Беспринципная принципиальность

***

      Вымеряя каждый шаг, Гермиона пыталась предугадать, какой ответ даст егерь.       Чувствуя приближающуюся расправу, он мог решиться спасать свою жизнь всеми доступными ему способами, а мог, окончательно закрыться в себе и отдать душу на повеление Судьбы, став фаталистом.        «Скабиор и фаталистом? Вряд ли когда — либо я стану свидетелем такого события, ведь он склонен бороться за свою свободу до самого конца. Даже тот мост… после которого я думала, его жизнь оборвалась, а он — выжил. Выжил вопреки всему.» — думала ведьма, преодолевая пролёт за пролётом, и, наконец, дойдя до лифта, поспешила набрать код.       Руки пробрала мелкая дрожь и Грейнджер пришлось собрать все свои переживания в единый сонм, чтобы угасить их власть над человеческим организмом.       Ведь владение магией не значило неуязвимости перед окружавшим её миром.       Скрежет дверей грубо вырвал девушку из раздумий и казался более оглушительным чем при поездке с Жаном или ей так только казалось от переполнявшего её волнения?       Ведьма не понимала, почему внутренности словно сковало железной цепью и она еле сдерживает рвотные спазмы, словно в первый месяц работы с Ланревоном, когда ей впервые пришлось пытать.       В памяти всё ещё были свежи опустевшие от надежды крики, полные ненависти проклятья и предсмертные клятвы скорой расправы, обращённые её жертвами к ней. Около полугода во снах являлись пленники, против которых она некогда была вынуждена использовать непростительные заклинания, под которыми, зачастую, они умирали.       Гермиона старательно скрывала от своей семьи, полные ужаса глаза и каждый день жила в ожидании нового, более грязного задания от своего начальника.       Однажды, её сердце очерствело. Больше не было состраданий к мукам тёмных магов, их крикам и проклятьям.       Некогда различные детали чуждого мира и его обитателей, слились в агональную картину сумасшедшего художника, больше не старающегося показывать своим почитателям красоту Божьих созданий. Напротив, он обратил вверенный им дар творения против них самих, выбрав её — Гермиону, орудием в собственных руках.       Не было жалости ни к женщинам, ни к подросткам, выступившим однажды на стороне запретной свободы, отражённой обликом Тёмного Лорда.       Не было сострадания к тем, кто попал в мясорубку новой политики случайно, быть может, даже по навету тех, кто по низости своей, не желал умирать в одиночку.       Порой, от скуки, мысленно, Грейнджер составляла оценочную шкалу их смерти, установив, что ведьмы умирают на несколько часов, а то и дней, позже, чем маги.       » Должно быть, это связано с энергетическими всплесками их организма. Ведьмы — полны ненависти, но в моменты своих агоний, они больше походят на змей, понимающих, что они не могут дотянуться до жертвы, а значит, ждут подходящего момента. Мужчины же, превращаются в поток нисходящей энергии, которую они расплёскивают словно чан с водой на всех окружающих, в надежде задеть хотя бы одного врага, но это истощает их…» — думала Гермиона, в перерывах между поставками уборкой отработанных тел и поставкой новых.       Проходящие перед внутренним взором воспоминания не трогали её сердца.       Теперь ведьма понимала — мир всё стерпит.        Перемолет и выплюнет, как однажды перемолол её молодость, первые влюблённости и надежды, уготовив для неё судьбу вечного солдата на уже давно окончившейся войне.       Мир наступил для всех, но только не для неё.       Ночами Гермиона всё ещё просыпается от криков заклинания, которое маги, обычно, слышат в последний раз.       Ей всё ещё снятся погони и тот лес, из которого она так и не сумела выбраться прежней…       Лифт звонко звякнул, указывая на то, что девушка достигла своего пункта назначения.       Стоило двери открыться, как к ней направился высокий парень, доставший из кармана волшебную палочку.       Привычные меры предосторожности.       — Документы. — скомандовал он и Грейнджер продемонстрировала пропуск отдела.       — Проходите, мэм. — более мягко отозвался служащий, уступая дорогу.       Пройдя к знакомому боксу, ведьма несколько раз глубоко вздохнула и вошла внутрь.       