Катастрофически

Аффинаж – Ангел

Бессонница убила мои глаза, А мне так много нужно тебе сказать! Мне так много нужно с тобой молчать, Мое счастье и моя печаль. Нить между нами болезненна и тонка. Они твердят, будто ты – это выдумка. Если это так – и пусть, Я готов умереть в этом мире иллюзий…

На следующее утро абсолютно не выспавшийся Хатаке Какаши забивает на работу и, закрывшись в своем кабинете, долго и тщательно размышляет над тем, что ему рассказал прошлой ночью Наруто. Этот прохвост… Ему каким-то чудом удалось нащупать ниточку к своему спасению. Причем там, где этой ниточки, по мнению Какаши, вообще быть не могло. «У меня есть сведения, которые могут дискредитировать наших горячо уважаемых старейшин. До меня дошли слухи, что незадолго до войны они поддерживали связь с одной запрещенной преступной организацией, которая нам с вами, Какаши-сенсей, прекрасно знакома. К сожалению, все члены Акацуки на данный момент уже мертвы, так что никто не может этого подтвердить. Но если удастся найти концы… Если у нас появятся хоть какие-то доказательства…» «Ты задумал переворот», – догадывается Шестой. Холодный взгляд и едва заметный кивок служат ему ответом. «Мне уже плевать, что еще они планируют сделать со мной, Какаши-сенсей. Я не хочу, чтобы подобная участь постигла кого-то еще». Все это звучит как самая настоящая попытка самоубийства. И все же Хатаке согласен со своим бывшим учеником. Нельзя допустить, чтобы совет и дальше делал из живых людей орудия войны. «Мне нужна будет ваша помощь, Какаши-сенсей. Вы ведь мне поможете?» И Шестой кивает. Потому что так правильно. Он, как Хокаге, должен защищать жителей своей деревни. А Наруто – все еще житель его деревни. «Тогда, думаю, нас ждет долгая работа…» Печально во всей его задумке то, что сам Наруто и впрямь собирается сделать это не для себя. А для тех, кому еще только предстоит пройти через то, через что прошел и продолжает проходить он. Собственная выгода его не волнует. Его вообще ничего, кажется, уже не волнует. Узумаки Наруто разучился жить. Возможно, он даже рассчитывает, что в ходе этой секретной операции его убьют. Хотя нет… Вряд ли он так наивен. Целой армии шиноби не хватит, чтобы убить его теперь. Если, конечно, этот идиот не собирается на поле боя бездействовать. – Идиот… – устало повторяет Какаши вслух. Перегруженная чересчур активной мозговой деятельностью голова гудит. Живот издает жалобное урчание. Приходится бросить взгляд на часы. Он просидел в кабинете в одной и той же позе весь рабочий день. – Шикамару, где мой обед? – Где-где… – доносится из приемной ворчание Нары. – Я его съел. Вы же дверку-то изнутри заперли… *** – Опять ты? Ну и кто тебя на этот раз подослал? Наруто даже не удивляется, когда спустя неделю после их последней встречи зеленоглазая девчонка заявляется на его одиночную тренировку. Вообще-то, он учуял ее чакру примерно за километр, так что вполне мог бы свалить еще до ее появления, но не захотел. Почему? Да черт его знает. В конце концов, это она, а не он, приперлась туда, куда ее не приглашали. Вот пускай сама и уходит. Наруто пора перестать с ней нянчиться. Не маленькая уже. – Да никто меня не подсылал… Подперев ствол дерева, Крис переводит взгляд на торчащий из коры кунай с меткой Бога Грома и еще несколько секунд его задумчиво разглядывает, прежде чем одним рывком вытащить оружие и запустить в направлении дерущегося с собственным клоном джинчуурики. В ту же секунду Наруто перемещается к кунаю и развеивает теневую копию. Удар, который получил клон от своего создателя напоследок, отдается в спине настоящего Узумаки фантомной болью. – Давай-ка еще разок так же… Быстро сориентировавшись, нарушительница его спокойствия и уединения обнаруживает неподалеку еще один кунай, и вскоре