Восьмое измерение.

Чонвон до конца не понимал, почему он себя так чувствовал. С Сонхуном они знакомы буквально два дня (если не считать те дни, которые он забыл), и с самого только первого взгляда он почувствовал, что вот он тот человек, которому без сомнения можно доверить свою жизнь. Можно ли это назвать любовью с первого взгляда? Он не ошибся, вернее, его сердце не ошиблось. С первых секунд Сонхун показал себя мягким и нежным. Он реально доказал Чонвону, что беспокоиться о нём, что тот ему очень дорог. И те слова, что он услышал перед пробуждением звучали так отчаянно. Так же отчаянно, как Пак хватался за его футболку, плакая в плечо. За всё это время старший корил себя, постоянно извинялся перед Яном. Чонвон не думал, что всё так получится. Ведь Сонхун заставил доверять ему своими словами и поступками. Воспоминания, которые он увидел во сне, вернулись благодаря ему. Это странно, но всё из-за поцелуя, о котором он даже не в курсе. И это слово: «Принцесса». Это тоже было странно, но в то же время забавно. Показалось даже, что это прозвище зажгло в сердце искорку, которая в итоге разгорелась в яркое пламя, потушить которое уже было невозможно. Но он не давал ему вырваться наружу и показать себя. Он сам зажёг это пламя любви, сам поцеловал его, сам держал его за руку. И это пламя даже оставило свой след в первый их поцелуй. Его попытки разобраться во всём были так же малы, как и те короткие воспоминания, что промелькали у него перед закрытыми глазами. И тогда, когда это самое пламя было невозможно сдерживать, он понял, что Сонхун сможет понять и помочь. Оно стало проявлять себя золотым сиянием в глазах, которое увидеть сам не смог, но отчётливо чувствовал его. Его глаза светились? Из-за чего? Из-за воспоминаний? В глазах становилось светлее, когда он тонул в тёмных глазах напротив, не желая прекращать его целовать. Именно поэтому он думал, что причина появившемуся пламени в сердце и золоту в глазах стал именно Сонхун. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю. — повторил он фразу, которую говорил в том лесу последний раз. — Да! Это... Я... — Чонвон не знал, что ещё тут нужно сказать, поэтому опустился к Сонхуну на колени, обнимая его за шею, уткнувшись в неё лицом. — Ты вспомнил... — прижав к себе Чонвона, сказал он эту фразу уже не первый раз. — Ты правда... правда меня... любишь? — прошептал младший ему в шею, продолжая плакать, сам уже не зная, почему. — А ведь знаешь, на самом деле я такой трус. Я мог бы тебе признаться уже очень давно, правда, ты давно мне нравишься. Но это было бы ещё больнее, правда? Не любить тебя было просто невозможно. Я знал, что тебе нужно время, но мои чувства вспыхивали огнём. Я так хотел оказаться на твоём месте, идти туда вместо тебя, но почему это должен быть именно ты? — теперь не выдержал и Сонхун. — Не за что! — Чонвон поднял голову, смотря прямо в глаза старшему. — Это моя судьба, раз уж на то пошло. Знаешь, как бы тогда страдал я? Ты провёл здесь больше времени, чем я, поэтому у тебя воспоминаний больше! — агрессивно вытирая слёзы с глаз, возмущался, как только он умел, Чонвон. — Откуда ты можешь знать, что любил меня тогда? Может ты и сейчас меня не любишь, кто знает? — с обидой в голосе произнёс Пак. — А разве это не очевидно? Мы поцеловались дважды, если не считать ночного поцелуя! Я люблю тебя! Я чувствую, что любил тебя и тогда. Когда только проснулся, я увидел тебя. Одного взгляда на тебя хватило, чтобы моментально влюбиться. А в груди зародилось чувство, что я люблю тебя всю жизнь. Когда я очнулся, увидев твою голову у меня на ногах, твоё бледное лицо, мне стало тебя так жаль, хотя я даже тебя не знал. — Я спал на твоих ногах? Боже, наверное тебе было так неудобно. Прости. — обняв того крепко-крепко, извинился Пак. — Думаешь, что это сейчас важно? — мягким голосом спросил младший, обняв его в ответ. — Значит ли то, что ты сказал ранее, что ты правда меня любишь? Сонхун улыбнулся, прижав чужую голову ближе к себе, зарываясь в шелковистые волосы своими пальцами. — Я правда люблю тебя. Ты — моя первая, единственная и незабываемая любовь. — тихо-тихо прошептал ему на ухо Пак, чтобы такие особенные слова больше никто не слышал, кроме Чонвона. — Я правда первый? — удивился младший, резко подняв голову с плеча старшего, из-за чего чуть не ударился об его голову своей. — Ты думаешь, что я обманщик какой-то или аферист? Почему ты думаешь, что я соврал тебе, м? — поглаживая чужую спину, спросил Сонхун. — И правда, на обманщика ты не похож, поэтому я верю тебе. Но вот на афериста смахиваешь. — сощурил взгляд младший. — Почему это? — У меня две причины, по которым я так считаю. Первая: когда я только очнулся, я вообще не понимал, что происходит, где я, что от меня хотят. Ты был для меня незнакомым, поэтому я подумал, что меня отключили и похитили. И я принял тебя за похитителя. Вторая и очень даже очевидная причина: ты, вообще-то, украл моё сердце, придурок! — Ты сделал это раньше меня. — усмехнулся Сонхун. — Я могу тебя понять, но разве бывают такие красивые похитители? Ты думаешь, что находишься в кино? — Поэтому эта мысль ускользнула от меня, когда я увидел твоё лицо. Поэтому я доверился тебе. Поэтому я влюбился в тебя. — Не слишком ли много ты произнёс слово «люблю» сегодня? — Слишком мало. Я никогда не устану говорить тебе о том, как сильно тебя люблю. — улыбнулся Чонвон, на щеках появился небольшой румянец. — Эта фраза «Я люблю тебя» стала первой, что я услышал. Перед тем, как очнуться, она всплыла у меня в подсознании. — Чонвон понял, что так и не сказал об этом Сонхуну. — Да? — Ага. Поэтому я думал над этим. Кто мог об этом мне сказать? Я забыл голос, поэтому определить обладателя голоса было сложно. И я стал гадать между тобой и Джейком. — Джейком? — удивился Сонхун, уже думая над тем, что может чего-то не знать. — Раз уж на то пошло, то что уж сразу Хисына не выдвинул в кандидаты? — Потому что Хисын-хён... По нему было видно, что он беспокоился обо мне как о друге. А вот Джейк-хён смотрел так... — Ну скажи, как? — с вызовом смотрел на него старший. — Не-а. Я боюсь при тебе говорить такое. А что, ревнуешь? — Пф, к нему то? Да я здесь даже причины для ревности не вижу! Я знаю, что любишь ты меня, к чему тогда мне... Чонвон увидел и услышал ревность, которую старший скрыть был не в состоянии. Поэтому, чтобы развеять его внезапно появившуюся ревность, он поцеловал его снова. Он бы сделал это раньше, но воспоминания возвращались во время поцелуя, а они разговаривали, так что подходящий момент настал. Когда он уже приготовился увидеть под закрытыми глазами новое воспоминание, вместо этого просто увидел золотое сияние, которое всегда сопровождало воспоминания. Странно. Дело в том, что воспоминания появлялись тогда, когда именно Сонхун начинал его целовать, а сейчас получилось наоборот. Ну и Чонвон предположил, что нашёл новый способ целовать Сонхуна без намерения что-то вспомнить. Как умно, Ян Чонвон. — Вспомнил что-нибудь? — сразу спросил его старший, отстранившись от неожиданного поцелуя. — Не-а. Кажется, я обнаружил некий способ целоваться с тобой без намерения увидеть воспоминания. — совсем невинно улыбнулся Ян. — Хитрый какой. — коротко поцеловав его в щёку, ответил он, — Это же не считается? Блин, твои глаза становятся в тысячу раз красивее, когда светятся. Резкая перемена темы заставила Чонвона снова залиться румянцем, что Сонхун не смог не заметить. — Они до сих пор светятся? — указав указательным пальцем на глаза, спросил он, на что получил кивок, — Мир становится светлее, когда они светятся. Даже твой образ становиться не таким мрачным. — Но золото в твоих глазах долго светится? Просто оно помогает не утонуть в них окончательно. — ухмыльнулся старший, и тогда сияние в глазах стало погасать. Теперь глаза Чонвона приняли привычный облик, заставляя непрерывно смотреть в них. У него был такой красивый разрез глаз, что придавало им ещё большую красоту. А ещё Сонхуна забавляло то, что Чонвон не может подмигивать одним глазом так просто, как это делают все люди. Всё потому, что у него есть связка между глазами, как говорил сам Чонвон. — Почему