Восьмое измерение.

Танцевальная студия становиться единственным местом, которое запомнил Чонвон. Последнее, что он запомнил. Никого нет. Он один. Дверь в одну из комнат приоткрыта, из которой видно только слабое свечение. Откуда взялась смелость зайти? Без понятия. Но блин, кто ж знал, нет, он знал, просто забыл, что такого места вообще не существует. И вспоминает он об этом только тогда, когда заходит в неё. Последнее, что всплывает в памяти — двухметровое ужасное чудовище, словно из фантастических фильмов. Слова «Я люблю тебя, слышишь?» эхом отзываются в сознании. И не то, что, например, говорит мама. Он слышал такие слова в дорамах, но это звучало так искренне, что он готов поклясться, это было признание. Признание, которое он, возможно, больше никогда не вспомнит. Кто ему признался? Как это произошло? Его действительно кто-то любил? Но перед глазами по-прежнему нет ничего. Темнота, которую он любил меньше всего в этой жизни. Но тут он чувствует, как его руки касается что-то тёплое. Чья-то рука. Перед глазами так ничего и не появилось, но пальцы на руках стали сплетаться с чужими. Он не знал, кто это, но был благодарен, ведь ему страшно сейчас как никогда. Ему кажется, что он просто тупо спал половину своей жизни. Пробыл в коме. Появляется ощущение, что после той комнаты в студии было что-то ещё. Что-то тревожное и страшное. Что-то смешное и счастливое. Что-то печальное и трагичное. Что-то тёплое и родное. Эмоции, которые испытывают люди, которые испытал он, но не может вспомнить, почему.

•••

— Ты правда, почему было так сложно рассказать всё нам? Мы знакомы уже достаточно много времени, чтобы доверять друг другу, мог хотя бы мне рассказать, но почему? Видишь, к чему это привело? Это ты придумал или Чонвон был против? Скажи честно! — Хисын говорил и говорил. Он ужаснулся, когда Сонхун зашёл в дом с Чонвоном на руках и быстро пробежал в свой кабинет, пытаясь что-то сделать. У Сонхуна была истерика, руки тряслись, всё падало, но он продолжал. В ушах звенело и эхом проносились последние слова Чонвона. Когда в комнату зашли остальные, он не заметил этого. Его оттащили от Чонвона. Пытались узнать, что произошло, но тот молчал, продолжая сидеть с бледным лицом и красными глазами. — Хисын-хён, сейчас не лучшее время... — Нет! Нужно было остановить Чонвона, но почему...? Этого не должно было случиться. Это неправильно. — Хисын начал делать то, что делал Сонхун пол часа назад. Джейк единственный, кто хоть как-то мог исправить ситуацию. — Нет смысла сейчас что-то говорить! Видишь, что Сонхуну не лучше, чем тебе?! Он сам не может поверить. Чонвон бы в тебе разочаровался, так как это сейчас не лучший выход. Вместо того, чтобы кричать на Сонхуна, дай им обоим отдохнуть! Может Чонвон придёт в тебя, а Сонхуну нужно успокоиться, как и тебе. — такого рассудительного и мудрого Джейка ещё никто не видел. Хисын был не в себе, поэтому был выведен из комнаты. Друзья дали Сонхуну побыть в одиночестве, чтобы упорядочить мысли. Он практически не моргал, смотря в одну точку. Пак сидел на полу, оперевшись спиной на край кровати в медицинском кабинете. Чонвон по-прежнему спал. Ровное дыхание начало как-то успокаивать Сонхуна, поэтому он прикрыл глаза, но не уснул, продолжая думать, что так и не сказал Чонвону то, что хотел сказать уже давно. Нет, он сказал, но не в то время, не в том месте. Он сомневался в своих чувствах. И зря. Он был виноват. Все винили его. Он чувствовал, что пробуждение Чонвона он увидеть не заслуживает, но остался. Потому что остаться здесь сейчас самое верное решение. Ругаться с остальными он не хотел, но знал, что поступил бы так же, если бы был на их стороне. Ещё он точно знал, что любит Чонвона, поэтому не уйдёт. Сонхун развернулся, садясь на колени около кровати. Положил голову на мягкую поверхность и сплёл свои пальцы с пальцами руки Чонвона. Они были такими холодными, поэтому он поднял голову и начал согревать его руки своими. И наконец он уснул, уронив голову на ноги Чонвону и оставив всё так же сплетённые пальцы рук. Давно хотел так сделать, но не таким образом. Не когда Чонвон лежит без сознания...

