в себя. Он достает из кармана папку и просматривает ее содержимое. Да, это действительно все досье на преступников из USJ. Он уже знает их имена и причуды, но не знает, с кем они связаны. Видите ли, большинство преступников в Клубе не работают в одиночку. Да и не могут они, при таком количестве героев и полиции. Даже Изуку время от времени принимает помощь от других, а он как раз настолько независим, насколько это вообще возможно. Улыбка Изуку становится острой, обнажая острые зубы, когда он снимает маску, чтобы глотнуть воздуха. Пролистав около сотни страниц, он понимает, что его инстинкты были верны. Этих людей он уже видел в клубе, и он точно знает, с кем дружат эти преступники. Документы предоставляют ему информацию о бандах и список знакомых каждого преступника, поэтому Изуку может установить связи между ними. Он также может предположить, насколько они близки друг к другу. А близкие друзья рассказывают друг другу разные вещи, верно? Они предлагают вам работу и командные миссии. Они рассказывают вам всё о своём предстоящем деле, даже если вы не будете в нём участвовать. Это значит, что были люди, которые знали, что на USJ будет совершено нападение. Люди, которые не заявили об этом, не рассказали Изуку. Видите ли, Изуку с самого начала ясно дал понять, что если что-то всплывет относительно UA или любой другой школы в целом, он должен быть поставлен в известность об этом и никак иначе. Весь гребаный Клуб это знает. Это негласное правило. Так почему же кто-то молчит? Позволяет своим друзьям участвовать в таком аморальном сражении, в то время как сами они стоят в сторонке и наблюдают за происходящим из безопасности собственного дома? Это злит Изуку. Очень, очень злит. Нет, он в ярости. Ярость овладевает его мыслями и превращает их в черную массу, отсеивая любезности и нерешительность, пока не остается только тьма. Ярость заставляет его чувствовать себя жестоким. В его голове возникает образ. Точнее, лицо. Лицо человека, с которым он хорошо знаком по клубу. Он знает, что этот человек — лучший друг четырех преступников, перечисленных в этих файлах, — должно быть, по крайней мере один из них предложил ему присоединиться к делу. Он, разумеется, отказался, иначе сидел бы в тюрьме вместе с ними, но это не делает ситуацию лучше. Суть в том, что он знал и не говорил об этом. Он никому не сказал, что на школу нападет самая опасная группировка злодеев в мире. Изуку смотрит на луну, которая начинает медленно подниматься в небе, и прикидывает, который сейчас час. Его телефон все еще в доме. «Этот человек ходит в клуб около одиннадцати каждую пятницу вечером. Я помню, что он был там каждый раз без исключения. Я могу поймать его сейчас, поскольку уже нахожусь в правильном расположении духа.» Он уверен, что не сможет уснуть, если придется ждать, чтобы восстановить справедливость. Правильно ли это? Наверное, нет. Но разве это его волнует? Только не с этой яростью, разжигающей его внутренности. Впрочем, завтра он наверняка о многом пожалеет. До открытия ещё три часа. Изуку собирается ненадолго заглянуть к себе домой, чтобы покормить Мисси и переодеться, а потом отправиться на патрулирование, чтобы чем-то себя занять. Он надеется, что глаза, которые следят за ним с тех пор, как он покинул полицейский участок, принадлежат кому-то дружелюбному.

***

Изуку очень редко надевает свой полный костюм в Подземный клуб. Да ему и не нужно. Они там как одна семья. По крайней мере, так он думал до нападения на USJ. Однако можно с уверенностью сказать, что на этот раз он его надел. Все затихают, когда он открывает дверь с чуть большим усилием, чем нужно, и практически скользит по открытому пространству. Они всегда так делают, когда он входит, но в этот раз все по-другому. Они словно чувствуют напряжение в воздухе. Они чувствуют изменения в его энергии. Он больше не беззаботный и не счастливый. Он взбешен. Они не сводят с него глаз всю дорогу до стойки бара, но ему всё равно. Это не имеет значения. Пусть смотрят. Это будет хорошим примером для них всех. Хорошее напоминание, на самом деле. Изуку замечает знакомые седые волосы и, не теряя времени, хватает человека за рубашку. Он рывком поднимает его на ноги, не обращая внимания на ответный придушенный вопль. Все остальные приглушенно ахают, но вместо ответа он опускает глаза на обнаженное запястье мужчины. Его рукав задрался, обнажив темную татуировку. Такая же татуировка есть у его маленьких приятелей. Жаль только, что эти дружки сейчас сидят в тюрьме за попытку убийства. Это тот самый парень который ему нужен. Он всегда в подобном убеждается, прежде чем продолжить. — Какого черта ты делаешь, Кролик! Изуку цепляет мужчину за лодыжку, чтобы тот потерял равновесие, и тогда ему становится еще легче обхватить преступника рукой за горло и поднять над землей. — Ты знал об атаке Лиги. — начинает Изуку, толкая его к ближайшей стене. Это не было сформулировано как вопрос. — Что ты…! Он прижимает его к стене сильнее, не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха, но достаточно, чтобы он почувствовал давление. — Нападение на USJ. Ты знал об этом заранее. — Да? — Задыхаясь, мужчина пытается встать на пол, но кончики его пальцев едва касаются деревянного пола. — И что? И что? Он что, шутит? Этот кусок дерьма, преступник, только подлил масла в огонь, бушующий внутри Изуку. Мальчик практически дрожит от усилий, которые прилагает, чтобы не выпустить энергию, бурлящую внутри