Место, где исполняются чудеса

***

Ещё несколько секунд потаращившись в закрывшуюся дверь, Йен, наконец, опомнился и, вскочив на ноги, поспешил в душ. Уже щедро выдавливая на руку гель из единственного в ванной флакона с говорящей надписью "семь в одном" — ну, спасибо хоть не средство для мытья посуды, — Йен вдруг вспомнил, как первый раз ходил в душ у Джейсона. Тот провел ему краткий — минут на десять — экскурс по миллиардам баночек на полках, из которого Йен вынес только то, что безопаснее всего будет помыться жидким мылом с раковины, чтобы нечаянно не расплескать какое-нибудь дорогущее молочко со слезами улитки и экстрактом жожобы. Впрочем, и мыло было приблатненное: Йен пару дней потом ещё вонял какими-то жасминовыми почками. Воспоминание о Джейсоне отозвалось в груди уколом проснувшейся совести: очень сомнительно, чтобы бывший типа-парень подходил под разряд "отпускного перепихончика". Но Йен предпочёл от этого отмахнуться: не было никакого, блядь, шанса, чтобы он упустил возможность снова трахнуть Микки Милковича. Просто исключено. Пусть даже ему будет стыдно потом. Должен же он был, в конец концов, понять: на самом ли деле секс с Микки был таким фантастическим, как он помнил, или во всем виноваты были подростковые гормоны? Выскочив из-под чуть теплого душа, Йен потянулся к одиноко висящему на крючке повидавшему виды полотенцу. Снова некстати вспомнилось, как Джейсон специально для него купил огромного махрового монстра — негигиенично же вытираться одним! И хотя Йен почти не знал этого "нового" Микки, он был на 100% уверен, что тому было бы абсолютно насрать и на то, что Галлагер моется его губкой, и на то, что вытирается его полотенцем. В конце концов, можно вывезти парня из Саутсайда, но Саутсайд из парня вывезти нельзя. Вернувшись в комнату, Йен залез в чемодан, чтобы достать боксеры. Может, они надолго на нем и не задержатся, но все же оставаться совсем голышом было как-то неловко. Потом Йен прилёг на разобранную постель и, не удержавшись, уткнулся носом в подушку, вдыхая запах, который столько лет не давал ему покоя: немного пота, сандала, гель для душа и терпкая горчащая сладость, как от карамельного пива. Йен глубоко вздохнул и прикрыл глаза — всего на секунду. Когда он проснулся, за окном было уже темно, а в комнате горел только тусклый свет от прикроватной лампы. Микки в одних трусах обнаружился рядом на кровати залипающим в телефон. — Утречка, — фыркнул тот, когда увидел, что Йен продрал глаза. — Если бы ты не преодолел херову тучу часовых поясов, я бы почувствовал себя оскорбленным. — Извини, — выдохнул Йен, растирая ладонями саднящие глаза. — Долго я спал? — Часа три. Там жратва на столе. — Ага, спасибо. Есть и правда хотелось зверски. — Только я уже съел все самое вкусное, пока ты пускал слюни в мою подушку, — добавил Микки. Йен закатил глаза. — Ничего никуда я не пускал, — буркнул он, вставая с кровати и отчаянно борясь с искушением протянуть руку и погладить горячую кожу. — Вернемся к разговору о твоих телесных жидкостях чуть позже, — промурчал Микки, и Йен, оглянувшись, увидел, как он пялится на его пах, даже не думая отводить взгляд. Остывшие фрикадельки Йен заглотил чуть ли не вместе с деревянными шпажками, на которых они жарились. Как бы знаете, в текущих обстоятельствах ему было немного не до наслаждения тайской уличной кухней. — В холодосе ещё манго-шейк, — насмешливо бросил Микки, когда Йен поперхнулся каким-то рисовым пирожком. Холодная сладкая мякоть приятно разливалась по горлу, и Йен с наслаждением облизал губы, сразу же ловя на себе