Не место для любви

Три дня пролетели незаметно. Ньют официально взял Элли под своё крыло, но легче девушке не становилось. Группа строителей, которые питали к ней какую-то свою особую злобу, улюлюкали и отпускали неуместные комментарии каждый раз, когда она проходила мимо. Те, кто становился свидетелями этого, предпочитали ничего не замечать и не вмешиваться. Элли старалась обходить эту зону стороной. Ночные кошмары, в которых она вновь и вновь переживала нападение гриверов и смерть бегуна, не давали спать. Иногда она вовсе не могла уснуть, напуганная глухим грохотом меняющегося Лабиринта. Ей говорили, что со всеми новичками так, и что скоро она перестанет обращать на это внимание. Но пока не получалось. Единственной отрадой были Чак, Томас, который мог иногда болтать с ней за ужином, и работа на Плантациях. А в свободное время она всё чаще пропадала, бродя по лесу и собирая различные травы для медаков. Сегодня они с Ньютом снова работали под навесом. Элли пыталась перебрать семена для следующей посадки, но пальцы не слушались. Очередной резкий звук со стороны стройки заставил её вздрогнуть. Глиняная плошка тут же выскользнула из рук, и мелкие зёрна веером рассыпались по пыльной траве. — Чёрт, извини… — выдохнула она, судорожно бросаясь собирать их. — Элли, стой, — Ньют перехватил её руку чуть выше запястья, заставляя подняться. — Оставь. Парни соберут. Она замерла, не поднимая головы, тяжело и часто дыша. Ньют внимательно всмотрелся в её побледневшее лицо. — Ты меня боишься? — негромко спросил он. — Что? — Элли наконец подняла на него глаза. — Ты боишься меня? — он не спеша отпустил её. Девушка промолчала, лишь крепче сжала губы. Что она могла ответить? Она боялась всего этого места, всех его обитателей. Пусть Ньют и был небольшим исключением, но Элли ещё плохо его знала, чтобы всецело доверять. Ей, конечно, хотелось, чтобы это не было так очевидно, ведь парень был очень добр к ней и не заслужил такого отношения. — У тебя руки дрожат, все семена вон рассыпала, — Ньют вздохнул, поднимая плошку с земли. — Трясёшься как осиновый лист. И смотришь на меня как затравленный зверёк. — Извини… — повторила она. Хоть парень и не злился, но привычный ком вины предательски подступил к горлу. — Ничего, давай сделаем перерыв, — его голос смягчился. — Как твои раны? — Всё в порядке. — Ясно… — Ньют скептически окинул взглядом её скованную фигуру. — Пойдём к медакам, как тут закончим. — Всё в порядке, правда, не стоит… — Элли отступила на шаг. Возвращаться в общую зону, где на неё снова будут пялиться десятки глаз, не хотелось больше всего на свете. Была б её воля, она бы ночевала на Плантациях, среди поля из колосков или кукурузы, дабы лишний раз не пересекаться с остальными глэйдерами. — Ты должна восстановиться как можно скорее, — отрезал Ньют тоном, не терпящим возражений. — Тебе поменяют повязки и чем-то помажут, чтобы зажило быстрее. Нам на Плантации нужны рабочие руки, а не ходячие призраки. — Спасибо… — тихо прошелестела она, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Девушка с трудом понимала, к чему была эта странная, строгая забота. Не то чтобы Элли нуждалась в опеке – она вполне справлялась с походами к медакам самостоятельно, и ей действительно физически становилось лучше. Раны быстро затягивались, но всё ещё требовали повышенного внимания. Но то, что Ньют не гнал её прочь, здорово подкупало девушку. Она ловила себя на частых мыслях о нём, на желании подружиться, стать ближе, заслужить его похвалу. И ради этого она старалась изо всех сил. Ей не хотелось подводить и разочаровывать Ньюта. Парень молча повернулся и кивнул в сторону густых зарослей, которые глэйдеры называли Лесом. — Идём, я тебе кое-что покажу. *** Они шли молча. Элли едва поспевала за его слегка хромающим, но уверенным шагом. Массивные ветви смыкались высоко над головой, будто приглашая в свою укромную зелёную обитель. Звуки Глэйда постепенно затихли, уступая место шелесту травы, шуму ветра в кронах деревьев и умиротворяющим трелям птиц. Девушка старалась запомнить дорогу. Она была в лесу не в первый раз, но в какой-то момент Ньют свернул на неприметную тропинку, которая виляла между густыми зарослями. Наконец кусты расступились, и они вышли на небольшую, скрытую от чужих глаз поляну. Здесь пахло дикими травами и сырой землёю. