Катастрофически

Элли на маковом поле – Рядом

Ты смеешься так звонко над тем, что остался один. Дождь хлестал по щекам, бил ветер стёкла витрин. А я слышала, как внутри тебя бился хрусталь. Пожалуйста, перестань! Пожалуйста, перестань…

Лежа на кровати в своей квартире, с распахнутым настежь окном, Наруто с помощью чакры раскручивает потоки ветра, которые позволяют пушистым снежинкам кружиться по комнате. Совсем скоро он об этом пожалеет, когда вся эта красотища начнет таять. Но сейчас… Ему просто нравится. Еще утром впервые за осень в деревне пошел снег. Ярмарка, на которую Крис затащила его два дня назад, прежде чем ее команду отправили на задание, завершила свою работу. Наруто успел наведаться туда как раз вовремя, чтобы застать продавца кукол за сбором товара и его упаковкой для перевозки в другое место. «Я могу вам чем-то помочь, господин?» Этот седовласый мужик с желтыми, как у кота, глазами, не понравился джинчуурики сразу. Еще когда Крис-чан во время их незапланированной прогулки задумчиво остановилась у его прилавка. «Если тебе что-то понравилось, в левом кармане куртки есть деньги. Можешь купить», – пробурчал тогда Узумаки, не придав особого значения ее потерянному взгляду. Его куда больше волновал Анбу, следивший за ними с крыши. Однако девчонка в ответ на его предложение лишь нахмурилась и качнула головой: «Мне показалось… Неважно… Кажется, у моей мамы была похожая кукла…» Сейчас эта кукла в образе девочки-дракона стоит у Наруто на полке, взирая на своего нового хозяина пронзительными зелеными глазами с вытянутыми зрачками. А история, которую поведала ему Крис, пока он провожал ее до приюта, крутится в голове, словно на повторе. «Только один шиноби из отряда смог дождаться помощи. Двух других обнаружили уже мертвыми. Это были мои родители…» Джинчуурики видел, как тяжело ей было об этом рассказывать. Прежде она никогда не заговаривала о своих родителях. Да и Конохамару, который когда-то давно, во время одной из их тренировок, проболтался, что его сокомандница – сирота, ничего об этом не знал. «На них напали. Отец и его друг были тяжело ранены. Мама выхаживала их обоих. Они целую неделю жили в какой-то заброшенной хижине в лесу, согреваясь разрушенным камином… А потом из-за плохого питания и отсутствия лекарств отец заболел. Пытаясь вылечить его своей чакрой, мама вскоре тоже заразилась. Еда заканчивалась. Им нужны были деньги…» В этот момент Крис обхватила себя за плечи, и на секунду Наруто показалось, что она и сама сейчас там. На той проваленной миссии в Стране Железа. Сидит у разрушенного камина в занесенной снегом хижине и наблюдает, как медленно умирают ее родители в ожидании помощи, которую они не успеют получить. «У мамы была кукла, которую она носила с собой на задания как талисман. Она досталась ей от покойного дедушки. Я помню, как в детстве постоянно просила родителей дать мне с ней поиграть. Однажды отец поддался на мои уговоры, после чего нам с ним целую неделю пришлось скрывать от мамы трещину у куклы на спине. Она так ругалась, когда ее обнаружила…» От болезненной улыбки, озарившей девичье лицо, пока Крис-чан рассказывала о своем детстве, по спине у Наруто пробежали мурашки. Он не хотел слышать продолжения истории. Но не мог ее перебить. Все слова словно вылетели из головы. «Мама продала эту куклу какому-то торговцу, который заинтересовался ею на базаре. Он предложил очень высокую цену, и она, не задумываясь, согласилась… Наверное, не будь она больна, она бы заметила, что деньги, которые дал ей торговец, были фальшивыми…» Собственный разговор с тем мужчиной, к которому он пришел за ответами сегодня утром, Наруто тоже помнит очень отчетливо. «Я хочу купить у вас эту куклу». По забавному стечению обстоятельств именно девочка-дракон лежала поверх тех товаров, которые торговец еще не успел упаковать. Однако мужчина лишь снисходительно улыбнулся, глядя на раннего покупателя: «Боюсь, это единственная кукла из всей моей коллекции, которая не продается. Она дорога мне как память. Когда-то давно я приобрел ее в Стране Железа у одной куноичи, которой я помог…» «Заплатив ей фальшивыми Рье?» Усмехнувшись, Наруто закрыл глаза, а когда открыл, на его собеседника смотрел уже не человек, а демон-лис. «Вы ведь не знаете, кто я. Вы не местный, а потому, скорее всего, даже не догадываетесь, как