очередной прилипчивый взгляд. Ладно, голодный обморок ему больше не грозит, время побеспокоиться о вещах более насущных. Отставив стакан в сторону, Йен, как хищник, медленно двинулся к кровати. Микки смотрел на него, не отрываясь, а потом сглотнул и раздвинул согнутые в коленях ноги. Ох, как бы ещё не кончить, не начав. — Снова будешь угрожать, что отрежешь мне язык, если я тебя поцелую? — вкрадчиво спросил Йен, влезая Микки между бёдер. — Не попробуешь — не узнаешь, — фыркнул Милкович, нагло вскидывая подбородок. Это был вызов, который Галлагер готов был принять. Губы Микки на вкус оказались как спелое манго и все неисполненные детские мечты Йена. — Как долго, бля, я этого хотел, — рассеяно озвучил его мысли Микки и сам припал к его губам, прикусывая нижнюю и тут же зализывая ее юрким языком. Йена с размаху шибануло дурманящей близостью, запахом, осознанием того, что он целует, наконец, Микки Милковича, после стольких лет... Для равновесия Йен поставил одну руку на горячее бедро, а второй запутался в темных волосах — и правда, мягкие. Милкович целовался как чертов Бог — страстно, совершенно развязно, и Йен некстати почувствовал горечь от того, что не был первым, попробовавшим эти губы на вкус. Он спустился поцелуями по линии челюсти, нежно засосал кожу на горле, не оставляя засоса, обласкал ключицу. Микки плавился в его руках, поддавался навстречу всех телом и так реагировал на малейшее прикосновение, как будто Йен водил по его телу электрошоком, а не языком и губами. Такой же отзывчивый, как и десять лет назад, только теперь не боящийся этого показать. — Бля-бля-бля, — зашипел Микки, когда Йен добрался до его стоящих сосков. У Милковича они всегда были эрогенной зоной, Йен помнил. Микки на мгновение с силой прижал его голову к своей груди, а затем сделал молниеносное движение тазом, падая на спину и роняя Йена сверху на себя. Рыжий крякнул от неожиданности, на что Микки только ухмыльнулся и провокационно потёрся каменным стояком о такую же выпуклость в боксерах Йена. Перед глазами заплясали искры, и Галлагер тихонько зарычал, выпрямляясь на руках и снова набрасываясь на грудь Микки — и о, эта поза была гораздо удобней, теперь он мог сжимать второй сосок пальцами освободившейся руки. Он действовал грубовато, чуть выкручивая горошину и цепляя вторую зубами — знал, что Микки так любит, — и несдержанные стоны были тому лучшим подтверждением. — Если ты, бля, заставишь меня кончить в трусы, я выставлю тебя на лестничную клетку со стояком, — сдавленно произнес Микки, настойчиво толкая голову Йена вниз. Не то чтобы Галлагер всерьез поверил в эту угрозу, но покорно подчинился, спускаясь ниже и потираясь носом о член Микки сквозь тонкую ткань. Руками он с нажимом провел по внутренней поверхности бедер, отчего Микки крупно вздрогнул и шире раздвинул ноги, предоставляя лучший доступ. Черт, у Йена уже все предохранители в голове перегорели, а они ещё даже не разделись до конца. Впрочем, это он скоро планировал исправить. Массирующими движениями Йен продвинулся под штанины свободных трусов и сжал ладонями упругие половинки. — Ты качал ее что ли? — пробормотал он, прижимаясь лицом к горячему, все ещё скрытому тканью стояку, не прекращая мять эту восхитительную задницу. — Только изнутри, — выдохнул Микки сверху. — Ты можешь проверить, знаешь, если тебе вдруг интересно. — О, да, мне очень интересно, — прошептал Йен и подцепил резинку боксеров зубами, аккуратно ведя вниз и помогая себе руками с другой стороны. Доведя до середины бедра, он передвинулся выше и стащил ненужную тряпку