Катастрофически

The Hatters – Зима

Заметай в снега, Скрой, зима, все, что осталось от меня, Инеем покрой сейчас. Оставлю силы на одну лишь льдинку из глаз…

– Все. Больше не могу, – едва не валясь с ног от усталости, Конохамару объявляет. Прежде чем опереться на ствол дерева, позволяя старухе благополучно слезть с его спины, а затем, тяжело дыша, развернуться и сползти по этому самому дереву на снег. – Пожалуйста, давайте передохнем. А то скоро меня самого нести придется. Новость о том, что именно ему всю дорогу предстоит тащить свою престарелую подружку на горбу, раз они на пару наворотили столько дров, Конохамару принял… Достойно. Не возмущался, не возникал. Шикамару даже удивился. Точнее он удивился бы, если в тот момент его голова не была забита другими заботами. – Что собираешься делать? – объявив привал, потому что пацан и впрямь изрядно вымотался, а преодолели они лишь половину пути, спустя пять минут Шикамару находит Наруто в лесу среди кучи поваленных, разнесенных в щепки, вырванных из земли с корнями деревьев. В предрассветных сумерках это выглядит жутко. Но не так жутко, как сам Наруто. Сидя на снегу в окружении последствий своей вспышки ярости, ссутулившись в три погибели и уронив голову вниз, Узумаки поначалу даже не реагирует на его появление. А продолжает молчать, пока, наконец, Шикамару не присаживается рядом, устроившись на стволе валяющейся за спиной у его друга сосны, и не закуривает. – Не знаю… – в итоге Наруто все-таки приходится отозваться. – Ты же у нас, вроде, гений, – сухо он выдыхает, прежде чем откинуться назад и улечься затылком на мерзлую кору. – Вот ты мне, тупому, и скажи, что мне делать. Впившись взглядом в унылое, гнойно-лиловое небо, Наруто расслабляется и позволяет редким снежинкам падать ему на лицо и таять на коже, мгновенно превращаясь в крохотные прозрачные капельки. – Я гений стратегии, – остается Шикамару фыркнуть. – А вот в сердечных делах я такой же профан, как и ты сам. После чего он делает паузу, затягивается и принимает в голове парочку решений, за которые ему, скорее всего, влетит, но… Плевать. – Хотя на твоем месте я бы не тратил время попусту и сломя голову несся к своей девчонке. В отчете, так и быть, я тебя прикрою. А эту старую… – проглотив так и рвущееся наружу ругательство, он напоминает себе, что сейчас лучше бы лишний раз не нагнетать. – Бабулю Хоши мы с Конохамару и сами в деревню доставим. – Она сказала тебе хоть что-нибудь полезное? – спустя несколько секунд, в ходе которых Наруто не просто не внимает совету товарища, а вообще не шевелится, тишину нарушает вполне ожидаемый вопрос. Все верно. Когда Наруто уходил, сославшись на то, что ему нужно проветриться, Шикамару и впрямь разговаривал со старушенцией. Думал, может, хоть так он делу поможет. Раз уж ни в процессе погони, ни в переговорах от него толку не было. Узумаки сам все сделал. Вот только это ему никак не помогло. – Нет… – в конце концов он оказывается вынужден признаться, выпуская изо рта облако дыма, как чертов дракон. – Я попытался выяснить, кто передал ей информацию о том, что именно ты грохнул ее внучка, но тот человек не назвал своего имени, а под описание половина деревни подходит. – Но ты все равно считаешь, что все это дело рук кого-то из совета старейшин, да? – продолжая оставаться неподвижным, Наруто как будто считывает его мысли. Из-за чего определение «тупой» в его случае становится каким-то уж совсем неуместным. – Не кого-то, а Шимуры. А то я так-то тоже член совета, если ты забыл, – остается Шикамару процедить, хоть и так понятно, что уж кого-кого, а его Наруто в причастности к произошедшему не подозревает. Иначе бы так мирно они сейчас не беседовали. – Впрочем, я почти уверен, что действовал он не сам. Скорее всего, подослал кого-то… – проведя в голове очередную цепочку, словно тонкой красной нитью соединив подозреваемого им главу совета с безызвестны наемником, Шикамару добавляет. И ждет, что его друг скажет что-нибудь еще, вот только этого так и не происходит. Наруто молчит, и по его безразличному, перегоревшему к жизни выражению на лице сложно догадаться, о чем он в данную секунду думает. Есть ли у него подозреваемые, и собирается ли он вообще хоть что-то делать, или вся эта история с Крис-чан просто сойдет Шимуре с рук. – Слушай, Наруто… – помрачнев еще сильнее, Шикамару сам возобновляет разговор. – Я должен тебе кое в чем признаться… Разумеется, он мог бы выбрать момент и получше, чтобы раскрыть свою маленькую тайну. Например, когда девчонку его друга выпишут из больницы, и ее жизни ничего не будет угрожать. Или через пару лет, когда события прошлой ночи уже не будут казаться такими ужасными и непоправимыми. Или вообще у Наруто на свадьбе, держа бокал с золотистой