Катастрофически

Lina Lee, Ваня Дмитриенко – Ты со мной

Ты со мной Не потому, что я тебе нравлюсь, Я знаю – мне всё про тебя рассказали…

Из своей добровольной ссылки Наруто возвращается зимой. С небольшой задержкой, потому что нужно было кое-что подчистить. И на сей раз это действительно уже не Наруто, а абсолютно другой человек. Холодный. Мрачный. Мертвый. Теперь его не просто сломали. Его раздробили. Превратили в пыль того, кем он был когда-то. – Спасибо вам, Какаши-сенсей, – по старой доброй традиции он склоняет голову и благодарит Шестого за то, что тот снова спас его. Не от смерти, конечно, ведь даже прежний Наруто ни за что не проиграл бы в бою Кибе или еще кому-то из клана Инузука. Но от необходимости убивать близких. Проливать кровь тех, плечом к плечу с кем когда-то проливал свою собственную. Копирующий ниндзя просит его быть осторожнее, ведь, хоть все и устаканилось, буря снова может разыграться с появлением Узумаки в деревне. – Я разговаривал с Кибой. Хината потратила кучу сил, чтобы убедить его не бросаться на тебя при первой же встрече. Кажется, он принял тот факт, что в случившемся не было твоей вины. – Надеюсь, что это так, – смиренно Наруто кивает, идеально контролируя и свой голос, и свою чакру. – Ведь на тот свет Кибе пока рановато. Напряжение в помещении подскакивает до потолка, заполняя собой каждый крохотный уголок. Какаши замирает и ошарашенно взирает на своего бывшего ученика. Ему не послышалось? Наруто действительно это сказал? Это угроза? Узумаки тем временем измученно вздыхает и качает головой, бездумно разглядывая извечные горы документов у Хатаке на рабочем столе. Может, и хорошо, что он, Наруто, так и не стал Хокаге? – Не берите в голову, Какаши-сенсей. Это я шутить совсем разучился. Зато сколько новых разрушительных техник приобрел, м-м-м… Вы точно оцените. Когда Узумаки наконец уходит, Шестой с шумом падает в кресло и накрывает ладонью переносицу. Сакура была права. Из Наруто сделали монстра. И он сам принимал в этом участие. Да и она, честно признаться, тоже постаралась. В итоге они оба наворотили дров. – Шикамару, – прекрасно понимая, что Нара все это время подслушивал, Какаши повышает голос. – Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашел… *** Узумаки Наруто снова стоит в кабинете Шестого Хокаге. Идеально прямая спина, холодный равнодушный взгляд и терпеливое ожидание, когда хоть кто-то начнет разговор, выдают в нем человека, который не слишком-то рад, что его вырвали из дома посреди ночи. И суток не прошло с тех пор, как он вернулся в Коноху. Неужели нельзя было дать ему отдохнуть? Разве многого он просил? – Ну и какого черта вы все сюда приперлись? Самое хреновое, что в кабинете они с копирующим ниндзя не одни. Тут собралась целая толпа, все его бывшие друзья пришли повидаться с только-только вернувшимся с долгой миссии товарищем. – Мы хотели увидеть тебя, Наруто-кун, ты ведь… – выступает вперед смущенная Сакура. – Тебя не было полгода. Мы скучали. Забавно. Нет, правда, забавно. Наруто уверен, что видит толику восхищения в глазах бывшей сокомандницы. Впрочем, ничего удивительного. За прошедшие с момента его отбытия полгода Узумаки еще больше похорошел. Он наконец-то остановился в росте, набрав за время своего отсутствия от силы пару сантиметров, но все равно оставался самым высоким из всех присутствующих в кабинете. Зато его угловатость уступила место крепкой мышечной поджарости. Наруто не был качком, но в его движениях теперь прослеживалась мужественность. А еще – какая-то хищная грация, которая раньше была ему абсолютно несвойственна. – Однажды меня не было два года, – тем временем Узумаки усмехается, вот только лицо его остается мрачным и сосредоточенным. – Но никто в мою честь вечеринок не закатывал. Он продолжает смотреть на Какаши, игнорируя других собравшихся. Ино не выдерживает: – Это и не вечеринка, балбес! Всего один взгляд, и она тут же жалеет, что вообще решилась открыть рот. Глаза Узумаки сверкают красным, зрачки по-лисьи удлиняются. – Я заметил. На вечеринках обычно весело… К счастью, контроль к нему возвращается быстро. Да и, честно говоря, Наруто его не