Там, где заканчивается правда

Проснулся Джин из-за стука в дверь. Открыв глаза, он невидящим взглядом уставился в потолок. Прямо сейчас перед ним мелькало все то, что произошло с ним в кафе и особняке. Стук не прекращался, но привел в чувство не он. Тихий, слегка дрожащий, детский голос… — Хен… Могу я войти? — Зачем спрашиваешь, если уже вошел? Ощущения странные. Окружающая обстановка воспринималась немного по-другому. Помимо того, что комната была незнакомой, она казалась слишком большой. Большой была и кровать, на которой он лежал. Кроме того… Что он только что сказал?.. — Мне страшно. Та комната меня пугает. Перед ним стоял мальчик. Его голова опущена. Он смотрел куда-то себе под ноги, из-за чего его глаз не было видно. На нем пижама. Ноги босые. Руки сжаты в кулаки. Видно, что они слегка подрагивали. — И что ты хочешь от меня? Голос, который говорил с мальчиком, тоже детский. Он спокойный. В какой-то мере даже сухой. — Могу я поспасть с тобой? Ребенок был напуган. Настолько, что Джин хотел встать и успокоить его, но… Тело не слушалось. Оторвав взгляд от мальчика, он посмотрел на свои руки. Пальцы, ладони… Это все сон, в котором он снова проживал воспоминая. Ну или он умер, и это его персональный ад, потому что… Все слишком реалистично. — Хорошо. Можешь остаться. Но ты же не думаешь, что я пущу тебя на свою кровать? Спи на полу. Ненадолго повисла тишина. Казалось, ребенок ждал, когда ему скажут, что это шутка, но… Так и не дождавшись заветной фразы, он просто лег на ковер, недалеко от кровати. Свернувшись клубком, он с силой зажмурил глаза. Казалось, мальчик искренне верил, что если закроет их достаточно сильно, то тут же уснет. Сидя на кровати, Джин смотрел на ребенка, который спустя время стал тихо сопеть. Его тело расслабилось. Но даже когда он перевернулся на спину, его лицо не удавалось хорошо разглядеть. Все из-за слишком длинной челки. Она закрывала лицо чуть ли не наполовину. Рыжие пряди выцвели. Они не были такими яркими, какими были при первой их встрече. Если подумать, этот мальчик уснул довольно быстро… Сокджин хотел предпринять очередную попытку подойти к ребенку. Нужно положить его на кровать. Сначала тело не слушалось, но спустя какое-то время у него получилось слезть с кровати. Вот только… Едва его ноги коснулись пола, внезапно обстановка резко стала меняться. Перед глазами все мельтешило. Почувствовал головокружение, Джин закрыл глаза. Когда их открыл, он был уже не в спальне. Он сидел у какого-то нерабочего фонтана. Неподалеку ходили дети в возрасте примерно от семи до десяти лет. Они все находились во дворе какого-то огромного кирпичного здания. Школа? Прежде всего, внимание привлекла большая тень. Обернувшись, Джин посмотрел на мужчину, который стоял за его спиной. Он казался невероятно огромным. Кроме того, его пристальный взгляд и слегка нахмуренные брови… Нервно сглотнув, Сокджин попытался встать. Конечно, у него ничего не вышло и в этот раз. Тело по-прежнему не слушалось. Он продолжал сидеть на краю фонтана, безучастным взглядом смотря на окружающих его детей. Никто не обращал на него внимания. Лишь изредка кто-то испуганно кидал в его сторону взгляды. По ним было понятно, что они знали его. Знали, кто он. И даже в таком возрасте понимали, что им будет, если они только подумают подойти к нему. — Хен, у меня закончились уроки. Когда мы домой? Снова этот мальчик. На его лице улыбка, в глазах же блеск. Ни у кого из детей в этой школе нет таких глаз. В этом здании учатся одни богатеи. Дети — это отражение родителей. Они смотрят на них и перенимают их поведение. Варясь в котле с им подобными, они не готовы воспринимать тех, кто отличался от них. — Как можно быть таким слабым? Долго будешь позволять им избивать себя? На руке мальчика был небольшой синяк, который тот тут же прикрыл ладонью. Этот ребенок теперь его брат, но отец не уделял ему и грамма внимания. Он не следил за тем, как тот одевался, не обеспечивал его безопасность. Ему не было до этого мальчика никакого дела. И все это чувствовали. Отросшие волосы, простенькая одежда. Этому ребенку явно не место в такой школе. Это ли не повод для издевок? Все обо всем