Сердце сдаётся первым

7 июня 2022, 05:43 Штаб S.A.S, Херефорд, Великобритания — Просыпайся, солнышко, — сладко пропел чей-то голос над ухом. — Иди нахер, — неразборчивое бормотание в ответ и шорох одеяла. — И это вся любовь? — хмыкнул Мёрфи. — А я хотел сделать доброе дело и разбудить тебя. — Ты в курсе, что будильники существуют? — пробубнил Соуп в подушку, не открывая глаз. — Дай поспать. — Ты глянь, какой ленивый стал! Как влез в группу к Прайсу, так и обнаглел? — У меня выходной, — промычал Соуп, проваливаясь обратно в сон. Утренняя прохлада из окна и безмятежное пение птиц убаюкивали, но Мёрфи не сдавался. Он залез на и без того тесную кровать, подпирая Джона к краю. — Выходной? Ты хоть знаешь, что это слово значит? С тех пор как ты ввязался в авантюру с Аль-Каталой, я только и слышу «Нет, не приеду, готовлюсь к заданию» или «Чувак, у меня командировка, я не пойду в бар», — передразнивал его Остин. — Давай, скажи, что сегодня тоже нос из штаба не покажешь, потому что на завтрак летишь выслеживать в пустыне очередных террористов. — Не угадал, — вздохнул Джон и перевернулся на спину, широко зевнув. Мечта насладиться сном ещё немного была разбита чужим телом, нагло примостившимся под боком. Мёрфи лежал, подперев голову кулаком и смотрел на Соупа так, словно его совсем ничего не смущало. — Ты, блять, вообще о личных границах не слышал? — Мы с тобой ели из одной тарелки и спали в одной палатке, какие еще границы? — Мёрфи скептично поднял одну бровь. — Или тебе напомнить, как я тащил тебя в хлам ужратого из бара, а потом ты заблевал мне всю маши… — Хватит, встаю я, — застонал Соуп и с трудом сел, поставив ноги на пол. Веки слипались, он плохо спал этой ночью из-за кошмара, и день обещал быть долгим. — Вот же заноза в заднице. — Я жрать хочу, а одному идти скучно, — Мёрфи свободно разлёгся в чужой кровати и потянулся. — Давай, надевай хрустальные туфельки, и пойдем хлебать кашу вместе с другими гномами. — Ты точно сказки не попутал? — Соуп глянул на него через плечо. — Не знаю, я вчера читал книжки маленькой копии Тедди на её чаепитии, для меня все эти принцессы теперь на одно лицо. — А ты прям как злая мачеха, — ответил Джон и встал на ноги, почесывая бок под футболкой. — Я так надеялся, что больше не увижу твою морду в казарме. Не надо было Прайсу просить за тебя у командования. — А вот и нет, если б я свалил обратно к морпехам, ты бы скулил по мне как брошенный щеночек. У тебя даже друзей нет кроме меня, — Мёрфи ехидно улыбнулся, а Соуп ответил ему выставленным вперед средним пальцем. — От меня так просто не избавиться, малыш Джонни. — Как же ты задолбал, — вздохнул Соуп и махнул рукой, подхватив на ходу сумку с принадлежностями для душа. — Топай уже, а то помру тут с голоду. Джон вышел из комнаты и пошаркал тапочками в сторону душевых. Его радовало то, что сегодня выдался свободный день, иначе пришлось бы давиться крепким кофе, чтобы хоть немного поддерживать бодрость в уставшем теле. Он почти не различал даты и дни недели в последнее время, работал на износ и осознанно гробил своё здоровье плачевным режимом сна и нерегулярным питанием. Несколько успешных миссий неплохо продвинули Соупа в службе, и вот уже помимо Ласвэлл и Прайса задания стали поступать ещё и от генерала Шепарда. ОТГ 141 продолжала действовать, но в последнее время порознь. С момента захвата Захаева в Верданске они собирались вместе ещё несколько раз на Ближнем Востоке и в Европе, а затем настало затишье, и их раскидало по разным заданиям. Впрочем, они были на связи почти всё время и так или иначе пересекались друг с другом в штабе, и Соуп чувствовал, что не за горами был тот день, когда их соберут снова. Он встречался с Гасом и капитаном Прайсом иногда на выходных. Тех самых, которые случались так редко, что в его собственной квартире успевал вырастать впечатляющий слой пыли. Раньше Соуп уезжал из казармы при любой возможности, но теперь оставался здесь в перерывах между заданиями. Что-то менялось в нём вместе с растущими годами, и вот уже походы по пабам и случайные связи перестали быть чем-то привлекательным, а одиночество больше не ощущалось как свобода. И работа была тем средством, которое всегда безотказно отключало глупые тяжелые мысли в его