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, мягко подсвечивая пёстрый ковёр из лесных цветов. А над ними, словно в каком-то сказочном мире, кружились бабочки. На мгновение Элли забыла, где находится. Восхищённый вздох сорвался с её губ. — Здесь нечасто бывают, поэтому я иногда прихожу сюда, — Ньют прислонился спиной к стволу старого дуба, наблюдая за её реакцией. — Тебе сейчас нелегко, а это место довольно тихое… если такие места в Глэйде вообще есть. Можешь тоже приходить, если захочешь побыть одна. Элли сглотнула. Меньше всего на свете она сейчас хотела оставаться наедине со своими мыслями, но сам факт того, что Ньют подумал о ней, что привёл её в своё тайное место, заставил её сердце трепетать. — Почему ты так добр ко мне? — спросила она, глядя на его спокойный профиль. Ньют повернул к ней голову, и в его взгляде промелькнул искренний вопрос, который даже не стоило озвучивать. Его глаза будто говорили: «О чём ты?». Элли судорожно выдохнула, решившись озвучить то, что жгло её изнутри уже который день: — Меня все ненавидят. Зовут Прокажённой, держали в кутузке, словно дикого зверя… Из-за меня всё стало только хуже. — Забей на их стебанутое мнение, — твёрдо ответил Ньют, сразу поняв, о чём она говорит. — Они смирятся с этим, рано или поздно. В Глэйде не всегда были светлые дни, и тот день просто стал одним из таких. Ты не виновата. Ты теперь одна из нас, Элли, хочешь того или нет. — Но я всё испортила! Посмотри, что творится вокруг! — её голос сорвался, и одинокая слеза покатилась по веснушчатой щеке. Девушка отвернулась и быстро стёрла её немного дёрганым движением руки. — Всё могло быть по-другому. Если бы я не побежала в Лабиринт, тот бегун… У Элли не нашлось сил закончить предложение. Она обхватила себя руками, будто в попытке защититься, и пожалела, что вообще начала этот разговор. Ньют замолчал. Он опустил взгляд на свои изношенные ботинки, и его лица коснулась мрачная тень. Когда-то давно, будто в другой жизни, он тоже сознательно нарушил правило и едва не погиб. В этом они с Элли были похожи. Прошлое Глэйда хранило слишком много призраков, и он как никто знал об этом. — Возможно, — в конце концов тихо признал он. Подойдя ближе, парень мягко развернул Элли за плечи. Она отчего-то перестала дышать, удивлённая этим жестом. — Возможно, всё было бы иначе. Но он погиб, спасая твою жизнь. Мы не можем этого изменить. — Почему он так поступил? Я постоянно думаю об этом… — Я не знаю, — выдохнул Ньют, и в его голосе звякнула тяжёлая, глубокая усталость. — И никто не знает. Но раз уж так вышло, ты должна стать сильнее и жить дальше. Иначе его смерть была напрасной. Понимаешь? Если ты сейчас сдашься и позволишь им сожрать тебя с потрохами, то ради чего он там остался? Элли отрешённо кивнула, опуская взгляд. Она до боли впилась ногтями в ладони, стараясь сдержать подступающие слёзы. Слова Ньюта били наотмашь, но в них был горький, тяжёлый смысл. И как бы ни хотелось этого признавать, он был чертовски прав. Тёплые руки парня всё ещё сжимали её хрупкие плечи — дольше, чем требовалось для обычного утешения. Девушка осознала, что он ощущает дрожь в её теле, а потому прочистила горло и тихо произнесла: — Спасибо, что выслушал, Ньют. Казалось, время остановилось в те секунды, пока они смотрели друг на друга. Она — с благодарностью и дрожащей улыбкой, он — мягко и успокаивающе. Воздух между ними стал густым, звенящим, и на мгновение все звуки вокруг затихли. Осталось лишь осознание того, что Элли подпустила Ньюта так близко. В этот день что-то в её душе неотвратимо изменилось по отношению к нему. Ньют сказал ей то, что она так жаждала услышать: она важна. Нужна. Она — одна из них. Даже если так считал лишь один человек во всём чёртовом Глэйде, для Элли этого было достаточно. Ей показалось, что он хочет сказать что-то ещё — что-то, не