ты так смотришь? — смущённо отводил взгляд Ян, пытаясь реже заглядывать в глаза напротив. — Хочу показать всем, что ты мне нравишься. Смотреть на тебя, практически залипать, является отличным способом это доказать. Я бы предпочёл просто поцеловать тебя, но тогда все точно в обморок попадают. — шептал ему Сонхун, чтобы зрители, сбежавшиеся на романтическую дораму с их участием, не услышали его. — О чём ты? — и тогда Чонвон обернулся, посмотрев себе за спину, сразу же резко повернулся назад, выпучивая глаза. — Да твою ж. Эти спиногрызы преследуют меня? — выругался младший, говоря так о его любопытных друзьях. — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — прошептал ему прям на ухо Сонхун и улыбнулся так хитро. — Сонхуни-хён, ты же не посмеешь, правда? — начиная нервно отрицательно качать головой, просил его Ян. — Ну не-е-ет! Сонхун сказал короткое «сорян» и положил ладони на щёки Чонвона, прежде чем поцеловать. Ну да, что же ещё он ожидал. Не то чтобы это показуха, но Сонхуну прям хотелось наконец доказать всем, что не ледяная глыба, что он тоже способен любить. Всю жизнь Джей, его единственный друг, говорил ему, что всегда найдётся человек, который заставит его смеяться и плакать, с которым он будет чувствовать себя комфортно, которому сможет довериться. Он ненавидел обман, поэтому сомневался в людях, да даже в самом себе. Но вот Чонвон... Его сердце и правда растаяло? — А здесь что ли бесплатное мороженое раздают? — тем временем послышалось за дверью голосом Джея, который точно бы свалился бы в обморок, если бы не стоявший сзади Сону. От увиденного он потерял дар речи. — Это... Что?! В смысле? Да ладно? — Как содержательно. — усмехнулся Ники, который больше всех здесь был совершенно не удивлён происходящим. Так, словно такое каждый день происходит. Чонвон нахмурился, сосредоточившись на своих мыслях. Сквозь нарастающий золотой свет он разглядел Хисына и Джейка, только что вышедших из оранжевого дома. Тогда он увидел себя, под его ногой лежало мёртвое тело монстра, на подобии которого он видел перед тем, как попасть сюда, видимо. Но оно было с оранжевой огненной шерстью, когда предыдущее было пепельно-серым. Тогда вдруг монстр исчез, оставляя после себя искорки в воздухе и ярко-оранжевую цифру 1 над его головой. Потом к нему обратился Хисын, видимо, пытаясь познакомиться? Так, значит это их первая встреча. А Чонвон уж было подумал, что никогда не вспомнит самого первого дня здесь. Знакомство. Нашедшиеся друзья. Шуточки Сонхуна. Он вспомнил, как Сонхун любил пугать его, неожиданно появляясь в его поле зрения, поэтому не сдержался и легонько укусил его за губу. Это получилось неожиданно, поэтому старший испугался, тихо ойкнув. — Я всё вспомнил! Вспомнил, как ты вечно подшучивал надо мной, пугая своим появлением. Ещё и издевался, не переставая называть принцессой. — надулся младший, нахмурив взгляд. — Охренеть! — воскликнул Чонсон, заглянув в комнату. — Блять. — прошептал про себя Сонхун, поворачивая Чонвона лицом к выходу, обнимая сзади за талию, чтобы тот никуда от него не сбегал. — Держите меня, пацаны, я сейчас точно сознание с ними потеряю. — разводил драму Джей, недоумённо смотря на Чонвона. — Да, я знаю, что у меня глаза светятся! И я знаю, что не только сижу на Сонхуне-хёне, но ещё и поцеловался с ним при вас. Но это не я! Это о-о-он! — опережая дальнейшие слова друзей, проговорил Чонвон, тыкая пальцем в старшего, за что его руку взяла в плен чужая. — Хён, так этому есть объяснение? Мой надоедливый любознательный парень уже замучил меня вопросами. — пожаловался Рики, смотря на довольного Сону. — Этому есть объяснение. Может быть, мы благополучно обсудим всё на собрании? Без истерик и расспросов? — предположил Ян. — Как ты можешь так здраво мыслить в такой ситуации? Сонхун-щи, что ты с ним сделал? — не унимался Джей. — Показать тебе? — спросил Хун, уткнувшись носом в чужую макушку. — Думаю, ты уже всё видел. — Верно. Не буду портить себе и так уже расшатавшуюся психику. Счастливо оставаться! — махнув на прощанье рукой, он вышел