знали, но молчали. Никто не пытался это остановить. Учителя, дети, родители. Все из-за страха. Джина они не смели и пальцем трогать, поэтому отыгрывались на его брате. Отношение к ребенку несправедливое, тем не менее, слухи о том, как с ним обращались, не выходили за ворота школы. Для общественности этот мальчик все еще был самым везучим ребенком, так как его усыновила богатая семья. — Я упал… — Упал, — послышался фырк. — Ты просто слабак, который не может постоять за себя. Встав, Джин пошел в сторону ворот, но внезапно его ноги замерли. — Не хочу учиться здесь! Не хочу жить в том доме! Верни меня туда, откуда забрал! Снова дрожь в голосе. В нем не было и грамма злости. Лишь нестерпимая обида. Хотелось подойти и успокоить мальчика, но…. — Так проваливай. Тебя никто здесь и не держит. Сокджин не стал даже оборачиваться. Просто пошел в сторону ворот. Спустя буквально несколько секунд сзади послышалось, как кто-то идет, почти не поднимая ног. Подошва терлась о землю. Кроме того, были слышны тихие всхлипывания. Мальчик, в чьем теле и воспоминаниях Джин находился, никак на это не отреагировал. Он молча шел к машине, которая ждала их у выхода. Прямо сейчас сердце буквально кровоточило. Ничего из этого он не хотел говорить. Каждое слово, которое произнес, каждый взгляд, которым смотрел на него этот мальчик, резал без ножа. Он не мог такое говорить ему. Не мог так поступать с ним. Не мог… Прежде чем Джин успел прийти в себя, обстановка внезапно снова изменилась. Это произошло после того, как перед ним открыли дверь машины, и он стал в нее садиться. На этот раз это был сад особняка. Нужно проснуться! Он больше не выдержит! Это, правда, пытка! — Хен, давай поиграем? Почему этот сон длится так долго? Нужно выбраться! Джин ничего не ответил. Он смотрел на свое отражение в пруду. Все же Намджун описал его достаточно точно. Застывшее лицо, на котором, казалось, никогда не было улыбки. Пустой взгляд. Сложно поверить, что ему всего десять лет. Казалось, мальчик, который смотрел на него из отражения в воде, далеко не ребенок. Было ощущение, что он прожил достаточно, чтобы понимать, как устроена жизнь. — Он растил и обучал тебя соответственно. — Хен?.. Проведя по воде пальцами и тем самым искажая свое отражение, Джин вздохнул. Смотреть на брата не хотелось, тем не менее, он все же перевел на него взгляд. Мальчик стоял прямо перед ним. В его руках был потрепанный плюшевый заяц какого-то грязного серого цвета. Он притащил его с собой из детского дома. Сколько бы времени ни прошло и что бы ни происходило между ними, этот ребенок все еще пытался подружиться с ним. Считывать детей довольно сложно. Их эмоции меняются так часто. Кроме того, они не умеют держать на кого-то злобу слишком долго. По крайней мере, этот мальчик уж точно. За все то время, что они жили в этом доме, Джин ни разу не дал ему и намека, что они могут поладить. Он заставлял спать его на полу, игнорировал его не только дома, но и в школе. Он ни разу не защитил его от пацаненка, который сильнее всех задирал в школе. Именно тот мальчик подогревал к его брату интерес, когда о том начинали забывать. Словесные оскорбления, толчки и бойкоты. «Тебе здесь не место». Эту фразу его брат слышал не только в школе, но и дома. Тем не менее он все еще приходил к нему и просил поиграть. Вместо ответа Джин протянул руку к игрушке. Мальчик и секунды не думал, отдавая ее ему. Получив плюшевую зверушку, он тут же занес ее над водой. Прежде чем его брат сказал или предпринял хоть что-то, он разжал пальцы. В глазах ребенка промелькнул ужас. Только спустя пару секунд до него дошло происходящее. Казалось, эти две секунды он не верил, что Джин так поступил. После них он сразу кинулся к пруду. Что происходило дальше, Джин не знал. Он просто встал и пошел в сторону дома. За спиной снова стали доноситься тихие всхлипывания. — За что ты так со мной? Что я сделал? — снова эта обида в голосе. Она заставила остановиться. — Не смей больше подходить ко мне. Иначе умрешь. Я сам тебя убью. Слова, которые он же и произнес, привели Джина в ужас. Спокойствие с которым он говорил… Казалось, эта не была простая угроза. Он вполне