Катастрофически

Ваня Дмитриенко – Параноик

Я удалил твой номер. И как же жить с тобой мы дальше собирались? Я просто параноик – Я удалил все то, что от тебя осталось…

– Как она? К тому моменту, как бабуля Цунаде, вырванная из бессрочного отпуска, выходит из операционной в коридор, ночь уже вступает в свои законные права, а неисправная лампа на потолке успевает моргнуть ровно шесть тысяч триста сорок два раза. Развалившись на соседнем диване, от нарушившего тишину голоса джинчуурики Конохамару вздрагивает и просыпается, тогда как Наруто за прошедшие сутки и глаза не сомкнул. Хотя Курама его уговаривал. В качестве довода приводя то, что, измучив себя, делу он все равно не поможет. Однако в итоге все его уговоры оказались тщетными. Только воздух зря колыхал. Ведь заснуть Наруто не мог. Стоило ему прикрыть глаза дольше, чем на секунду, как страх липкой паутиной опутывал тело, и в голову начинали лезть всякие дурацкие мысли. Вдруг Крис вообще не выкарабкается. Вдруг, пока он тут дрыхнет, она умрет. И его не будет рядом, чтобы удержать ее в мире живых. Вдруг… В общем, было много всяких «вдруг». Хоть в конце концов они и оказались всего лишь его выдуманными переживаниями и не подтвердились. – Красивая, – как-то уж совсем прохладно бабуля Цунаде зоркает сперва на одного балбеса, а затем на другого. – Я не удивлена, что вы оба на нее запали. Хоть и предпочла бы познакомиться с вашей дамой сердца при других обстоятельствах. – Вы же знаете, что я не об этом спрашивал, Цунаде-сама, – в итоге Наруто вздыхает и обреченно опускает голову. Тогда как Конохамару лишь сердито поджимает губы, проглатывая собственное возмущение и не позволяя ему выплеснуться наружу. Что тут скажешь? Со стороны Наруто глупо было надеяться, что Пятая не знает, кого именно она лечит. Наверняка Какаши-сенсей первым делом рассказал ей, кому и кем Крис-чан приходится, раз уж ему пришлось так срочно вызвать свою предшественницу на работу. – Ого, как официально… – тем временем бабулька продолжает измываться над бедолагами, явно спуская на них пар. – Если тебе интересно, за долгие годы своей практики я впервые столкнулась с подобной техникой. Вашей девочке очень повезло, что ее так скоро доставили в больницу. Потому что, не сделай этого Шикамару, она запросто могла бы лишиться возможности не только использовать чакру, но и на всю жизнь остаться прикованной к инвалидной коляске. – Она… Никогда больше не сможет использовать чакру? – наконец Конохамару включается в разговор, виновато пряча взгляд от собеседников. На что Наруто никак не реагирует, а вот Цунаде выразительно вздергивает брови, точно пребывая в изумлении от кое-чьей тупости: – А твоя подружка тебе разве не рассказала, как именно действует ваша печать? – должно быть, прошедшая операция далась ей крайне нелегко, учитывая, сколь откровенно она злобствует и язвит. – Да я столько внутренних повреждений в жизни не видела, Конохамару-кун. Нам с другими ниндзя-медиками целые сутки ее каналы чакры по кусочкам собирать пришлось. А результат нулевой. Потому что ваша техника их не просто разрушила, а выжгла. Такое, уж прости, даже мне, Пятой Хокаге, излечить не под силу… В повисшем после ее слов молчании сквозит напряжение, напоминая затишье перед бурей, которая вот-вот разразится над их головами. – Просто скажите мне, о чем вы, два балбеса, думали? – наконец бабулька не выдерживает. – Ладно этот, ревнивец малолетний, от деда тупость унаследовал… С этими словами она тыкает пальцем в сторону Конохамару, и тот весь съеживается, ожидая, видимо, что сейчас в него не только ругательства, но еще и тумаки полетят. – Но ты, Наруто… – однако внимание Цунаде на нем долго не задерживается, а переключается на того, кто по ее мнению, очевидно, обязан был вести себя разумнее. – Чем ты думал?! Совратил девочку, да ей даже шестнадцати нет! У нее вся жизнь впереди! Была… И вновь тусклый коридор накрывает гробовой тишиной. Словно вся больница резко вымерла, словно наступил конец света и не выжил никто. – Есть, – в этой тишине шелест Конохамару кажется каким-то совсем уж неуместным. – Ей есть шестнадцать, – зачем-то он решает напомнить. – Как раз