выглядит джинчуурики Девятихвостого, истории о котором вы, судя по вашей перепуганной физиономии, все-таки слышали. Я же знаю о вас все: кто вы такой, куда направляетесь, а еще то, что за всю жизнь вы никогда никого не убивали, но при этом крови на ваших руках не меньше, чем на моих. В ваших интересах продать мне эту куклу. Если мы не хотим, чтобы завтра вашу повозку нашли в каком-нибудь овраге вместе с бездыханным телом». Курама внутри торжествовал и улюлюкал, готовый по первой же команде разорвать на куски ублюдка. Хоть он и был против того, чтобы его джинчуурики ужесточался, такой Наруто ему нравился. Самому Наруто тем временем оставалось лишь мрачно следить за тем, как, торопливо бормоча извинения за то, что сразу его не узнал, торговец схватил куклу и попытался всучить ее своему покупателю бесплатно. «Нет, я заплачу, – заставив мужчину замереть, Узумаки вытащил из кармана деньги и, вместо того, чтобы передать их продавцу в руки, положил на прилавок. – Будьте уверены, они настоящие…» Уходя, он чувствовал, как бедолага еще долго продолжал испуганно смотреть ему вслед. Испуская волны мощнейшей чакры, Наруто надеялся, что их встреча послужит для ублюдка уроком. Как и после любого другого задания, внутри у него все было покрыто коркой льда. Кружась в воздухе, первые снежинки оседали на порядком отросших светлых волосах и одежде. Мгновение, и джинчуурики исчез прямо посреди улицы, использовав метку Бога Грома. «Ты выжил только потому, что я так захотел…» *** – Это плохая идея… Наруто стоит под деревом, неподалеку от знакомого ржавого ограждения из металлической сетки. Его спина подпирает мерзлую кору, руки спрятаны в карманы тренировочных штанов, а хмурый взгляд исподлобья прикован к окну комнаты, за которым две обладательницы неразвитой чакры, свойственной гражданским, занимаются своими повседневными делами. Черт, еще ведь даже не стемнело! Так какого хрена соседки Крис торчат в комнате, вместо того чтобы гулять, встречаться с парнями или… Ах да, они ведь не ходят на тренировки. – Не делай вид, что ты меня не слышишь. На сей раз Курама и впрямь решает не отпираться, а лишь устало поднимает морду: «А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Да, идея так себе. Девчонка твоя влюбится в тебя окончательно, если ты вернешь ей эту долбанную куклу, которая принадлежала ее покойной матери. Но, как по мне, давно пора. Ты уже больше трех лет глаз с нее не сводишь». – Она – ребенок, – сквозь сжатые зубы Наруто цедит, чем заставляет Лиса внутри себя пренебрежительно фыркнуть. Как же он задолбался выслушивать это из раза в раз! «Тогда ты извращенец, который запал на ребенка! Давай хоть это уже признаем!» Подавленное молчание, которым джинчуурики его одаривает после такого резкого заявления, заставляет Кураму немного остыть и обреченно вздохнуть: «Если хочешь знать, ты единственный, кто до сих пор считает ее ребенком. Прав твой Учиха, ты в ее возрасте в одиночку Пейна завалил. И никто тогда не называл тебя ребенком». Кьюби знает, все его доводы для Узумаки не больше, чем пустой звук. Вбил, идиот белобрысый, себе в голову какую-то чепуху и уперся в нее рогом! Ничего вокруг не замечает. Да даже дура эта блондинистая, Ино, мать ее, Яманака, и та уже переобуться успела. Она ж когда-то Наруто педофилом назвала, а теперь сама его к девчонке подталкивает. Недавно только с ней на улице столкнулись. Интересовалась, как там подружка Конохамару после нападения, оклемалась или нет. И все, блин, вокруг все понимают. И никто его осуждать не собирается. Сам только проблемы себе надумывает… – Если я отдам эту куклу Конохамару, он сможет… Договорить Наруто не успевает, перебитый саркастичным смешком: «Вот только не начинай. Конохамару твой – идиот редкостный. Такой же, каким был его дед. Даже если ему хватит мозгов принять помощь, неужели ты думаешь, что девчонка не догадается, что все это твоих рук дело?» Побежденно выдохнув, джинчуурики запрокидывает голову назад, из-за чего взъерошенный затылок практически втыкается в дерево, и лениво разглядывает припорошенные первым в этом году снегом ветки. Припугнуть торговца и забрать у него куклу оказалось гораздо проще, чем вернуть ее законной владелице. «Они свалили, – констатирует Курама, как будто Узумаки сам этого еще не понял. – Действуй или пошли домой. Задолбал тут