знал и осознавал, о чем говорил. И от этого было действительно жутко. Этот мальчик, который угрожал своему же брату, это он и есть. Но хоть Сокджин и видел происходящее от первого лица, он все еще ничего не помнил, поэтому не мог отождествить себя с сыном Кибома. С ребенком, который уже в десять лет мог говорить такие вещи… Следующая сцена не заставила себя ждать. Джин готов был выть в голос, когда понял, что находился недалеко от кухни. К счастью или нет, тело все еще не слушалось, поэтому из него не вырвалось и звука. Он знал, что должно было произойти дальше. И от этого паршивее всего. Когда его брат стал спускаться по лестнице, медленно, стараясь ступать как можно тише, все нутро Джина сжалось. Он стоял за углом, поэтому ребенок его не видел. Понятно, что это все сон. Воспоминания, в которых он мог только наблюдать, но…. Сокджин действительно прямо сейчас старался приклеить свои ноги к полу. Что бы ни произошло, он не должен двигаться. Во что бы то ни стало он будет стоять на месте…. Когда мальчик стал подходить к двери, Джин пришел в движение. Тот успел лишь коснуться ручки, как его толкнули. Упав, ребенок на какое-то время замер. Он даже поднял голову не сразу. И снова этот взгляд… Полный непонимания и обиды. — Я говорил тебе не попадаться мне на глаза! Сколько я должен это тебе повторить, чтобы ты понял? Ненавижу тебя! Исчезни уже! В голосе, который разносился чуть ли не на весь особняк, было столько злости. Ее было так много, что в один момент Джин и сам ее почувствовал. Почему… Почему он вспомнил именно это чувство? — Тебя не должно здесь быть! Ты здесь никто! Лишь собачонка, которую отец подарил мне! Ненавижу тебя! Тебе здесь не место! Поэтому проваливай! Все это время на лице его брата не было ни слез, ни злости. Он просто с обидой смотрел на него. Но, кажется, последние слова Джина все же добили его, потому что на лице мальчика промелькнул страх. После этого он быстро подскочил и кинулся бежать к входной двери. В наступившей резко тишине слышалось лишь бешеное биение сердца. И Сокджин не знал, чье сердце так билось. Его, которое вело себя так из-за ужаса от происходящего. Или этого мальчика, который сейчас сходил с ума из-за злости. Он не мог таким быть… Этот ребенок, в чьих воспоминаниях он оказался, и он сейчас - совершенно разные люди… Тело вздрогнуло, а сердце забилось еще быстрее, когда где-то сбоку послышался звук открываемой двери. Разглядеть вышедшего человека не получалось. Все из-за слишком яркого света, который ослепил. *** Открыв глаза, Джин невидящим взглядом уставился в потолок. Его сознание все еще не выбралось из сна, поэтому он до сих пор чувствовал, как сильно его сердце билось. Кроме того, пальцы слегка дрожали. Из-за всего этого Сокджин даже не сразу почувствовал головную боль, которая волной стала накрывать его. Со стоном сев, он вцепился в волосы, сгибаясь при этом и закрывая глаза. Ему не нужно было осматриваться, чтобы понять, где он находился. Стены, покрашенные белой краской, решетка на окне, и шкаф, в котором висела рубашка… Кажется, в глубине души он понимал, что не сможет сбежать, что о его местоположении знали с самого начала, и что Намджун лишь ждал, когда он сам выйдет из того здания, потому что не было ни удивления, ни разочарования. Было бы глупо надеяться, что у него получится так просто выбраться из этого особняка. Выдохнув, Джин поднял голову, смотря на дверь своей комнаты. Во всяком случае, что бы ни происходило в прошлом, и кем бы он ни являлся, умирать все еще не входило в его планы. Он во что бы то ни стало покинет это чертово место. Поэтому с этого мгновения больше никаких необдуманных действий. Нужно в экстренном темпе научиться держать эмоции и чувства под контролем. План все еще тот же. Отработать полгода, помочь Джуну с врагами и конкурентами, а после свалить как можно дальше. У него обязательно получится. За это время вполне можно что-нибудь придумать. Намджун не убьет его сам и не позволит этого никому другому. По крайней мере, до тех пор, пока не вернутся все воспоминания, и он не даст мужчине то, ради чего все это и затевалось. Поэтому переживать не стоит, ведь время еще есть.