сегодня исполнилось. – Еще лучше… – выплеснув в одной фразе остатки агрессии, Цунаде остается только вздохнуть, устало привалиться к стене и задумчивым взором уставиться в пол. Наруто прав. Давно у нее не было таких сложных операций, чтобы после них она срывалась, как неопытная девчонка, впервые взявшая в руки скальпель. – Значит так… – выдержав паузу, она решает прояснить свою позицию. Заранее зная, что ее собеседникам это не понравится. – Что смогу, я сделаю. Дальше уже все от нее самой зависеть будет. А вы двое… – с этими словами Цунаде снова одаривает сладкую парочку тяжелым взглядом. – Валите домой. И отныне не смейте к этой девочке даже приближаться, понятно?! Увижу, прибью на месте… И на этом она, вроде как, заканчивает. Нет, конечно, можно было бы помучить щенков и подольше, но… Что-то ей подсказывает, что с них хватит. Наруто за все время ее гневной лекции так ни разу и не поднял головы, а Конохамару… Его что ругай, что не ругай, все равно не достучишься, пока мозгами думать не научится. – Можно мне ее увидеть? – внезапно Узумаки подает голос. Однако фигура его так и остается неподвижной. Понуро опущенная голова, ссутуленные плечи, размахом теперь не хуже, чем у Джирайи, безвольно свисающие с коленей руки, на одной из которых бинты совсем размахрились, а на другой все костяшки перепачканы запекшейся кровью. – У тебя что, со слухом проблемы, Узумаки? – и все жалеть его и идти у этого олуха на поводу Цунаде не собирается. – Я же сказала… – начиная заново заводиться, довести фразу до конца она так и не успевает. – Прошу, Цунаде-сама, – напрягшись всем телом, Наруто ее перебивает. – Всего пять минут. Пожалуйста. И больше я к ней близко не подойду. Обещаю. А затем он наконец поднимает на собеседницу глаза и… Признаться, Сенджу теряется. Океан боли – вот что взирает на нее исподлобья заместо мальчишки, которому когда-то давно она подарила ожерелье своего деда. – Не заставляйте меня вставать на колени. В эту секунду отказать ему – равно что убить. А потому Пятая лишь вздыхает, на мгновение закрывает глаза, прикидывая, аукнется ли ей эта крохотная поблажка, а после сжимает кулаки и берет себя в руки: – Пять минут, – звучит ее приказ. Прежде чем пустой коридор заполняется стуком каблуков, ведущих свою хозяйку туда, где ей смогут налить. Потому что если сейчас она не выпьет, то, вероятнее всего, прибьет кого-нибудь. Пускай целые сутки пролежавшая под ее скальпелем девочка ей и никто, но… Что-то в ней есть. И это что-то всколыхнуло в ветхой старухе, притворяющейся молодой красавицей, закопанные глубоко внутри материнские инстинкты. Так что Цунаде костьми ляжет, но не позволит больше никому разбрасываться ее жизнью. Они все-таки не на войне, чтобы детей хоронить… *** Дождавшись, пока двое других ниндзя-медиков покинут операционную, Наруто на неком автомате поднимается с дивана и направляется к заветной двери, когда прямо перед ним из этой самой двери выскальзывает молоденькая сестричка. И, мгновенно оценив ситуацию, загораживает джинчуурики проход: – Госпожа Цунаде строго-настрого запретила любые посещения. Не будь Наруто так вымотан и морально подавлен, он бы, конечно, нашелся, что ей ответить, чтобы разрулить ситуацию. Однако сейчас сил спорить с кем бы то ни было у него нет. Так что Конохамару вмешивается очень даже вовремя, потому что еще секунда, и Узумаки, скорее всего, просто сгреб бы бедняжку в охапку и перенес куда-нибудь подальше. Например, на каменную голову Четвертого. Чтобы не путалась под ногами – Все в порядке. Ему она разрешила, – к счастью, Конохамару это видит и уберегает девушку от обморожения. После чего той остается лишь окинуть обоих посетителей хмурым взглядом и демонстративно закатить глаза: – Только недолго. Мы ее сутки с того света возвращали… Войдя в палату, Наруто тихонько прикрывает за собой дверь и еще несколько секунд не решается сделать шаг, чтобы заглянуть за шторку, где должна лежать Крис-чан. Ноги словно прирастают к полу, и страх того, что он может там увидеть, заполняет тело до краев. «Да иди ты уже, идиотина! – наконец Курама не выдерживает. – Или хочешь подождать, пока девчонка твоя поправится и сама