имеющее отношения ко всему сказанному ранее. Что-то лично для неё. Но будто опомнившись, парень отступил назад, разорвав эту хрупкую, едва зародившуюся связь. На его лицо тут же вернулась привычная маска собранности. — Погоди, есть ещё кое-что, — сказал Ньют. Он запустил руку в карман и замер, словно решаясь на что-то. — Алби просил не распространяться среди парней, чтобы не сеять лишнюю панику. Но я подумал... ты имеешь право знать. Он протянул ей небольшой, грубо сложенный клочок плотной бумаги, покрытый бурыми пятнами, напоминающими… кровь? — Что это? — Элли нерешительно взяла записку, тут же развернув жёсткие линии заломов. Её глаза пробежались по аккуратному ровному тексту, брови медленно свелись к переносице. Внутри было странное послание, значение которого она не понимала. — Медаки нашли это в кармане твоей куртки, — пояснил Ньют, не сводя с неё глаз. Он сделал небольшую паузу и добавил тише, подбирая слова: — Ну... когда тебя притащили из Лабиринта. Вглядываясь в напечатанные строчки, Элли неосознанно произнесла их вслух: — «Она склеит то, что в вас сломано. Это последнее испытание перед концом. ПОРОК». Элли перечитала написанное несколько раз, устремив задумчивый взгляд в пустоту перед собой. ПОРОК. Слово повисло в воздухе, оно казалось ей смутно знакомым. Она произнесла его про себя несколько раз, одними губами, будто пробуя на вкус. Рыжеволосая растерянно взглянула на Ньюта, озвучивая внезапно возникшую догадку: — ПОРОК… Я видела такую надпись на некоторых коробках, в которых доставляли припасы. — Да, это так. Но ты точно больше ничего не помнишь? — спросил он, слегка наклонив голову. — Совсем? Девушка отрицательно покачала головой. Она изо всех сил попыталась заглянуть вглубь своей памяти, но наткнулась лишь на ту же глухую, непроницаемую стену, что была с ней с момента пробуждения в Лифте. Строки не вызывали никаких ассоциаций и казались полной бессмыслицей. А намёки на некое испытание и неизбежный «конец» и вовсе не внушали ничего хорошего. — Нет, ничего, прости. Понятия не имею, что это значит и почему это было у меня. Элли протянула клочок бумаги обратно, посчитав, что Ньюту, как одному из старших и куратору Глэйда, эта вещь нужнее. Но парень лишь подтолкнул её руку обратно. — Оставь её себе. Эта штука прибыла вместе с тобой, значит, принадлежит тебе. Возможно, ты что-то вспомнишь... или поймёшь, к чему были эти слова. — Хорошо, — девушка сунула записку в карман, обещая себе обдумать написанное позже. «Должно быть, те, кто прислал меня сюда, оставили эту записку, — подумала она про себя. — Только что это за испытание такое? И что это значит — конец?». — Ну ладно, Новичок, — Ньют слабо улыбнулся, и этот знакомый, чуть ироничный тон окончательно вернул их в реальность. — Хватит на сегодня драмы. Раз уж ты теперь на Плантациях, давай учиться местным порядкам. Он повернулся и кивком головы указал в сторону тропинки, которая вела обратно в Глэйд. Рыжеволосая сделала глубокий вдох, чтобы окончательно прийти в себя, и шагнула вслед за ним, готовая слушать. — Запомни, Элли, в Глэйде есть всего три правила… *** Три правила. Три простых правила, которые держали Глэйд в строгом порядке с того самого момента, как на его территорию много месяцев назад ступила нога Алби: Делай свою работу. Никогда не заходи в Лабиринт, если ты не бегун. Никогда не вреди другому глэйдеру. Если нарушишь их — ты будешь наказан. Так было всегда, пока Томас не бросился спасать Минхо и Алби от верной гибели. И до тех пор, пока из-за безрассудства Элли не погиб бегун. Никого из них не изгнали, как того с пеной у рта требовали некоторые из старших. Горячие споры о судьбе девушки не утихали несколько часов. Далеко не все были довольны принятым решением, но Алби остался непреклонен. В конце концов, она отделалась лишь парой холодных ночей в кутузке, что для многих казалось практически безнаказанностью. Глэйдеры требовали справедливости, но их не услышали. Это посеяло в их душах гнилое зёрнышко гнева, который прорастал каждый раз, когда рыжая макушка Новенькой мелькала поблизости. А