пузырящейся жидкостью в руке, выставить свое признание за праздничный тост. Но почему-то выговориться Шикамару решает именно сейчас. Пусть даже сказанное им будет абсолютно не к месту. Не может он больше терпеть и изо дня в день опасаться, что правда сама выплывет наружу. – В общем, – старательно подбирая слова, себя он ощущает как нашкодивший мальчишка, – изначально это я подтолкнул Крис-чан к действиям в твой адрес, – наконец нужная формулировка подбирается и слетает с языка. – Подумал, что пора вам перестать друг от друга бегать… «Вот и все, – остается Шикамару подумать про себя. – Теперь дай ему пару секунд, чтобы переварить полученную информацию, и приготовься к тому, что прямо здесь, в лесу, он тебя и закопает». Вот только на сей раз предчувствие Шикамару его подводит. И единственное, что Наруто делает, когда отведенная ему пара секунд проходит, – это усмехается. – Да, я знаю, – звучит в темноте не такой уж и смертный приговор. – Догадался. Когда случайно обнаружил в ящике твоего стола документы, оформленные на ее имя. С печатью Корня Анбу… Характеристика, кстати, так себе. Ино написала бы лучше… Ошарашенный, сбитый с толку, Шикамару впадает в ступор ровно на столько, сколько требуется его товарищу, чтобы вздохнуть, скрестить руки на груди и закрыть глаза, словно он устал и хочет немного вздремнуть. – Зашибись, блин… И давно ты шаришься по моему столу? – осознав, что его душевные метания были напрасными, вместо того чтобы ожидаемо обороняться, Шикамару зачем-то нападает сам. И тут же об этом жалеет, но, как известно, сказанного не воротишь. – Ну-у… – тем временем Наруто вообще не выказывает ни намека на возмущение. – Тебя тогда не было на работе, а нам с Какаши-сенсеем срочно нужна была кое-какая информация… – Понятно, – остается Шикамару процедить, прежде чем хорошенько затянуться. Чтобы успокоить нервы. Он-то ждал, что его как минимум измутузят до полусмерти. – И что ты об этом думаешь? – Если честно, в первые секунды я подумывал тебя убить, – едва уловимо пожав плечами, Наруто даже глаз не размыкает. Так и продолжает валяться на снегу, будто бы ничего не произошло, и это самое обычное утро. – Но потом пораскинул мозгами и понял, что раз документы все еще у тебя, значит, использовать их ты не хочешь. Наблюдая за ним, теперь уже Шикамару сам начинает ощущать себя тупым. Потому что не заметил подвоха и до сегодняшнего дня был уверен, что о договоре своей девчонки со своим же другом Наруто ни сном ни духом. Слепой, наивный болван. – Скорее всего, это был ваш с Крис-чан запасной вариант, – тем временем Узумаки продолжает раскладывать его, Шикамару, план по полочкам. – На тот случай, если я продолжу отрицать неизбежное. А потом я позвал тебя с собой в ресторан и окончательно убедился в том, что мы с тобой все еще друзья, и вредить мне, используя Крис-чан, ты не собираешься… – тут он морщится, прерывая свой рассказ. – Короче, как-то так… – а затем и вовсе решает поставить точку там, где Шикамару не отказался бы услышать долгожданную развязку. Поскольку именно в тот вечер, когда Наруто заявился к нему на порог и предложил набухаться, Нара все-таки заподозрил неладное. Нутром, должно быть, почуял. Но убедил себя, что ему просто показалось. Блять, да он даже не болван. А кретин редкостный, раз так прокололся. – Выходит… – вполне осознавая, что в нынешнем его положении прикапываться к чужим словам – идея крайне хреновая, ничего с собой поделать Шикамару не может. Он хочет расставить все точки над «и». Раз и навсегда. – Ты и правда допускал, что я мог бы сделать нечто подобное? В ответ на что Наруто только фыркает, а затем открывает глаза и вновь впивается ими в распростертое над их головами небо: – Я дружил с Ино. А она строчила отчеты о моем душевном состоянии и сливала их совету. У Шикамару от его голоса аж волоски на шее дыбом встают. И в груди что-то болезненно так сжимается, напоминая, как пару лет назад, сидя на той злосчастной вечеринке в честь девятнадцатилетия Наруто, он видел, как его друг стоит в тени у ресторана и не решается присоединиться к собственному празднику, но ничего не сделал. Хотя должен был. Обязан, мать вашу. – Тоже верно… – теперь остается лишь признать. После чего Узумаки наконец оживает: отнимает спину от снега и садится, устало упираясь локтями в колени. – Уверен, что тебе не всобачат выговор за то, что ты меня отпустил? Уже и забыв о собственном предложении, Шикамару последний раз затягивается, а в следующий миг тушит окурок ботинком и тоже наклоняется вперед, почти копируя позу друга. – Даже если так, – хмуро он заявляет, – я разберусь, не переживай. И на этом их минутка откровений подходит к концу. Ничего больше не говоря, Наруто встает и, на ходу отряхиваясь налипшего на