навстречу выйдет?» И, как ни странно, это срабатывает. Собрав всю волю в кулак, Наруто быстро преодолевает отделяющее его от единственной, помимо сдвинутого к стене операционного стола, больничной койки и с натянутой по пути улыбкой заходит за шторку. – Ну, привет, Крис-чан, – словно ничего необычного не произошло, и его девчонка попала сюда с самым обыкновенным переломом, он суетливо подтягивает к себе стул и плюхается на сидение. – Хорошо выглядишь. Надеюсь, там, в коридоре, мы не слишком шумели. А то мне, вроде как, выговор впилили, даттебайо. За то, что я плохо за тобой следил. Осознание, что весь его спектакль никому не нужен, и на самом деле Крис его не слышит, потому что действие анестезии еще не закончилось, приходит медленно. По мере того как взгляд джинчуурики скользит по худенькой, укрытой простынью фигурке и одну за одной отмечает несостыковки с тем, в каком виде он наблюдал свою девушку вчера утром. Внешне, кстати, все не так плохо. Помимо очевидной бледности, сухих, местами потрескавшихся губ и нездоровых синяков под глазами, на Крис-чан нет больше никаких повреждений. Ни ссадин, ни ушибов, ни пропитанных кровью бинтов, которые намекали бы на то, что совсем недавно ее жизнь висела на волоске. И все же кое-что Наруто напрягает. Заставляет заткнуться и лишь жалобно взирать на неудавшуюся именинницу. Ее чакра. Он больше ее не чувствует. Только теплящийся внутри зеленоватый всполох, как у любого гражданского. Вот и все, что оставила в ней та дурацкая техника. – Прости меня, Крис-чан. Я тупой… – наконец голос Наруто сходит до шепота, пока сам он отчаянно жмурится и роняет голову на матрас по соседству с утыканным прозрачными трубками запястьем своей девушки. – Знал ведь, чувствовал, что не нужно тебя никуда отпускать! Больше всего на свете в данную секунду он мечтает отмотать время вспять. Чтобы вернуться в то злосчастное утро, теперь кажущееся таким далеким, почти нереальным, и настоять, не позволить Крис собирать вещи в одиночку. Хотел же ведь в помощники навязаться! Но отступил, не стал спорить. А еще лучше было бы вернуться в Новогоднюю ночь и не засыпать, а додумать, ту мысль про Конохамару. Неспроста ведь подобные идеи в голову взбредают. Надо было довериться чутью и на следующий день действительно сходить этого дурака проведать. Глядишь, и Крис-чан бы целой осталась, и сам Конохамару по уши бы не вляпался. Одумался бы. Впрочем, благополучие Конохамару беспокоит Наруто в последнюю очередь. Потому что ладно, если б этот говнюк ему самому какую-нибудь подлянку устроил. Но нет, в лоб он не попер. Знал, что Наруто ему не по зубам. А вот Крис-чан – другое дело. Девчонка ведь. Небось, еще и обвинений никаких ему не предъявит. Не станет жизнь портить. – Я облажался, – остается Наруто признать. Прежде чем пошевелить головой и потереться макушкой об услужливо подставленное девичье запястье. Словно это не он сам, а Крис-чан его гладит. Словно они и впрямь вернулись в то утро накануне ее Дня Рождения, а последующих событий на самом-то деле никогда и не было. Он, Узумаки, их себе просто выдумал. – А ты… Внезапно где-то внутри, за грудиной, вспыхивает желание уколоть свою девчонку в ответ. Напомнить, что, вообще-то, это она сама отказалась от его помощи. А ведь он предлагал, и не раз. Дня три ей на уши по этому поводу приседал. – В общем, спасибо, что не умерла. Правда, я бы этого не пережил. Однако озвучить свои мысли вслух Наруто так и не решается. И вообще гонит их прочь, потому что все это – херня собачья. Это он должен был ее защищать и не справился. И все случившееся – это лишь его вина. Правильно Ино говорила, что рано или поздно он свою девчонку погубит. Так и вышло. – Курама передает, чтобы ты поскорее выздоравливала, – желая реабилитироваться за свою маленькую слабость, Наруто усмехается и поднимает глаза, теперь упираясь в матрас подбородком. – Ты нас обоих очень напугала. А еще… И вот тут уже улыбка сама сползает с исполосанного лисьими бороздами-усами лица. – Короче, ты извини, но… – прервавшись, чтобы подобрать правильные слова, Наруто сгребает девичью ладошку в замок из собственных рук и подносит к губам, прежде чем