терял. Просто нужно было припугнуть Ино. Показать ей, что не на того она осмелилась выступить. – А где Киба? – внезапно Джинчуурики оглядывается по сторонам, однако Инузуку в толпе он так и не находит. Точнее находит, но не Кибу. – Хината, ты что, забыла пригласить своего мужа на наше тайное сборище? – Хватит, Наруто, – пытается Какаши его остановить. Но Узумаки не реагирует и продолжает заинтересованно разглядывать сжавшуюся Хинату. – Да нет. Пусть ответит. – Киба-кун… Он… – начинает бедняжка придумывать оправдание. Не станет же она говорить, что ее муж наотрез отказался приходить. Киба сказал, что простил Наруто. Киба обещал, что не сделает ничего, что может навредить их семье, но… Хината понимает, что на самом деле Киба-кун все еще винит Наруто в случившемся. И так будет всегда. – На задании, да? – решив не тратить время на ее заикания, Узумаки подсказывает собеседнице неплохую отмазку. – Это ты пытаешься сказать, Хината-чан? – Да, – мгновенно она хватается за предоставленную возможность не отвечать правду. – Да, он… На задании… – Бедолага, – наигранно Узумаки вздыхает. – Совсем, видать, замотался… Разумеется, все собравшиеся в помещении шиноби сразу улавливают его сарказм. И да, Наруто прав. Киба не так уж и замотался. Никто из них не замотался настолько же сильно, как сам Наруто. Но он здесь. А вот Инузука – нет. Хотя мог бы. Стиснуть зубы, засунуть свою гордость поглубже в задницу и прийти. Раз уж они все это затеяли. – Зачем я здесь, Какаши-сенсей? – снова обернувшись к Шестому, Наруто устало вздыхает и потирает шею. – Вы же сами видите, они мне не рады. Они ждали Наруто. Не меня. – А ты, стало быть, не Наруто? – вопросительно Хатаке щурится. Раньше ему без труда удавалось считывать эмоции своего ученика. Узумаки был для него открытой книгой. Весьма интересной, кстати. Остросюжетной, с неожиданными поворотами и неизменным счастливым финалом. Но теперь… Какаши не может прочесть стоящего перед ним юношу по одной простой причине: на его лице нет никаких эмоций. Нет их, и все тут. – Кто же ты тогда? – наконец Шестой продолжает. После чего его собеседник лишь неопределенно пожимает плечами: – Величайшая огневая мощь Конохи. Которая, по правде говоря, не особо рада находиться здесь. Я устал и хочу отдохнуть. Моя спина полгода не видела настоящей кровати, так что, с вашего позволения… Наруто замечает, как в процессе его речи Хатаке кивает кому-то за его спиной. Но не считает этот жест заслуживающим внимания, пока знакомый голос не вынуждает его замолчать прямо посреди предложения: – Даже не поздороваетесь, Наруто-сама? Джинчуурики не поворачивается на этот голос. Он не хочет поворачиваться, поэтому только крепко стискивает челюсти: – Нахрена? Вот сейчас Какаши впервые за время их разговора видит, что Узумаки все еще человек. Живой. С чувствами, пусть и спрятанными глубоко под тоннами усталости и напускного безразличия. – Какого черта, Какаши-сенсей?! – тем временем от тела стоящего перед ним юноши начинают исходить волны мощнейшей, концентрированной чакры. – Зачем вы ее сюда притащили?! – Я хочу, чтобы ты понял, Наруто, – максимально спокойно копирующий ниндзя отвечает. – Ты не один… – Но мне лучше одному! – едва дослушав, Наруто вспыхивает сверхновой, и вся собранная вокруг него чакра наконец разлетается в стороны. Стены помещения сотрясаются, с потолка осыпается побелка. Однако явление оказывается секундным. Приготовившиеся к настоящему взрыву шиноби с удивлением понимают, что ни на одном из них нет ни царапины. Наоборот, чакра Наруто словно внедряется в них, смешивается с их собственной, заполняя до краев силой. Даже став бездушным монстром, он никогда не перестанет заботиться о них. Он всегда будет их защищать. – Как вы этого не понимаете? – вернувшись в свой обычный облик, Узумаки вновь усмехается. А затем все-таки разворачивается и встречается глазами со своей «будущей женой», как когда-то он в шутку ее называл: – Ты… Она изменилась. Теперь это заметно. Узумаки знает, что ей уже пятнадцать. Именно столько было им с Сакурой-чан, когда Наруто вернулся в деревню после странствий с Джирайей. Именно во столько он с