Наруто перемещается уже к нему. А что? Это даже забавно. Когда эти самые кунаи метаешь не ты. «Ага… Вот закинет она его куда-нибудь в дупло, тогда и повеселишься», – ворчит Курама. Где-то через полчаса таких скачков в неизвестном направлении, Наруто, не глядя, перехватывает летящий в его направлении кунай, таким образом давая Крис понять, что они закончили. Порядком измотанный, он отточенным броском вонзает собственную печать в снег и уверенно направляется в сторону своего незваного тренера. Девчонка протягивает ему бутылку с водой и первой присаживается на заваленное дерево. Повинуясь ее молчаливому приглашению, Наруто садится рядом и жадно вливает в себя жидкость. – Слышала, вы завтра выдвигаетесь на новую миссию, Наруто-сама? Такое чувство, что она вообще разговаривает не с ним. Зеленые глаза изучают полигон. И все-таки вопрос точно адресован ему. – А что? – оторвавшись от бутылки, Узумаки тоже предпочитает не смотреть в ее сторону. – Хочешь составить мне компанию? Он груб. Раньше такого не было. Раньше он разговаривал с ней в немного шутливой, но добродушной манере, а теперь она как будто пополнила собой список нежелательных собеседников. – Я уже ее составляю, – пожимает девчонка плечами. – Подозреваю, там я буду только мешаться. – И то правда… Отставив бутылку в сторону, Наруто опускает голову и трет лицо забинтованной ладонью. Завтрашняя миссия должна стать началом их с Какаши тайной операции. Черт, они действительно затеяли переворот… – Сплести вам новую феньку? – внезапно сидящая по соседству девчонка снова нарушает молчание. – А то эта совсем износилась… Взгляд тут же скользит по собственному запястью. Рукав задрался, явив на свет доказательство его маленькой, недопустимой, но такой нужной слабости. – Нет, – холодно Наруто отзывается, вновь вперившись глазами в изрядно разрушенную поляну перед ним. – Ты и эту можешь забрать, если хочешь. Он чувствует себя полным ничтожеством, произнося эти слова. И отчаянно боится, что у него и впрямь могут отнять безделушку, к которой он так привык. Она стала родной. Как и та смелая зеленоглазая девчушка из его воспоминаний. – Я не забираю подарки, – к счастью, Крис оказывается достаточно милосердной, чтобы не внять его неосторожному предложению. – Да и, кажется, она вам нравится. Вы ведь ее уже больше года носите. То, как она все понимает, читает между строк, – пугает. За прошедшие полгода Наруто выстроил вокруг себя настоящую баррикаду, а эта девка… Срать она хотела на его баррикаду! Она все его стены ломает одним своим присутствием! И это очень плохо. Это опасно. В первую очередь, для нее самой. – Чего ты хочешь? – решив, что пора завязывать со светскими беседами, Узумаки переходит к сути. Он не верит, что она могла прийти просто так. Он не верит, что к нему вообще может кто-то прийти просто так. Не хочет верить. – Только честно. У меня это вранье уже в печенках сидит. – А что, Кураме тесно, да? – хитро Крис щурит один глаз и усмехается, сбивая джинчуурики с толку окончательно. «Дерзкая, – подмечает Кьюби. – Как эта твоя Сакура-чан в молодости». Наруто оборачивается. Небрежным взглядом скользит по повзрослевшему лицу. Нет, она совсем не Сакура-чан. Слишком загорелая для Сакуры-чан. Слишком хрупкая и нереальная для Сакуры-чан. «Проваливай! Убирайся отсюда! – хочется джинчуурики на нее накричать. – Какого черта ты вообще здесь забыла? Глупая девчонка. Неужели не видишь, что его поздно спасать? Да он не человек уже даже! Одна только оболочка и осталась от старого доброго Узумаки Наруто, который грезил мечтой стать Хокаге…» – Научите меня Расенгану, Наруто-сама, – прервав его внутренний монолог, она наконец просит. И, конечно, это всего лишь предлог. Оправдание, которое она придумала на ходу, потому что, видимо, почувствовала, что