сказать то, что должен. – Мы с тобой теперь нескоро увидимся. Я обещал бабуле Цунаде… И она права, мне не стоит больше подвергать твою жизнь опасности. Уж лучше я и дальше буду наблюдать за тобой издалека, чем вот так… Голос дрожит, вынуждая замолкнуть и лишь уткнуться лбом в переплетение их пальцев. А затем и вовсе прижаться поцелуем к тоненькому девчачьему запястью. – Только пообещай мне кое-что, ладно, Крис-чан? – проглотив застрявший в горле ком, он даже не просит, а умоляет. – Не верь тому, что увидишь и услышишь. Ни единому моему слову с этого самого момента не доверяй. Потому что я буду делать все возможное, чтобы тебя от себя оттолкнуть. Буду избегать тебя и делать вид, что ты мне не нужна. Пожалуйста, не верь мне, Крис-чан. Ты сделаешь мне очень больно, если поверишь! На сей раз голос у него не просто дрожит, а срывается напрочь. Вынуждая тратить драгоценные секунды на то, чтобы вновь привести себя в норму. – Просто помни, что это все вранье, – решив, что и так сойдет, Наруто шелестит. – А правда в том, что я тебя люблю. И всегда буду любить. Даю слово… Раздавшийся в следующий миг стук в закрытую дверь палаты доносится до его слуха словно сквозь толщу воды. Он не готов. Он не может просто взять и уйти. Вернуться к своей прежней жизни, где не было никакой Крис-чан. Не сейчас, когда он узнал, каково это – по-другому. – Мне пора, – и все же оставаться здесь он тоже не имеет никакого права. – Выздоравливай. А потому девичья ладошка осторожно кладется на прежнее место, тогда как сам Наруто поднимается со стула, еще пару секунд вглядывается в знакомое личико теперь уже его бывшей девушки, а затем отступает назад и, не забыв задвинуть за собой шторки, направляется к выходу из операционной. Пытаясь припомнить, когда последний раз ему было так больно… *** – Ненавидишь меня, да, братик Наруто? – вышагивая по ночной деревне в компании своего врага номер один, в итоге Конохамару не выдерживает и сам нарушает молчание. – Правильно. Я тоже себя ненавижу, – не получив ответа, он бурчит. – Так сильно, что сам бы себе по роже надавал. Пожалуй, в любой другой момент Наруто оценил бы подобное заявление. Ведь до сих пор признавать свои ошибки Конохамару отказывался и, чуть что, сразу начинал орать, пытаясь всем вокруг доказать, что он прав, а те, кто считает иначе, – просто идиоты, которые ни черта не понимают. Но сегодня ему не до Конохамару и его запоздалого взросление. Сегодня Наруто Узумаки, джинчуурики Девятихвостого, потерял самое дорогое, что у него было в жизни. А это, вроде как, достойное оправдание отсутствию желания участвовать в бесполезном разговоре. Жаль только, что сам Конохамару считает по-другому. – Но тебя я еще сильнее ненавижу, – наконец он доходит до обвинений, привычно размахивая кулаками тогда, когда бой уже завершен. – Если бы ты к ней не полез, ничего из этого бы не произошло. Мы бы с Крис-чан все еще встречались. А потом, может, и поженились бы… – Да нахер ты ей не сдался, – внезапно даже для самого себя Наруто его перебивает. – Она с тобой только из жалости и нянчилась… Слова слетают с языка прежде, чем Узумаки успевает о них пожалеть, но… Он и не жалеет, если уж по правде. – Че сказал? – тут же Конохамару вскидывается. Но то ли до него все-таки доходит, что, если прямо сейчас между ними завяжется драка, в своем нынешнем состоянии Наруто его, скорее всего, по стенке размажет. То ли хмурого, предупреждающего взгляда, которым Наруто молниеносно стреляет в его сторону, оказывается достаточно, чтобы охладить подростковый пыл. В общем, так или иначе, нарываться на конфликт и дальше Конохамару не решается. Только продолжает обиженно пыхтеть и ждать ответа, пока его собеседник небрежно пожимает плечами. – Что слышал. Я ее люблю. А она меня любит. А ты просто глупый мальчишка, который не умеет принять поражения. Озвучив вслух то, о чем так долго думал, Наруто вдруг усмехается. А ведь когда-то он сам учил Конохамару не сдаваться. Вот только имел ввиду совсем другое. – Зато ты у нас белый и пушистый, – тем временем пацан ворчит, чем в очередной раз доказывает правоту предыдущего адресованного ему высказывания. – Хочешь, чтобы