коленом вниз, чтобы Микки мог стряхнуть ее с ног. Нависая над обнаженным возбуждённым мужчиной, Йен ненадолго завис — просто, чтобы полюбоваться, — но Микки, конечно, не мог ждать и уже потянулся к своему члену. — Кыш, — шикнул Йен, шлепая его руку и снова укладываясь Микки между ног. — Этот член сегодня — только моя забота. — Ну, тогда тебе неплохо бы начать что-то деееелать, — проговорил Милкович, сбившись к концу на громкий стон, потому что Йен без предупреждения наделся ртом на его член. — Блядь, ты все эти годы только и делал, что хуи сосал что ли? — простонал Микки спустя пару минут, когда Йен с силой — до небольшой боли — втянул в рот его головку, а затем выпустил, чтобы через секунду заглотить ствол целиком почти до основания. Йен только хмыкнул вокруг члена, посылая по нему мелкие вибрации, и сделал несколько движений горлом, заставляя Микки в исступлении хвататься пальцами за простыни. Выпустив налитый ствол изо рта, Йен прошёлся по всей длине языком, по очереди заглотил яйца, а потом сунул два пальца себе в рот, смачивая их слюной. Микки мгновенно считал его намерение, полностью раскрываясь и вызывая у Галлагера тихий грудной стон. Йен надавил пальцем на колечко мышц, с удивлением отмечая, что оно уже было влажным и раскрытым. Он вопросительно посмотрел на Микки, который только с ухмылкой поднял брови: — Ты ещё дольше бы спал, вообще, может, без тебя бы обошёлся. Йена же окатило волной дикого возбуждения от мысли, что, пока он дрых, в полуметре от него Микки играл со своей дыркой. — Наглый мальчик, — протянул он, и, пока Микки не успел опомниться, резко вогнал в него сразу два пальца. Милковича выгнуло на кровати дугой, и Йен воспользовался этим, чтобы снова поймать губами член. — Ебаный... Ах, бля, — несвязно заматерился Микки, приподнимаясь на локтях и сразу опять падая на кровать, пока Йен безжалостно трахал его пальцами, подталкивая ими снизу прямо на свой рот. Он знал, что в таком режиме Микки бы долго не протянул, поэтому намеренно крепко сжимал свободной рукой его член у основания и иногда чуть царапал нежную головку члена зубами. Микки от этих манипуляций стонал совсем отчаянно, насаживаясь уже на три пальца, и явно неосознанно цеплялся пальцами за рыжие волосы. Когда его тело сотрясла первая волна дрожи, предвещающая скорый оргазм, Йен отстранился и, быстро стянув с себя боксёры, лег сверху на Микки, с облегчением потираясь своим стояком об измученный его ласками член. — Резинки, смазка? — мурлыкнул он абсолютно ошалевшему Микки в губы, тут же их целуя. — Тум..бочка, — просипел тот, пытаясь отдышаться, но ответил на поцелуй, слизывая с губ Йена свой вкус. Рыжий благосклонно дал ему немножко времени на прийти в себя, отдаваясь сладкому поцелую: ему хотелось, чтобы Микки был в полном сознании, когда он будет в него входить. Наконец, дыхание Милковича восстановилось, и он закинул ноги Йену на талию, начиная медленно покачивать бедрами. От того, как собственный член тёрся от мокрую промежность Микки, у Йена перед глазами все плыло. Отстранившись, он сел на пятки и дотянулся до начатого флакона смазки и пакетика с презиком. — Охуеть, он ещё что ли вымахал? — ляпнул вдруг Микки. — Тебя слоны за своего не принимают? В голове Йена на секунду промелькнуло неприятное воспоминание о реакции Джейсона на его размер, но оно вмиг улетучилось, когда он посмотрел на Микки: глаза его были полны неподдельного восхищения. — Нравится? — спросил Йен низким голосом, раскатывая презерватив по члену и смазывая его густым слоем смазки. Микки заторможенно кивнул, облизывая