В нос ударил резкий запах крови и гниющей падали.       — Наконец — то ты пришла, Гермиона. — официально улыбнулся Жан, снимая с рук перчатки.       На полу, с растрёпанными и давно нечесанными волосами, иссеченный плетями, сидел Скабиор.       Ошейник из грубой кожи, надетый на егере, стягивался настолько сильно, что вместо рычания из его груди вырывался сдавленный хрип.       Мотая головой он пытался скинуть с себя унизительный аксессуар, но скованные руки с прибитыми к полу кандалами, лишали его и микроскопической возможности оказать сопротивление.       Подняв глаза, он впился в лицо Гермионы.        От виска до подбородка, осунувшееся и грязное лицо, рассекала кровавая полоса от удара плетью. Горящие ненавистью глаза всё ещё были непокорны, но в глубине, отражали луч скрывающейся надежды, усилившейся с появлением ведьмы.       — Зачем вы вновь пытали его? — спросила Грейнджер, с сожалением смотря на открывшееся её глазам зрелище.       — Для профилактики. — ухмыльнулся Жан, ближе подходя к подчинённой. — А что, прониклась к этой падали сочувствием?       — В нашем деле сочувствие неприемлемо. Я слишком хорошо это усвоила, сэр.       — Тогда в чём же дело? — приподняв бровь, уточнил начальник, не сводя заинтересованного взгляда с девушки, испытавшей лёгкое отвращение от того, что она позволила ему заметить свои эмоции.       — Он ещё нужен нам. — сухо ответила Грейнджер, поднимая на Ланревона глаза.       — Ты права. Нужен. — кивнул мужчина, отходя к одиноко стоявшему креслу. — Нужен! Только ему, похоже, его жизнь не так сильно нужна, как он нам, что скажешь? Без тебя говорить отказывается. Условия свои ставит, падаль. — с презрением плюнул маг, окидывая взглядом стоявшего на коленях егеря.       — Дайте нам поговорить, сэр. Я думаю, он готов дать ответ.       — А у него нет иного выбора, Гермиона. Сегодня, в любом случае, его судьба решится: за порогом стоят транспортёры из Азкабана и сотрудник пятьдесят пятого отдела, который готов наложить заклятье.       — Я поняла вас, сэр. Нам нужно всего пять минут. — согласно кивнула ведьма, желающая скорее узнать, что решил Скабиор.       — Хорошо. Пять минут. — махнув рукой, Ланревон скомандовал всем выйти и покинул помещение сам, бросив взгляд на оставшуюся Гермиону и мага.       Лишь когда дверь захлопнулась, Грейнджер позволила себе вновь посмотреть на егеря.       — В прошлую встречу, я выглядел чуть лучше, согласись. — ухмыльнулся Скабиор, обнажая острые зубы. — Правда что он уже прислал людей из Азкабана по мою душу?       — Правда. Поэтому тебе лучше дать ответ прямо сейчас. Ланревон не будет больше ждать, он жаждет крови.       — Что же, он не до конца насытился моей? Мне кажется, здесь даже уборщицам на мытьё полов столько воды не выделяют, сколько он выкачал из меня. — но увидев, что Гермиона предельно серьёзна, продолжил. — Когда сотрут память, что от меня останется?       Этот вопрос волновал каждого, кто проходил процедуру обливэйта.       Гермиона знала, что былая агрессия уменьшается в несколько раз или вовсе, сходит на «нет», а память… пропадает навсегда.       Её невозможно восстановить.       — Останешься ты. Живой. — уверенно ответила ведьма, смотря на мага, — и, немного помедлив, добавила, — всё же, как ты запомнил мой запах после стольких лет?       — Шарф. — глухо отозвался маг, переводя взгляд.       — Что?       — Твой шарф, который ты повязала на дерево для отслеживания дороги. Я нашёл его, только… Они — отняли. — зарычав, егерь кивнул на дверь.       — Всё это время, ты хранил украденный у меня шарф? — в замешательстве спросила ведьма, не сводя взгляда с волшебника.       — Вообще — то, не украденный! Ты сама его бросила, а я нашёл! Так что, найденный. И да, хранил. А по поводу твоего предложения… Я буду с тобой в команде?       Девушка кивнула и Скабиор на несколько мгновений задумался.       — Я согласен на заклятье.       Слова, прозвучавшие отдалённо, вернули Гермиону в реальность. Она не понимала собственных ощущений, но казалось, внутри испытала некоторое облегчение.       Кивнув, она встала.       — Ты куда? — встрепенувшись, взволнованно спросил егерь, вглядываясь в глаза собеседницы.       — Доложить о твоём решении.