Наруто находится на грани того, чтобы ее прогнать. Черт, и как она всегда это делает? Предугадывает его намерения. Как ей это удается? – Ты же сама сказала, что ты не ветряная, – снова отвернувшись, Узумаки бурчит. А что еще ему остается? Силком ее обратно в приют оттащить, даттебайо? Только больше внимания привлекут. Сопротивляться ведь будет. Настырная, блин. – Хокаге-сама со всеми пятью стихиями обращаться умеет, – словно невзначай эта заноза в заднице подмечает. Значит, все-таки не на ходу придумала. Заранее подготовилась. – А чего Конохамару не попросишь? Глядя на них со стороны и не зная всей подноготной, кто-то, пожалуй, мог бы принять его вопрос за проявление ревности. Наруто смешно от одной этой мысли. Ревность… Да он был бы счастлив, если бы сидящая рядом с ним девчонка переключилась на своего сокомандника. А что? Из них вышла бы отличная парочка. И никаких тебе драм, секретов и неоправданного риска. Конохамару, которого Наруто тренировал, так что он знает, о чем говорит, – слабый. Не по-дедовски. И это хорошо. Пусть так оно и остается. В мирное время именно такие слабаки, как Конохамару, – самые счастливые люди. Их не боятся, не стремятся взять под контроль, не возлагают на их плечи ответственность за всех и каждого. Живи и радуйся! Пока тебя, твою семью, твоих друзей и близких защищают те, кто по собственной дурости оказался сильнее. – Не хочу, – тем временем Крис без малейших колебаний отвергает предложение. – Я вам больше доверяю. «Чего и следовало ожидать». Обреченно вздохнув, Наруто задвигает свои размышления о слабом Конохамару и идею сосватать этому идиоту его же сокомандницу куда подальше. Сами разберутся, если до того дело дойдет. Узумаки это не касается. – Ну, ладно, – равнодушно. – Давай попробуем, – пауза. – Раз доверяешь… *** У нее не получается, и это нормально. Во-первых, потому что с первого раза ни у кого не получается. А во-вторых… Ей это попросту не нужно. Она ведь и сама это прекрасно понимает. Поскольку после окончания их тренировки, пока Наруто, не спрашивая на то разрешения и вообще стараясь лишний раз не заводить с ней новый разговор, ведет ее до приюта, эта упрямая девчонка даже расстроенной не выглядит. Узумаки за ней не следит, но даже он знает, что ее фирменная техника – Чидори. А Расенган… Ей, конечно, было бы полезно освоить хотя бы азы. Возможно, они пригодились бы ей для модернизации и усовершенствования ее райтона. Крис ведь все еще не отказалась от своей цели изобрести собственную технику, верно? Но, скажем честно, сегодня она даже не старалась. Ее просьба была лишь предлогом. И Узумаки давно это понял. Как только услышал. Внезапно вечернюю тишину, нарушаемую хрустом снега у странной парочки под ногами да мерным гудением тока в фонарных проводах, подрывает задумчивый смешок. – Ты чего? – расслабленный прогулкой, Наруто на мгновение забывает, что не хотел с ней разговаривать. А когда вспоминает, становится уже поздно. Крис поднимает голову, и на секунду их взгляды пересекаются. Тени, отбрасываемые ресницами на щеки, ей очень идут. – Ничего, – небрежно она пожимает острыми плечами. Почему ее куртка такая тонкая? И почему его вообще это волнует? – Просто обычно это я вас до дома провожаю. Сообразив, к чему она ведет, Узумаки хмурится и впивается взглядом в уже виднеющееся вдалеке ограждение приюта. – За моим домом следят, – коротко. Ей не нужно знать больше. Больше знаешь – скорее сдохнешь. – Так за вами и сейчас следят, Наруто-сама, – снова девчонка усмехается, но, к счастью, хотя бы по сторонам головой не мотает, выдавая свою столь несвоевременно проснувшуюся наблюдательность. – Не говорите мне, что вы не заметили. Этот Анбу следует за нами по пятам от самого полигона. – Этот Анбу – свой, – все так же