околачиваться…» По правде говоря, Лис уверен, что именно так этот балбес и поступит. Постоит еще чуть-чуть и уйдет. Однако юноша, к его удивлению, сипло смеется: – Ты прав, Курама. Чего это я сдрейфил? А потом следует резкий рывок, и уже в следующий миг они оказываются на подоконнике в комнате, под которым в прошлый раз Узумаки незаметно оставил свою метку. «Вот и пригодилась…» *** Наруто знает, что со своего задания Крис-чан должна вернуться на следующий день. Наведавшись вчера в ее комнату, куклу он оставил под подушкой, чтобы не вызывать вопросов у соседок, а сам, кое-как переждав ночь, с самого утра предусмотрительно сбежал на тренировку. В надежде, что в такую отвратительную погоду в лес Крис идти не рискнет. Где-то с обеда на Коноху сваливается самая настоящая снежная буря. Метет так, что видимость понижается практически до нулевой, заставляя спешащих укрыться в домах прохожих сталкиваться друг с другом. Пронизывающий до костей ветер лупит наотмашь, ломая ветки. Однако джинчуурики это не мешает. К плохим погодным условиям он привык еще во времена своей первой ссылки. Оделся он тепло, а зрение Курамы помогает видеть все так же четко, как если бы никакого снега и не было. Ближе к вечеру ему даже удается убедить себя, что Крис действительно не придет. Тропу, ведущую к выбранному им полигону, заметает настолько, что приходится использовать чакру, чтобы по колено не провалиться в снег. Нужно быть полным идиотом, чтобы в такую бурю вообще выйти из дома. «Не спешил бы ты с выводами, – ржет Курама, первым улавливая приближение их гостьи. – Бедная девочка, все полигоны, небось, перебрала, прежде чем тебя, придурка, нашла». Наруто же тем временем совсем не смешно. Наоборот. Он готов ее на месте прибить за то, что она сюда приперлась. До боли сжав кулаки, юноша оборачивается медленно. В сумерках его глаза опасно сверкают алым, и это, вроде как, должно ее напугать. Но нихрена ее это не пугает! Крис приближается быстро, как он и предполагал, используя чакру, чтобы ноги не проваливались под снег, и, не тратя времени на болтовню, просто влетает в тело джинчуурики со всего размаху. – Трещина… Ее голос дрожит и срывается на жалобный сип. Проникнув под полы расстегнутой верхней одежды, пальцы отчаянно комкают ткань черной футболки, в то время как Наруто, скорее инстинктивно, чем осознанно, привлекает девчонку ближе, укутывая в собственную куртку. У нее что, вообще нет теплой одежды?! Опять оделась так, словно хочет с лихорадкой слечь! «Скорее всего, так и есть, – вставляет комментарий Курама, прежде чем ощутить, как его окатывает волной раздражения джинчуурики. – Все-все, молчу». – Там… – в то же самое время девчонка в руках у Узумаки всхлипывает и еще сильнее вжимается носом ему под ключицу. – Там трещина, Наруто-сама… Там эта гребанная трещина… Весь день проведя в мрачных размышлениях над тем, как он будет реагировать, когда наконец им придется встретиться, ощутив, как трясутся в рыданиях ее плечи, а слезы пропитывают ворот его футболки, Наруто вдруг просто берет и сдается. Он окружает их прижатые друг к другу тела своей чакрой, не позволяя ледяному ветру добраться до плачущей девушки, и, проклиная себя на чем свет стоит, сам утыкается лицом в ее макушку. Ощущение неправильности происходящего отступает под натиском его же неизбежности. Курама прав: он долбанный извращенец, который запал на ребенка. Но хоть раз в жизни дайте ему побыть эгоистом и сделать что-то для себя! – Если ты так хочешь, чтобы я считал тебя взрослой, я готов это сделать, – путаясь в ее облепленных снегом волосах, его голос звучит спокойно и расслабленно, обволакивая своей непонятно откуда взявшейся уверенностью. – Только, пожалуйста, перестань нарываться на неприятности… А потом Наруто усмехается, жмурясь от собственной слабости и понимая, что только что влип окончательно и бесповоротно. Теперь он ее не отпустит. Прости, Конохамару, но это правда так. – И купи себе теплую куртку, даттебайо…

Всё в этом мире так странно, с каждым днем тебе всё холодней. Ушедший взглядом в себя, ты прячешься от людей. А память твоя – на сердце якорь, Но только не вздумай плакать! Только не вздумай плакать! А память твоя – на сердце якорь… Но ведь я буду рядом. Даже когда перебьется хрусталь, Когда догорят все краски заката, Пожалуйста, перестань! Ведь я буду рядом…