***

      — Рычи — рычи, тебе недолго осталось быть таким животным. — с омерзением сказал офицер, за железную цепь вытаскивая Скабиора ан центр комнаты.       Оглушительный вой одиноким эхом отразился от стен комнаты и Гермиона впервые увидела его волчью натуру.       Пытавшийся укусить своих мучителей, мужчина бился об стоявшие рядом предметы, разбивая тело в кровь, взглядом искал ту, которой поверил.       Очередной призывной вой был прерван ударом хлыста, заставив ослабленного мага упасть на колени.       И снова подняться, чтобы искать.       — Сэр, я хочу присутствовать при наложении заклинания. — сказала ведьма, видя муки своего подопечного.       — Это ни к чему. — отрезал Жан, с ненавистью наблюдая за выходками егеря. — При обливэйте не нужно создавать никаких лишних воспоминаний. Пусть пятьдесят пятый отдел сделает своё дело, а мы — позаботимся о последствиях. — бескомпромиссный голос начальника вызвал внутри ведьмы волну негодования, с которой она осталась наедине, наблюдая за закрытым стеклом за тем, как протекает процедура.       Прильнув к прохладной поверхности, она видела, в каком приступе безумия заходится Скабиор и чувствовала, словно предала его.        «Ты обещала, что он будет с тобой в команде и всё. Больше, ты ему ничего не должна» — мысленно утешала себя Гермиона, но душераздирающий крик разрезал пространство и маг, на несколько мгновений обратил свой взор на зеркальное окно.       Ведьма понимала, что он не может видеть его и чувствовать тоже, но что — то в душе зашлось невыносимой болью, которую она всеми силами сдерживала в себе.       Вой затих.       — Мы закончили, мэм. — доложил штатный офицер и Гермиона кивнула.       — Отлично. Сейчас спущусь.

***

      Зайдя в комнату, Грейнджер увидела, что Скабиор без сознания.       Лицо, долгие недели искажаемое нестерпимой болью, впервые было спокойно и безмятежно.       Только сейчас она заметила, насколько правильные, и, даже аристократичные черты лица у мага.       — Память стёрта. Можешь работать. И да, смени ему имя, а потом приходи, я очерчу тебе задачу более подробно и отправишься в путь. — сказал Жан, оставляя Гермиону со Скабиором.       Прождав около двадцати минут, она увидела, как маг медленно поднимается, держась за голову.       — Господи… Как болит голова… Что со мной стало? Кто вы?        «Должно быть, неспроста Жан решил переодеть его в нашу униформу» — подумала Грейнджер и слегка улыбнулась.       — Тебя зовут Эзер. Мы — коллеги и я рада, что ты пришёл в себя после такой облавы.       — Эзер? Облавы? Ничего не помню… Очень болит голова…       — Один из людей противоборствующей группировки ударил тебя по голове железной арматурой. Не думала, что тебе удастся так быстро прийти в себя, но память, должно быть пострадала. Это не проблема — я всё расскажу тебе, а теперь, нам надо спешить к боссу. Он ждёт не дождётся, когда увидит тебя в добром здравии.       — У меня есть босс? — удивился маг, поднимаясь с пола.       — У НАС есть босс. Его зовут Жан Ланревон и мы работает на его отдел. Сейчас он должен нам дать очередное задание.       Проходя через зал Министерства, маг и Гермиона наткнулись на хранительницу архива, которая, завидев Скабиора пришла в ужас.       — Ты… Это же… Как его отпустили? Грейнджер, что ты делаешь рядом с ним?!       Осознав, что она в мгновение ока может всё испортить, ведьма метнулся к ней и прижав к стене, злобно прошипела:       — Заткнись, быстро! Или ты хочешь иметь дело с Жаном?       Испуганно замотав головой, женщина замолчала.       — Пойдём, Эзер. — более спокойно сказала Гермиона, обращаясь к мужчине.       — Что за реакция? — спросил маг, ускоряя шаг, чтобы успеть за девушкой.       — Ну -у… Не думаю, что это моё дело, но раз ты спросил: эта дура однажды домогалась до тебя, надеясь, что ты в её вкусе и у вас получится весьма хорошая «дружба». — пожав плечами, ответила ведьма.       — Да ну! А я что? — округлив глаза, с интересом спросил егерь.       — А ты сказал, что хранишь верность единственному человеку жизни — нашему боссу Жану, а она пусть не суёт свой переделанный нос не в свои дела.       Во все глаза уставившись на Гермиону, новоназванный Эзер разразился диким хохотом, отпугивая от себя людей.       — Ха — ха -ха! Так ей и надо! Теперь понимаю что она так злится!       — Именно. А теперь — мы пришли. — повернувшись к двери, сказала ведьма.       — Это и есть палаты всея государя? — присвистнул маг, осматривая железную дверь кабинета.       — Да, они и есть.       Выждав несколько секунд после стука, Гермиона вошла и сказала:       — Сэр, разрешите?       — Уже готова к заданию? — отозвался Жан, поворачиваясь лицом к вошедшей. Нескрываемое удивление отразилось на лице мага, когда он увидел Скабиора, но промолчал, решив подождать.       — Эзер пришёл в себя и готов приступить к работе. — отчеканила Гермиона, демонстрируя армейскую выправку.       Скабиор встал так же, сложив руки за спиной.       — Это действительно так, Эзер? — проговаривая каждое слово, спросил Жан, с интересом всматриваясь в бывшего пленника.       — Так точно сэр!       Самодовольная ухмылка отразилась на лице Ланревона.       — Хорошо. Очень хорошо. А теперь, приступим к делу.