себя. — Похоже, у нас возникло недопонимание. Ты же знаешь, как работает этот клуб. —Тупой преступник наносит удар ногой, чтобы освободиться от захвата, но Изуку легко блокирует его свободной ладонью, поднимая колено и нанося удар в промежность парня. — Мы не трогаем детей, выблядок. — Ха! Это чертовски иронично, потому что ты точно не являешься взрослым. Почему они вообще пустили тебя сюда, остается загадкой. Изуку выпустил сдержанный вздох. Все это ему знакомо. До боли знакомо. В его словах есть смысл, но это не значит, что он не сволочь. Он просто ублюдок, который в чем то прав, вот и все. — Почему ты не согласился на эту работу? Я знаю, что они предлагали ее тебе. Мужчина ворчит, еще раз шлепая Изуку по руке, чтобы тот ослабил хватку. — Потому что там мало платили и я знал, что все пойдет прахом. В конце концов, это UA, у них довольно жесткая охрана. Видишь, куда делись все остальные подонки? Конечно, дело в деньгах. Изуку это не удивляет. Но когда он говорит о нападении так, будто для него это просто очередная возможность получить деньги, у Изуку закипает кровь. Его одноклассники могли погибнуть. Могли погибнуть его учителя, его наставник. Почти погибли, на самом деле. Изуку наклоняет голову, почти хищно. — С этого момента я считаю тебя частью этой мрази, так что следи за собой. Честно говоря, меня не волнует, что ты решил не соглашаться на эту работу. Вопрос в том, что ты не сказал об этом никому из официальных лиц Клуба. Ты не сказал мне. — Он наклоняется ближе, понимая, что все остальные в баре, кажется, затаили дыхание. — Все знают, как я отношусь к UA. От такой близости преступнику, похоже, становится не по себе. — Я не знаю, какого хрена ты хочешь, чтобы я тебе сказал. У тебя фетиш на удушение людей или что-то в этом роде? Отпусти меня! Изуку еще раз сжимает хватку, фактически затыкая ему рот. Это его фраза. Только Изуку может отпускать такие пошлые шутки, чтобы заставить людей краснеть. Вглядываясь в лицо мужчины и пытаясь вычленить скрытые эмоции, чтобы использовать их против него, Изуку погружается в свои мысли. Это было бы так просто. Внутри него гудит «Один за всех», но не в хорошем смысле. Он чувствует себя неправильно. Ведь именно у него сейчас преимущество. Он контролирует ситуацию. Изуку пугает, как сильно ему это нравится. — Кролик. Помни свою клятву. Спокойный голос исходит от женщины по другую сторону прилавка. Именно она выдает Изуку зарплату. Она всегда была очень добра к нему. Но, несмотря на уважение к ней, сейчас ему плевать на присягу. Правила о том, чтобы не драться в здании и не причинять вреда одному из своих, распространяются только на других членов. Этот человек отказался от права называться членом Подпольного клуба в тот момент, когда решил умолчать информацию о USJ. — Думаю, именно этому парню стоит вспомнить о клятве, — пробормотал он, но все равно заставил себя успокоиться. В комнате стоит смертельная тишина, как перед ожиданием следующего вдоха. Они все ждут его следующего шага. Он знает, что ни один из них не сможет помешать ему причинить вред этому монстру, попавшему в его руки, да никто из них и не попытается. Мужчина уже стал фиолетовым, и в его взгляде читается паника, настолько сильная, что Изуку чувствует, как напрягается от ее знакомости. Он знает, что человек напуган до смерти, но чего? Того, что он с ним сделает? Неужели он думает, что будет его пытать или что-то в этом роде? Страх перед страданиями хуже самих страданий. Он вгрызается в нутро, как раскаленный нож, пронзительный, как цикада, прихотливый, беспрестанно, навязчиво властный. И Изуку понимает. Боже, как он понимает. Чуть больше силы — и все. Это было бы так легко. Забавно, как быстро может оборваться человеческая жизнь, особенно от рук другого человека. Изуку замирает от холодного гнева, когда он начинает бороться, потому что внезапно перед его мысленным взором возникает образ. Там стоит Всемогущий и смотрит на него, разочарованно нахмурившись, а также Презент Мик и Каччан. Ни один из них не выглядит особенно счастливым. Больше всех обидно видеть Ластика, который молча наблюдает за ним с явным неодобрением. Они бы не хотели, чтобы он так поступал. «Это… это неправильно,» — вспоминает он. Изуку со вздохом опускает криминальную суку на пол, и жжение, которое всегда сопровождает его после использования усиления, тускнеет под кожей. Это почти как стыд. — Считай, что тебе повезло, — заставляет себя Изуку, засовывая руки в карманы, чтобы скрыть, как они дрожат. — В следующий раз, когда ты не сообщишь о чем-то подобном, а это обязанность любого человека в Клубе, я не буду так снисходителен. — Он переводит взгляд на всех остальных в толпе. Как и ожидалось, в поле зрения нет ни одного телефона или камеры. — Кто-нибудь еще хочет в чем-то признаться, пока я здесь? Тишина. Все на взводе, и не зря. Кролик никогда не затевает драк и никогда не срывается вот так на людях. Для них это редкое удовольствие. Это так же пугает, как и возбуждает. Изуку поворачивается и идет к двери, надвигая капюшон на лицо. — Кролик. — Парень с трудом поднимается с земли. Похоже, никто ему не помогает; у профессионалов, в самом деле, есть стандарты. Он потирает следы на горле, которые наверняка скоро превратятся в синяки. Он ждет, пока полностью завладеет вниманием Изуку, прежде чем продолжить, медленно, как будто действительно проклиная его. — Отправляйся в ад. Изуку делает паузу и стискивает челюсть. — Встретимся там.