коротко Наруто отрезает. – А те могут сдать. Должно быть, по его ледяному тону и предупредительному всплеску чакры, которую источает его тело, Крис догадывается, что этот разговор ее собеседнику не по душе. – Понятно… Они наконец подходят к приюту. Узумаки терпеливо ждет, когда зеленоглазое наказание уйдет. Крис почему-то продолжает стоять на месте. «Может, ждет, что ты ее поцелуешь?» – хитро предполагает Курама. «Пошел нахер, извращенец мохнатый!» – изо всех сил думает джинчуурики. – Наруто-сама, я могу вас кое о чем попросить? – наконец девчонка поднимает на него глаза. Мелкие снежинки путаются в уже привычно собранных в две растрепанные косички волосах. В зеленых радужках отражаются уличные фонари. «Вырастет – от мужиков отбоя не будет», – продолжает Лис нарываться. – Не бойтесь за меня, – натянуто улыбнувшись, эта идиотка просит. – Я ведь уже не маленькая девочка. Если на меня кто-то нападет, я смогу за себя постоять. Буря эмоций, вызванная ее словами, сносит к чертям все барьеры и рамки, устраивая у Узумаки внутри настоящий погром. Хочется громко заржать, перебудив всю округу. Хочется потрепать девчонку по макушке и похвалить за удачную шутку. Хочется залепить ей пощечину, чтобы не несла всякую чепуху. Хочется… Забавно, но чего еще ему хочется, джинчуурики так и не понимает. Да и разве всего того, что он уже успел перечислить, недостаточно? Для человека, который, как он сам думал, чувствовать вообще разучился. – Хорошо. И все же Узумаки сдерживается. Ему не привыкать. Не идти на поводу у собственных желаний – главное правило, когда высокопоставленные шишки пытаются сотворить из тебя свое безжалостное, смертоносное оружие. – Больше не буду. Он не ждет, что Крис скажет в следующую секунду после его подозрительного согласия. Он просто отворачивается, оставляя ее стоять в одиночестве, делает пару шагов, а затем замирает: – Скажи, ты когда-нибудь убивала? Вопрос тонет в мертвой тишине, накрывшей собеседников непроницаемым куполом. Даже ток в проводах потрескивать перестает. Хорошо хоть, лампочки не взрываются от напряжения чакры. – Хотя о чем это я… – усмехается Наруто, продолжая стоять к девчонке спиной. – В мирное время живем все-таки. Небось, и крови не видела… Он знает, что пугает ее. Чувствует. Смакует чужой страх. Как тогда, с Ино. – И я не про ту кровь, которая появляется, когда на тренировке коленку оцарапаешь, – решив довести дело до конца, Узумаки продолжает говорить. Чтобы понимала. Чтобы не рассчитывала на свои жалкие силы и могла сбежать, если потребуется. – Я про ту, которая из рваной раны хлещет. Она всегда бордовая и теплая. А когда она на твоих руках засыхает, то потом шелушиться и осыпаться начинает. И ощущение такое на коже странное… Как будто в перчатках. И отмывается она очень тяжело. Особенно если чужая… В этот момент в его воспоминаниях – Яманака. Вскакивающая с кровати, как ужаленная, и несущаяся к выходу, едва не забыв про свои туфли. Вот только к реальности эти воспоминания никакого отношения не имеют. – Спасибо, Наруто-сама… Величайшая огневая мощь Конохи стискивает зубы и жмурится. Чужой страх перестает подпитываться и растворяется в морозном воздухе, словно его никогда и не было. – Буду знать. А потом хруст смявшегося перед прыжком под ногами снега и уже отдаленный звук приземления сообщают неподвижно стоящему юноше о том, что Крис его покинула. «Да… Умеешь ты с детьми разговаривать…» – язвит Курама, явно пытаясь надавить на совесть своего джинчуурики. – Ты же слышал, Курама, – хоть и не желая вступать с Девятихвостым в диалог, Наруто цедит. – Она уже не ребенок…

Если ты не родилась, то прошу: родись! Я проведу в ожидании остаток жизни, Наблюдая твое цветение, Притаившись возле твоей тени. Ангел мой! Ангел мой! Пошли он к черту!