•••

Темнота рассеялась и Ян открыл глаза. Он смотрел в потолок, которого раньше нигде не видел. Голова болела, поэтому он решил поднести руку ко лбу, но на ней было что-то тяжёлое. Он нахмурился и посмотрел вниз. На ногах лежала чья-то голова, а его руку держала чья-то другая. Это было странно, но руку так не хотелось отпускать. Поэтому он просто отпустил голову обратно на подушку и посмотрел на человека, что его держал. «Красивый» — пронеслась мысль в голове Чонвона, от которой избавляться тоже не хотелось. Ну это же типо какой-то человек, которого он не знает. Он определённо его не знает, тогда почему сердце стучит так быстро? Почему так больно смотреть в эти красные глаза и бледное лицо? Это из-за него? Да он, вроде, в порядке. Странно. Более странно, что он вообще в неизвестном месте. Его похитили в плен? Он заложник? Тогда почему нет верёвок или ещё чего-то? Может эта рука и есть верёвка, а неземной красоты лицо что-то вроде повязки на глаза, потому что смотреть на что-то кроме него просто невозможно. Ян Чонвон, не таким у тебя должно быть первое впечатление о незнакомом тебе человеке! Но это же правда. Он красивый и это факт, ничего иначе быть не может. Если он встретит человека, который назовёт этого человека некрасивым, Чонвон точно ему не поверит. Он вздохнул, начиная думать, что ему делать дальше. Может он просто спит? Да он только сейчас проснулся. Он вздрогнул, когда его руку начали сжимать сильнее, словно она была единственным спасением. Он попытался вытащить руку и у него это получилось. Сонхун нахмурился и поднял голову. Было ощущение, будто она сейчас разломиться на две части. Когда он посмотрел на уже неспящего Чонвона, то сначала принял это за сон, но выглядело больно реалистично. — Чонвон? Чон-Чонвон, ты в порядке? Всё ведь хорошо, правда? Ты цел? Т-ты по-прежнему холодный... — Сонхун подорвался бегло осматривать каждый участок тела и лица, которое ничего не понимало. Руки так и остались ледяными. — Эм, извините, а мы знакомы? — меньше всего он хотел услышать эти слова. То, что он его не помнит. — Не может быть. Это не может быть правдой. — замотал головой старший, крепче сжимая чужие запястья, — Ты... ты не помнишь меня? — с надеждой спросил Пак, будто в этом был смысл. Чонвон грустно покачал головой, будто ему было жаль, что он не может вспомнить. Он сожалел, что вызвал такую бурную реакцию на отрицательный ответ. Был удивлён, когда незнакомый для него человек начал плакать, зарываться в волосы, всё повторяя шёпотом «Нет-нет, этого не может быть! Это не правда!». С раннего детства мама учила его поддерживать людей, даже если не знаешь, кто он. Она — психолог, так что Чонвон вырос таким, что почти не умеет сдаваться и не даёт сделать этого другим. Поэтому он не нашёл ничего лучше, чем перехватить чужие руки и крепко обнять, поглаживая взъерошенные волосы на его голове. Сонхун только вздрогнул, но продолжил проливать слёзы, которые были редкостью в его жизнь, только уже на плечо младшему. — Прости. — тихо сказал Чонвон, сам не зная, за что извиняется, но подумал, что это как-то поможет. — За что ты... извиняешься? — всхлипнув, спросил Сонхун. — Прости за то, что не помню. Я правда тебя не знаю. Со мной такого раньше не было. Прости. — то слово, что Чонвон сказал в последний раз, когда помнил его, било по сердцу. — Не извиняйся. Никогда больше. Ты не должен. — с паузами между словами говорил Пак, — Это я виноват, что всё так обернулось. С самого начала я был неправ в своём выборе. Теперь все винят меня, чего теперь нельзя обойти. Прости. Чонвон отстранился, чтобы просто взглянуть ну и, вообще-то, спросить, что да как. Он до сих пор без понятия, что, чёрт возьми, здесь творится. Сначала он принял Сонхуна за похитителя, но после сразу обнял. Так легко доверился. Он это чувствовал. Чувствовал, что ему можно и нужно доверять. — Так что происходит? Я бы спросил всё сразу, но это будет долго, — действительно, в голове было много вопросов. — Эм, ну... — вытирая слёзы с щёк, задумался Хун, думая, что сказать сперва. — Во-первых: ты попал в другой мир. Уже месяц, примерно. Ты этого не помнишь, потому что потерял память сегодня утром. — Ух, значит то двухметровое