закипающий гнев всегда порождает жестокость. Всё случилось безлунной ночью, когда Элли в очередной раз собирала редкие травы в лесу. Она подслушала разговор Клинта и Джеффа о нехватке вечерницы — фиалки, которая днём выглядит блекло и неприметно, но в тёмное время суток распускается и источает насыщенный густой аромат. Медаки делали из этого растения маслянистую мазь, которая заживляла ожоги и ссадины. Спустя некоторое время Элли робко поинтересовалась, не нужна ли им помощь, и парни согласились, рассказав, где можно найти нужные цветы. Элли зачем-то предупредила их, что вернётся до отбоя. Но этому не суждено было случиться. Она осторожно ступала по траве, освещая себе путь ярко горящим факелом. Вокруг пламени то и дело собирались мелкие мошки и мотыльки, рискуя обжечь свои трепещущие крылышки. На сгибе локтя мирно покачивалась плетёная корзинка, на дне которой покоились пучки шершавого живокоста и парочка бутонов вечерницы. Элли остановилась, размяв затёкшую шею, и подняла голову к небу. В воздухе пахло надвигающейся грозой. «Соберу ещё немного и буду возвращаться, — решила она, глубоко вдохнув ночную свежесть. — Скоро отбой, не хочу злить Алби». Девушка двинулась дальше и через пару метров учуяла свежий пьянящий запах, что буквально окутывал и убаюкивал тревогу. Она внимательно осмотрелась и в тени под деревом заметила яркие заросли с лиловыми фиалками. Элли поставила корзину рядом, присела прямо в мягкую, влажную от росы траву и принялась за дело. Всё же работа на Плантациях не прошла незаметно — руки двигались уверенно, с особой педантичностью и нежностью к живому организму. Ещё несколько бутонов упали на дно корзины, когда Элли вдруг услышала хруст ветки за спиной. В лесной тишине этот звук был оглушительным, словно выстрел. Девушка взмахнула факелом, освещая пространство позади, но там никого не было. Сердце тревожно забилось в груди, слух обострился. — Кто здесь? — спросила Элли в пустоту, но ответа, ожидаемо, не последовало. Она застыла на месте, озираясь по сторонам. В этот момент рыжеволосая пожалела, что не взяла с собой тот затупившийся нож, что лежал в ящике с инструментами. «Может, показалось? — успокаивала она себя, всматриваясь в причудливые силуэты деревьев. — Здесь никто не ходит в такое время. Все уже готовятся ко сну, на кой чёрт кому-то соваться в Лес ночью? Ты просто параноик, Элли». Она вернулась к своему занятию, но тревожное ощущение никуда не уходило. Элли чувствовала на спине чей-то взгляд, её пальцы похолодели. Ей захотелось поскорее закончить и убраться отсюда. Новый резкий звук заставил её буквально подскочить на месте. Только что собранные цветы рассыпались по земле. Элли теперь не сомневалась — она здесь не одна. Это был не зверёк, случайно пробежавший мимо. Этот кто-то продирался к ней через кусты, ломая побеги под своим весом. Шаг. Ещё один. Совсем близко. На мгновение ночной ветерок донёс до неё странный аромат — не сырой земли и зелени, а резкий, тяжёлый запах чужого пота и глэйдеровского пойла. Из тени вышла мужская фигура, отделяясь от тёмного ствола дерева. Свет от факела скользнул по лицу того, кто стоял всего в нескольких метрах от неё. Это был один из тех строителей, кто говорил ей грязные вещи и ругательства. Вряд ли он явился, потому что заволновался, что её нет в Хомстеде. В его глазах, тускло блестевших в темноте, не было ни капли беспокойства, лишь гнилая, застоявшаяся злоба. — И что это у нас Прокажённая делает в лесу одна? — раздался хриплый, издевательский голос, от которого у девушки пробежали ледяные мурашки. Будто сотни холодных иголок вонзились ей в спину. Элли оцепенела, не в силах пошевелиться. — Думаешь, раз Алби тебя прикрыл, то тебе всё сойдёт с рук? Или что можно вечно прятаться за спиной Ньюта? — Не подходи! — рыжеволосая угрожающе выставила руку с факелом вперёд, но её голос предательски дрогнул. Глэйдер зловеще рассмеялся, сделав ещё один шаг вперёд. — А то что? Позади него возникли ещё два силуэта, отрезая ей путь к бегству. Сердце девушки упало в пятки, перед глазами поплыли чёрные пятна. Она в ловушке.