губы, но все же не смог удержать язвительность при себе: — Не могу ответить, пока не протестирую, Галлагер. — Это я тебе сейчас обеспечу. Он дёрнул Микки за бедра ближе к себе, подкладывая ему под задницу скомканную простынь, и одним плавным движением вошёл до половины. — Сууууука, — длинно простонал Микки, зажмуриваясь. Йен мужественно подождал, пока Милкович не начал сам тихонько раскачиваться на его члене, и сделал первый толчок взад-вперед. Микки снова застонал, мотая головой по подушке, но Йен услышал в этом звуке больше удовольствия, чем боли, так что неторопливо продолжил. Через минуту Микки закинул одну ногу Йену на плечо, другой же опёрся о кровать, и начал поддавать бедрами снизу в возбуждающей пародии на гимнастический мостик. Глаза у него были прикрыты, изо рта доносились тихие мелодичные звуки, и он в явном трансе повел руку к своему члену, но Йен был начеку и тут же вновь по ней ударил. — Что я тебе говорил, — выдавил он, нагибаясь вперёд, с восторгом чувствуя как легко гнется под ним Микки — он всегда был пластичным как гуттаперчевая кукла. Одной рукой Йен захватил оба запястья непослушных рук и надёжно зафиксировал их над головой Микки. — Кончишь только от меня, — веско сказал он, выставив вторую руку для опоры, и начал двигаться уже всерьез. Микки хныкнул, чуть сдвинулся под ним, корректируя угол, и застонал во весь голос. Пот гроздьями катился со лба, руки подрагивали от напряжения, а Йену в жизни никогда ещё не было так охуенно. Он ловил каждую эмоцию на лице Микки, впитывал каждый стон, подхватывал каждое встречное движение, буквально растворяясь в парне под ним, как будто их тела совпали на каком-то высшем уровне. Оглушительный оргазм уже маячил где-то на горизонте, но Йен ещё держался: немного помогало только то, что презик был ему ощутимо маловат и туго стягивал основание члена. В какой-то момент Микки скинул ногу с его плеча и сомкнул голени на его талии, чтобы удобнее было подмахивать, и они улетели в совсем уже быстрый темп. Йен отпустил запястья Микки, на которых остались красные следы, и переместил одну руку ему на горло, легко сжимая. Микки со свистом втянул воздух и захрипел, а Йен усилил хватку, ритмично и целенаправленно вбиваясь в его простату. Прошло едва ли полминуты, как Микки задрожал, резко подкидывая бедра вверх и, два раза потеревшись о живот Йена, излился с хриплым уязвимым стоном, отзвук которого ещё долго стоял у рыжего в ушах. Сдерживаться не было никаких сил и, толкнувшись до предела глубоко, Йен с силой сжал упругие бедра и кончил так, что чуть сознание не потерял. На автомате он вышел из изможденного тела, стянул презерватив, отбросив его куда-то в сторону, и рухнул прямо сверху на Микки абсолютно размазанный самым сильным оргазмом в своей жизни. Носом он зарылся в потную шею и, глубоко вдохнув терпкий запах, обнял Микки руками за голову. Какое-то время они так и пролежали, а чуть погодя Микки настойчиво потянул пряди на его затылке, видимо, намекая, что Йену пора уже вставать. Как десять лет назад, когда напуганный саутсайдовский гопник отталкивал его и убегал, едва только переставал видеть перед глазами звезды. Йен вздохнул — черт, только что же все было так потрясающе — и нехотя начал отстраняться, но Милкович ему не дал, притягивая его голову назад и ласково бодая носом щеку. Боже, да Микки же просто хотел целоваться. Йену явно не должно было стать настолько тепло от этого осознания, но все же стало. Он захватил губы Микки в нежный ленивый поцелуй, чувствуя как татуированные пальцы гладят его затылок. Абсолютно идеально. — Маленький читер, — фыркнул он через несколько минут, на полдюйма отстраняясь от губ Микки.