чудовище мне не привиделось... — тяжело вздохнул Чонвон. — Это последнее, что ты помнишь? — тот кивнул, — Из-за него ты попал в восьмое измерение. Обычный мир из седьмого. Нужно пройти до десятого, чтобы вернуться обратно, а... — Стоп стоп стоп, подожди. Ты говоришь прям как препод на лекции. Слишком быстро и слишком сложно для моих бедных ушей. Сонхун рассмеялся. Чонвон выглядел забавным. — Ну а вообще, как ты можешь так просто такое спрашивать? Вдруг я маньяк какой и вдуриваю тебе тут хуйню всякую. Такой доверчивый. — Всё вполне логично. Не думаю, что в первый раз отреагировал как-то остро. Монстр в студии и потеря памяти всё вполне объясняют. Ну а вообще я чувствую, что тебе можно доверять. Ты не похож на, как ты там сказал? На маньяка, вот. Определённо не похож. Больше на кошака смахиваешь. Точно, у тебя лицо, как у кота. Ну а вообще... — Я понял. — Я могу продолжить. — Не стоит! — уверил его Сонхун. Он не мог всё о нём забыть, ведь в самую первую встречу у него было другое впечатление о нём. Он верит, что возможно вернуть память. Признаться дважды он не способен. Но это не главное. — Но я не один. Нас семеро, с тобой. Двое из нас твои друзья, которых ты не должен был забыть. Вроде. — Ники и Сону? — удивился младший. — Да. Ты рассказывал, что перед тем, как попасть сюда, в нашем мире они пропали в студии, как и ты, получается. Так со всеми происходит. Но они твои лучшие друзья, так что волнуются за тебя, поэтому, наверное, злятся на меня больше всех. — Но как ты повлиял на мою потерю памяти? — точно, Сонхун об этом не сказал, но и не собирался. И не собирается. Это был выбор Чонвона. Что он скажет? Что пытался остановить, но не успел? Ещё он скажет, что они вместе всех обманывали? Это было правдой, но неподходящей для такого момента, как этот. Причина такого поступка Чонвона ему неизвестна. Теперь она неизвестна никому. — Я не могу сказать. Может расскажу, но не сейчас. — он отпустил взгляд, жмуря глаза, чтобы снова не расплакаться. В первую встречу Сонхун показал себя ему с сильной стороны. Второе первое впечатление не должно складываться так. — Это сложно для меня. Для тебя. Не сказать, что в твоей памяти было что-то супер важное, но оно имеет значение. Н-наши общие походы. Т-тренировки и свободное время проведения д-дома. Это важно, — и тише добавил: — для меня. — Перестань. Я вечно расстраиваю тебя, так не должно быть. Я прям чувствую, что первое моё впечатление о тебе у меня складывалось иначе, чем сейчас. — Чонвон не осмелился обнять второй раз. Просто стал поглаживать по волосам. Это успокаивало. — Ладно, я в норме. Попробую позвать ребят, но думаю, что меня пошлют, но это мало важно сейчас. — похлопав себя по щекам, Пак взбодрился и встал на ноги и направился к двери. — Стой, я с тобой. Так тебя точно не пошлют. Даже если пошлют, то получат по шее. — выглядело угрожающе. Такого Ян Чонвона было сложно не вспомнить из прошлого. Сурового и милого лидера. Они вышли в коридор, было тихо. На звук закрытой двери выскочила голова Ники. — Чонвон? — удивился он и встал в полный рост, — Ты жив? — Хоронить меня собрался? Раньше тебя я не умру! Ники вспомнил, что так он говорил довольно часто в универе. Последнее время такую фразу он вообще не слышал. Он подбежал к старшему, заключив его в удушающие объятия. Чонвон удивился, ведь проявления нежности являлось редкостью со стороны Рики. — Сонхун-хён говорил правду? Где ты был после собрания? Что случилось, пока ты не был дома? Откуда принёс тебя хён? Ты реально потерял память? Да как вообще? Ударился что ли? Вот говорил я тебе, у тебя ведь и так мозгов мало, так вообще всё растрясёшь! — Стопэ! Я разрешал говорить и задавать столько вопросов? Правильно, не-е-ет. — Чонвон отцепил его от себя, сам не до конца понимая, когда он стал таким жёстким и крутым. Это не тот Ян Чонвон, которого он знал. Он не узнаёт себя. — Хён, ты уверен, что он потерял память? Может он притворяется? Меня же помнит. Тем более этот тон, который я недавно слышал. Из-за которого мой парень чуть не отправился в могилу. — снова тараторил младший. — Ты корейский лучше меня знаешь. Хватит тараторить, лучше позови Сону-хёна! — махнул рукой Ян. Ники забежал