удивлением обнаружил, что Сакура-чан больше не девочка, а самая настоящая девушка. И тем не менее увиденное слегка превосходит его ожидания. Крис и правда уже не ребенок. Она все еще одевается как мальчишка, хоть ее тренировочная водолазка и становится заметно короче, демонстрируя плоский загорелый живот с четко выраженными мышцами пресса. Но в остальном… На ней те же черные спортивные штаны, больше напоминающие мужские, что и раньше, она по-прежнему заплетает длинные каштановые волосы в две косички, которые сейчас выглядят изрядно потрепанными, и конечно, ее выразительные зеленые глаза тоже не меняются. Она все так же отважно смотрит ими на свою звезду и мысленно умоляет ее не гаснуть. Однако да, она больше не ребенок. Она девушка и шиноби. Чунин. А может, даже джонин. И она теперь высокая. Выше Сакуры. Примерно, как Ино на каблуках. Хоть и все еще худая. Это, наверное, никогда не изменится. Но у нее проявляется фигура. Небольшая, но аккуратная грудь, тонкая талия, плавные изгибы бедер и стройные подтянутые ноги, как сказал бы Извращенный Отшельник, от ушей. Будь они с Наруто ровесниками, возможно, он бы и не положил глаз на Сакуру-чан. С другой стороны, может, хоть Конохамару окажется умнее него и склеит красотку-сокомандницу быстрее, чем это сделает кто-то другой. – Как ты вообще согласилась в этом участвовать? Как они втянули тебя в это? К его удивлению, в то время как остальные его друзья остаются в напряжении, словно ожидая подвоха – он поделился с вами своей чакрой! Что вам еще от него нужно? – стоящая перед ним девоч… Девушка остается спокойной. – Шикамару-сама сказал, вам нужна помощь, – ее голос звучит уверенно, каждое слово произносится внятно. Сразу видно, что Величайшей огневой мощи Конохи она ни капельки не боится. – Дай угадаю, – издает Узумаки смешок. Вот же глупая девчонка! – Ты сразу согласилась… Она молчит, и в этом молчании он слышит ее ответ. Разве могла она не согласиться? Что за глупости вы говорите, Наруто-сама? Она вас никогда не бросала. Вдобавок зеленые глаза ловко выхватывают незначительную деталь, которую ему следовало бы спрятать. Да, он все еще носит ее фенечку на запястье. Она уже заметно потрепалась и выцвела от частых стирок, ведь Наруто частенько тер ее в реке куском мыла, избавляя от въевшейся в волокна чужой крови, но он все равно не хочет ее снимать. Это напоминание. Для себя самого, не для других. О том, что оружие Конохи – все еще человек. – При всем моем уважении к вам, Какаши-сенсей, – разорвав их зрительный контакт, джинчуурики снова обращается лицом к бывшему учителю, – это низко. Использовать ее, чтобы повлиять на меня. Совет сделал из меня оружие. Теперь вы пытаетесь сделать из нее ножны для этого оружия. Серьезно, вы бы еще Саске сюда приволокли… – Да что за бред ты несешь? – на сей раз не выдерживает уже не Ино, а стоящий за спиной у приведенной им лично девчонки Шикамару. Наруто лишь одаривает его отстраненным взглядом. В эту стену ты не достучишься, Шикамару. Можешь даже не пытаться. – С вашего позволения, Какаши-сенсей, я бы хотел остаться с вами наедине и кое-что обсудить, – наконец Наруто предлагает, сдаваясь под всеобщим давлением. – Если вы так жаждете мне помочь, то у меня на примете есть для этого лучший способ, чем пытаться расчувствовать меня с помощью старых дружеских связей. Его друзья переглядываются. В кабинете повисает молчание. Сакура пытается сделать шаг в направлении бывшего сокомандника, но Ино ловит ее за руку и едва уловимо качает головой. Ты ему не поможешь, Сакура. Ты потеряла эту способность – помогать ему одним своим присутствием. – Мы пойдем, Господин Шестой, – наконец Шикамару принимает решение. Единственно верное решение из всех, что они приняли сегодня. – Шикамару? – когда толпа потихоньку начинает рассасываться, Узумаки его окликает. Но так и продолжает стоять к бывшему однокласснику спиной. – Проследи, пожалуйста, чтобы Крис-чан благополучно добралась до дома. Губы Нары дергаются в кривой ухмылке. Значит, все еще не плевать, да? – У нее нет дома… Идиот…

Я с тобой, Потому что влюбилась, как дура! Но, знаешь, зато я почувствовала Себя живой…