— Ты должен был кончить нетронутым. — Такого уговора не было, — усмехнулся Микки, игриво куснув его за нос. — Ты сказал "только от меня". Твой живот — не ты что ли? — Читер, — припечатал Йен, все же с сожалением разрывая уютные объятья — он уже чувствовал, как их тела начали противно слипаться от пота и миккиной спермы. — А ты, слоновий хер, не слишком ли уверен в себе? — проговорил Микки с ухмылкой, лениво растягивая слова. Ну, просто кот, обожравшийся сметаны. — Пф, ты уже кончал от меня так, — бросил Йен, на нетвёрдых ногах поднимаясь с кровати. — Это было всего один раз, — хмыкнул Микки, сладко потягиваясь. О, да, зато какой. До сегодняшнего дня воспоминание о том их сексе занимало в рейтинге Йена почетное первое место, хотя — будем честны — были у него потом опыты и поинтереснее и партнёры поискуснее. Вообще это был банальный классический трах в подсобке Кэша & Грэба, но они как-то особенно увлеклись, и Микки, обычно извергающий потоки брани при любом "несанкционированном" прикосновении, покорно давал себя трогать и таял в руках Йена как снеговик под теплотрассой. Тогда рыжий, обмирая от восторга, что можно (можно!) мял Микки бока, царапал соски, да даже в шею умудрился несколько раз поцеловать. А потом Милкович вдруг напрягся в струну и, не прикасаясь к себе, выстрелил спермой прямо на стеллаж напротив, издав какой-то совершенно нереальный стон. Йена так от этого шандарахнуло, что и он спустил в ту же секунду. После он прижимал Микки к себе, а тот неосознанно ластился к нему, отходя от пережитого. Наверное, он даже бы позволил себя поцеловать, но Йен отчего-то не рискнул. А через неделю Микки исчез. Йен на секунду замер, поддавшись воспоминанию, и ничего не ответил, боясь, что изо рта случайно вырвется вопрос, не дававший ему покоя все эти десять лет. Вместо этого он прошлёпал в ванную и немного ополоснулся из раковины. Рассудив, что Микки вряд ли сейчас захочет вставать, Йен намочил полотенце и бросил его прямо на разморенное голое тело, получив в ответ чарующее матерное шипение. На телефоне висели два уведомления из букинга от хозяина квартиры. Первое — трёхчасовой давности с извинениями и заверениями, что теперь квартира точно открыта, а второе — пришедшее двадцать минут назад с вопросом, все ли в порядке и планирует ли Йен заселяться. Интересно, а этот Наронг сопоставил звуки из квартиры Микки с загадочным отсутствием своего постояльца?..В любом случае, задумываться об этом Йен не собирался. Отложив телефон, он забрал со стола окончательно растаявший манго-шейк и вернулся в кровать к Микки. Тот благодарно присосался к коктейльной трубочке, а потом и к губам Йена. — Сколько ты будешь в Бангкоке? — спросил Микки чуть погодя, когда они уже семимильными шагами шли на второй заход. — Ещё три дня, — пробормотал Йен, снова тиская задницу Микки. — Что ж, считай, что твое знакомство с достопримечательностями города закончилось на этой комнате, — проговорил Милкович, забрасывая ногу ему на бедро. — Я у тебя в плену? — игриво уточнил Йен, легко постукивая кончиками пальцев по расслабленной дырке. — О, да, можешь написать Наронгу, что второе кондо больше нахер никому не сдалось, — заявил Микки уже сбившимся голосом, а потом неожиданно перевернул их, усевшись на Йена верхом. — И для того, чтобы дать свой окончательный ответ по поводу твоего агрегата, мне надо изучить его со всех сторон, — добавил он и сполз по телу Йена вниз. Возражать ему, разумеется, никто не стал.