одежду от снега, топает прочь с разгромленного им участка леса. Шикамару уверен: его приятелю и двадцати минут хватит, чтобы добраться до деревни. Тогда как они с Конохамару, учитывая их груз в лице бабки, которую от высокой скорости движения, видите ли, укачивает, хорошо если до обеда управятся. – Спасибо тебе, Шикамару, – притормозив на окраине возникшей благодаря его стараниям поляны, напоследок Наруто слегка поворачивает голову в сторону оставшегося позади друга. На что тот только закатывает глаза и демонстративно фыркает: – Вали уже, балда… Оранжевый всполох теряется в лесу так быстро, что заметить его Шикамару успевает лишь краем зрения. Утро обещает быть долгим и утомительным. Небо с восточной стороны гноится и наливается цветом, намекая на то, что пора бы Шикамару вернуться к своим обязанностям. Пока его спутники еще кого-нибудь не прокляли. Как говорится, до кучи… *** – Сарутоби Конохамару, – звучит для угрюмо стоящего в кабинете Хокаге пацана его приговор. – Как глава деревни я временно отстраняю тебя от работы. До выяснения обстоятельств. Никаких тренировок и миссий. С этого момента твоя судьба, как шиноби Скрытого Листа, зависит от того, будут ли тебе предъявлены обвинения со стороны пострадавшей от твоих рук куноичи. После чего Какаши вздыхает, мрачно стреляет глазами в сторону также присутствующего при их разговоре в кабинете Шикамару и продолжает уже не так официально: – Шутки кончились, Конохамару. Есть вещи, которые я ни имею права спустить с рук даже внуку Третьего. Ты нарушил закон. И будь уверен, тебе придется понести за это заслуженное наказание. Выйдя из резиденции, Конохамару ощущает себя так, словно на него резко ополчилась вся деревня. Огибая медленно бредущего по оживленной улице парнишку, местные жители как будто знают, что произошло, а потому во взглядах их сквозит осуждение. Хотя на самом деле быть такого, конечно, не может, и, скорее всего, им просто не по душе, что Конохамару занял собой самую середину улицы, тем самым создавая вокруг толкучку. У Крис-чан сегодня День Рождения. И, вместо того чтобы праздновать его в компании друзей, она находится в больнице, куда Конохамару ноги сами и ведут. Потому что в таком состоянии заявляться домой ему точно нельзя. Родители непременно заметят, что с ним что-то не так, и тогда ему придется обо всем рассказать, а Конохамару… Пока не готов поделиться с ними случившимся. Нет, конечно, рано или поздно ему придется это сделать. Но в его положении лучше уж поздно. Все равно помочь ему уже никто не сможет. Шестой прав, он нарушил закон. И теперь он преступник – позор семьи и пятно на репутации покойного деда Хирузена. А ведь все, чего он хотел, – это лишь вернуть себе свою девчонку. Неужели такое маленькое желание действительно смогло обернуться столь серьезными, непоправимыми последствиями? – Я сам разберусь, – остается Конохамару раздраженно буркнуть, когда на посту дежурного в госпитале его пытаются остановить. После чего то ли из-за его мрачного, потрепанного вида, то ли из-за того, что он все еще внук Третьего, молоденькая практиканта послушно отступает в сторону и лишь провожает грубого посетителя глазами. «Ну, конечно… Куда ж мы без тебя?» – проносится в голове у Конохамару мысль, когда, войдя в приемный покой, он первым делом обнаруживает на диване возле операционной Узумаки. Теперь понятно, почему этот гад свалил, пока им с Шикамару пришлось на пару заканчивать миссию. И ведь наверняка их драгоценному джинчуурики за это нарушение ничего не будет. Как с гуся вода, блин. Однако наехать на него Конохамару так и не решается. Во-первых, потому что они в больнице, и это не самое подходящее место для личных разборок. А во-вторых… В эту самую секунду взгляд парнишки падает на светящуюся красным лампочку над дверью реанимации. Выходит, операция Крис-чан еще даже не завершилась. Хотя уже обед, и, по мнению Конохамару, за те четырнадцать часов, что прошло с момента, как его сокомандницу забрали, можно было не просто ее вылечить, а сшить для нее новое тело. Наподобие руки Узумаки. В итоге, так и не набравшись смелости, чтобы заговорить со своим товарищем по несчастью, занявшим самый удобный диван, Конохамару просто отворачивается и выбирает другой диван. Не такой мягкий, но тоже вполне подходящий для того, чтобы подождать. Разумеется, если бы он знал, что ждать придется так долго, то прихватил бы с собой что-нибудь пожевать. Потому что часики тикают, с голодухи у Конохамару начинает урчать в животе, а лампочка над операционной так и продолжает гореть красным. Похоже, все гораздо страшнее, чем он предполагал…

Заметай, вьюга, Не оставь снегами от меня ни следа. Сквозь узоры на стекле глядеть, А за окном все холодней, не осталось сил терпеть!