из комнаты, а за ним и двое младших, бросив перед уходом небрежное «продолжайте». — Вообще-то, мы как-раз заканчивали. — буркнул себе под нос Ян, уделяя меньше интонации слову «мы». — Что ещё ты видел? Признай, ты же не только меня видел, правда? Или ты уже кроме меня никого не замечаешь? — проговорил ему Пак куда-то в шею, вдыхая аромат цветов. — Вообще, я увидел, как я понял, первый мой день, когда я только попал сюда. Знакомство с вами. И цифра 1, что она значит? Над головой она засветилась, когда я стоял с каким-то монстром у меня под ногами. — Количество убитых тобой монстров. Помню, в тот день это был твой первый. Тогда то мы и определили, что лидером являешься ты, так как сам нашёл не только наш лес, но и дом. Ты такой молодец. — уже посыпая чужую шею поцелуями, ответил ему Хун. — Хён, но почему Хисын-хён не подходит на эту роль? Он же, вроде, самый первый здесь появился. — не обращая внимание на поцелуи и горячее дыхание в зоне шеи, спросил Ян. — Чонвони, я правда не помню историю, что рассказывал хён, но не проще спросить его самого, м? — повернув Чонвона обратно к себе лицом под конец предложения, он наклонил голову в бок. Мило. — У вас наладились с ним отношения? — Мы же ещё даже не виделись, так что могу предположить, что всё хорошо? Я же верю тебе. — улыбнулся Пак, заправляя непослушную прядь волос за ухо младшему. — А ты мне веришь? Безоговорочно довериться человеку, с которым знаком всего пару дней не так легко. Чонвон с трудом верил во всякие легенды и придания, но когда ему сказали, что он попал в другой мир или, как они там сказали, измерение, то мозг отказался работать в этот момент, отдавая эту возможность сердцу. Он сомневался, правда ли всё то, что вокруг происходило, но мыслить здраво вообще не получалось ещё с тех пор, когда он увидел Сонхуна. Как люди говорят, может, это просто судьба? Определённо, Сонхун являлся человеком, при виде которого сердце билось сильно-сильно, мысли перемешивались, а ноги подкашивались. С первого взгляда можно сказать, что это какое-либо заболевание, но сердечки в глазах говорят, что это просто любовь. В этом случае Чонвон придерживался мнения людей. Если он и узнает когда-нибудь о том, как именно он влюбился в Сонхуна, но сейчас он просто будет хранить в сердце спящего Сонхуна, утреннего Сонхуна, обеспокоенного Сонхуна, доброго и заботливого Сонхуна, того Сонхуна, что был неуверен в себе. У которого тоже в глазах видны сердечки. — Конечно, хён. Разве любящие люди не должны доверять друг другу? — после небольшой паузы ответил ему младший, снова крепко-крепко обнимая Пака, словно если отпустит из объятий, то навсегда его потеряет. Единственное, чего Чонвон и правда боится. — Не думаешь, что всё происходит как-то быстро? Я то ладно, знаю тебя уже достаточно много времени, но я тебе знаком всего 2 дня. Тебя это не смущает? — и правда, ведь он только сейчас понял, как все быстро происходит. — Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Что я люблю тебя столько же, сколько знаю. И да, меня это даже если и немного, но смущает, поэтому я и прячусь. — последнее предложение он произнёс шёпотом, закрывая своё уже покрасневшее лицо в складках чужой шеи. Сонхун усмехнулся, поглаживая спину младшего. Но он так и не поднял лицо Чонвона, видимо, не хотел смутить ещё больше. — Ребят! Я, конечно, всё понимаю, но вы же не хотите остаться в этом мире навсегда? Поэтому нам нужно обсудить следующий поход на северную сторону. Жду всех в гостиной через 5 минут! — обратился к ним за дверью, видимо по всему, Хисын и тут же скрылся, улыбнувшись тому, что только что увидел. — Время с тобой бежит так быстро. — задумчиво произнёс старший. — Идём? Ответа не последовало, но Сонхун подумал, что тот просто прикалывается. Но, оказывается, ничего смешного в этом не было. Тогда он почувствовал, что его объятия заметно ослабли и взял чужое лицо в руки. Глаза были закрыты и всё так же светились золотом. — Чонвони? — испугался Пак, немного встряхнув младшего, но тот был полностью расслаблен, что означало, что тот без сознания.