в комнату, их которой вышел и начал о чём-то перешёптываться с Сону. В коридоре не было слышно, о чём именно они говорили, но через пару минут из комнаты выглянула голова Сону. — Ян Чонвон! Ты, придурок, когда перестанешь влипать в неприятности? — выкрикнул Ким и подошёл ближе, шуточно ударив его по плечу. — До этого со мной тоже происходило что-то подобное? — спросил он у Сонхуна, тот кивнул. — О, прости. К сожалению для вас вам придётся ещё долго меня терпеть. — усмехнулся лидер и приобнял Сону за плечи. — Рад, что ты жив. — Это не смертельно. Кто ещё скажет, что рад видеть меня живым? — ему уже сказал ранее Хун, что их семеро, так что готов познакомиться ещё с тремя из команды. Снова. — Думаю, что сейчас мы можем узнать это от Джей-хёна, — ответил Сонхун и показал на их с Джеем комнату. Скорее всего он сейчас спит, поэтому он решил заглянуть внутрь, где он и правда спал. На лице покоилась книга. — Джей-хён, кто-то съел твои печеньки. — прошептал Пак. — Думаешь, я на это куплюсь? — отозвался Чонсон, подняв книгу с лица. — Печеньки не трогать. — Ладно ладно, в этот раз ты не повёлся. Я пришёл сказать, что Чонвон пришёл в себя, только он тебя не помнит, так что иди и скажи ему, что ты вообще существуешь. — кивнул головой на дверь и вышел сам. — Он прям реально не помнит? — послушал голос, а за ним вышел уже и сам Джей. — О, Чонвон, ты и правда жив. — Ну да, о чём я говорил. Все хотят, чтобы я умер? — вскинул брови Чонвон, а потом сказал: — Я и не собирался умирать. Ну, может собирался, но этого я не помню. И тебя, кстати, тоже. Джей-хён, верно? — протянул он руку для рукопожатия. — Верно. Пак Чонсон. Но обычно меня называют Джей. — пожав руку, он перевёл взгляд на закрытую дверь в комнату Хисына и Джейка. — А остальные? Хисын-хён всё ещё злится на тебя? — спросил он Сонхуна. — Они оба не выходили. Хён будет злиться и это нормально. Чонвон, если хочешь познакомиться с ним, то я могу уйти. — Не хочу, чтобы из-за меня у кого-то были неприязни. Ты не уйдёшь, ибо я вас помирю. Я вас поссорил, я вас и помирю. — твёрдо решил Ян и постучался в дверь. — Сейчас. — послышалось из комнаты, а затем из неё вышел Джейк, а затем закрыл обратно. — Чонвони, ты жив? — Ц, вы, ребята, сговорились заранее, да? Пока что этого не говорил только Сонхун. — закатил глаза младший. Джейк усмехнулся. — В любом случае я рад, что ты живой и целый. Надеюсь, что в голове хоть что-то ещё осталось. — улыбнулся Шим, — Он меня не помнит, да? — последовал массовый кивок. — А, ну да. Шим Джеюн. Либо же Джейк. — представился старший, но не стал пожимать руку, а позволил себе обнять его. — Позвать Хисын-хёна? Я его, вроде, успокоил. Расплакаться он расплачется, но если будет ругать Сонхуна, то на этот случай он знает, что после этого будет. — он открыл дверь и зашёл внутрь. Сонхун стушевался, уже думая сбежать, но рука Чонвона остановила его. Уже не такая холодная. Он посмотрел на него и немым взглядом сказал: «Всё хорошо. Я рядом». Дверь открылась. Сонхун сжал чужую руку сильнее. — Чонвон? — выглянул Хисын и, не долго думая, обнял его. Сонхун отпустил руку. — Чонвон, ты и правда жив! С тобой всё в порядке? Как же ж так получилось? — не сдержался Ли и выпалил всё сразу. — Нет, ну это уже не дело. Вы реально все хотите, чтобы я умер? — это была пятая фраза, сказанная за день. Хисын отстранился и осмотрел всех. — Вы тоже ему уже это говорили? — спросил он и все кивнули, кроме Хуна. — Забавно получилось. Хисын. Ли Хисын. — они пожали руки. — Ребят, ну вы мне ещё всё объяснить должны. Я до сих пор не понимаю, где нахожусь. — все отправились вниз. Чонвон остановил Сонхуна. — Я видел, как он посмотрел на тебя. Я поговорю с ним, как только будет время. Уверен, что смогу его убедить. Обещаю. — и начал спускаться с ним вниз, по-прежнему держа за руку. Как только они спустили, то он отпустил её. «Обещаю» — эхом раздавалось у Сонхуна в голове. Всё это прозвучало, как лирическая сцена. Поэтому желание верить росло. Сонхун должен пообещать себе, что больше не даст в обиду Чонвона. Это единичный случай. Поможет вернуть память. Попробует не влюбляться в него так сильно. Попробует признаться дважды. Это возможно. Он знает.