я признал свою вину? – остается Наруто уточнить, хоть это и так понятно. – Да запросто, даттебайо… Я виноват. Это из-за меня Крис-чан теперь не сможет быть шиноби. Но не смей перекладывать на меня свои косяки. В повисшем после его заявления молчании Наруто практически слышит, как перестраиваются шестеренки у мальчишки в голове. – Да какая теперь разница, кто прав, а кто виноват… – спустя несколько секунд Конохамару наконец вздыхает и впивается взглядом в хрустящий под ногами снег. – Что делать-то будем? Должно быть, задавая свой вопрос, он ждет, что у их драгоценного джинчуурики уже есть план. Что вот сейчас они пожмут друг другу руки, оставив все обиды в прошлом, а затем Наруто возьмет его в свою команду, чтобы они вместе боролись со злом и в конечном итоге наказали злоумышленника, решившего руками Конохамару навредить Крис-чан и заодно подложить свинью Узумаки. «Ага, и все будет сказочно, – подсказывает последнему его биджу. – Щенка этого вернут на службу, девчонка твоя выздоровеет и отрастит себе новые каналы чакры, а ты наконец-то избавишься от всех своих недоброжелатей среди старейшин и потрахаешься». «А потом Извращенный Отшельник напишет об этой истории целую книгу, потому что в бою с Пейном он не умер», – сам не зная зачем, Наруто подыгрывает Лису. «И родителям твоим его новая книга очень понравится, потому что они тоже живы». «И Саске с Сакурой стремглав вернутся в деревню из своего похода». «Как раз к вашей с Крис-чан свадьбе». «А проведет ее Третий». «И Ооцуцуки вас подарками засыплют». «Не, это уже перебор», – остается Наруто фыркнуть, прежде чем остановиться у собственного дома и развернуться лицом к своему спутнику. – Как и сказала бабуля Цунаде, будем держаться от нее подальше, – сохраняя ледяное спокойствие, он рушит надежду Конохамару, и ему за это ни капельки не стыдно. – Я свалю на какое-нибудь задание S-ранга… А ты, как хочешь, так и выкручивайся. Мне, если честно, вообще наплевать, как ты это сделаешь. – Прежний братик Наруто так бы не сказал, – получив в свой адрес столь открытое пренебрежение, пацан рычит. Однако и на это Узумаки находится, что ответить: – А ты видишь здесь прежнего братика Наруто? Растерянный, оскорбленный в своих лучших чувствах и побуждениях, Конохамару так и продолжает оцепенело стоять на месте, пока Наруто молча отворачивается и начинает подниматься по лестнице к своей квартире. Вот только уже на одной из последних ступенек что-то его останавливает, не дает просто взять и уйти. – Эй, Конохамару… – вдруг Наруто хмурится и лишь теперь сполна осознает, что многих проблем они могли бы запросто избежать, если бы он с самого начала пораскинул мозгами. Ведь до этого самого момента он был уверен, что Конохамару обиделся на него именно из-за того, что Наруто начал встречаться с Крис-чан. И совсем забыл, что произошло это гораздо раньше. Еще до того, как этот малолетний засранец и Крис-чан расстались. – Ты был прав, даттебайо… – восстановив в памяти тот роковой день, когда он совершил ошибку, Наруто говорит то, что сказать ему стоило давным-давно. – В тот день, когда на вашу команду напали в лесу… Мне не следовало срываться и прямо у тебя на глазах кричать на Крис-чан. Видимо, я уже тогда был к ней неравнодушен, но боялся в этом признаться даже себе самому… – звучат его извинения. И, несмотря на то, что он все равно в полной жопе, хоть один груз все-таки сваливается с его плеч. Как будто с самого начала все должно было быть именно так и никак иначе. Правильно. По-дружески. – Извини, что отбил твою девчонку… На короткий миг прикрыв глаза, наслаждаясь тем, как порыв ветра подхватывает с соседней крыши и задувает ему в лицо россыпь снежинок, после этих слов Наруто уже заносит ногу над последней ступенькой и собирается скрыться в квартире, когда его останавливает голос оставшегося внизу мальчишки. – Да нет… – горько Конохамару усмехается. – Ты все правильно сказал. Крис-чан никогда не была моей девчонкой… А затем он прячет руки поглубже в карманы куртки и уходит. Оставляя Наруто наедине с единственной мыслью. Он мог все исправить. Он мог предотвратить трагедию. Он сам во всем виноват…

Я просто параноик…