голове. Соуп думал о заданиях перед сном, в ду́ше, на обеде и тренировках. Эффективно, когда нужно держать разум холодным, но имеет побочку в виде кошмарных снов и лишних вопросов от психолога во время стандартных обследований. Недели превратились в безликую череду блёклых картинок, в которых менялись лишь локации и времена года. Не так Джон представлял свою жизнь на пике её расцвета, но и не находил смелости менять что-то в ней. Кажется, когда он в последний раз сболтнул что-то Мёрфи о своих переживаниях, тот (пнул его стул больной ногой и быстро пожалел об этом) в итоге выдал, что раз Соупа так угнетает затянувшееся одиночество и монотонность жизни, то стоит «поискать себе в пару такого же несчастного цыплёнка или перестать страдать хернёй как какая-то школьница». И Джон выбрал второе, потому что с первым пунктом всё стало сложно с тех пор, как он нарушил весомое правило субординации и здравого смысла — не заглядываться на своих сослуживцев. Особенно старших по званию. Особенно тех, кто ни разу за полтора года не показывал своё лицо и подчёркнуто избегал даже дружеских связей с людьми вокруг. Соуп не считал себя влюблённым или одержимым Гоустом, он вообще не был уверен, что способен любить кого-то по-настоящему, но угрюмый лейтенант Райли всё же вызывал в нём некоторые эмоции, которым сложно было найти определение. Джон мог бы сказать, что заинтересован в Саймоне, и, к счастью, это быстро проходит, так что оставалось игнорировать все те мысли и порывы, которые заставляли его искать встречи с Гоустом или придумывать, как с ним заговорить. Он не был юнцом, который не мог сладить с собственными гормонами, но впервые Джон почувствовал притяжение к кому-то не потому что тот был классным красавцем, которого хотелось утащить в постель, а потому что ему нравилось находиться в его компании, даже если они просто ползали по песку, разведывая местность. Гоуст учил его тактическим хитростям, показывал приёмы по стрельбе из снайперской винтовки, знал так много о скрытности и тонкостях тихого боя, что Соуп готов был слушать его с открытым ртом. Прайс был прав, когда говорил, что Гоуст незаменимый специалист, и его присутствие в команде играло важную роль. Пусть он и держался на расстоянии, но стал проявлять больше интереса к работе в группе, и оттого сложнее было делать вид, будто Джон не задерживал дыхание каждый раз, когда встречался с ним взглядом. Он совершал большую ошибку, привязываясь к тому, кто видел в нём только сослуживца, но несколько месяцев в разлуке не вылечили то, что Соуп так надеялся закопать в песках Урзыкстана. Он снова вспомнил о Гоусте, когда приехал в казарму после недавнего задания. Забрёл в офисное крыло в поисках Прайса и заглянул в его кабинет, где неожиданно обнаружил второй стол, которого раньше здесь не было. Куча бумаг была свалена на нём как попало, клавиатура и мышь безнадёжно сгинули под этой макулатурой, и на краю стола черным пятном выделялась забытая балаклава. Соуп тогда улыбнулся своей находке. Гоуст казался ему невыносимым педантом, но по итогу его Ахиллесовой пятой стали отчёты и скучные рапорты. Сложно было представить, как он усердно заполняет бумажные формы поздно вечером, напевая какую-нибудь олдскульную песню. Однако Соуп отдал бы многое, чтобы такое увидеть. Джон быстро принял душ и вернулся в комнату, где на его кровати вместо обнаглевшего Мёрфи теперь лежала гитара, перевязанная красным бантом. Он нахмурился, взяв за концы висящее на плечах полотенце, и подошёл ближе. — Вернулся? — Остин залетел в комнату следом и нетерпеливо вытер ладони о форменные штаны. — Я не очень романтично отошёл отлить, прости. — Это что? — Джон ткнул пальцем в сторону гитары. — Твой подарок, что ж еще, — Мёрфи призывно поиграл бровями, но Соуп смотрел на него в полном недоумении. — Эй, парень, ты давно на календарь смотрел? — Чего… — Соуп полез в ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда смартфон, чтобы взглянуть на экран. — Блять… — Забыть про свой день рождения — это сильно. Уже деменция началась? — Нет, я помнил, просто… — Соуп тяжело выдохнул и закрыл лицо рукой. — Много думал о командировке, всё другое из головы вылетело. — Может и к лучшему, что я повредил ногу, а не голову, — задумчиво протянул Мёрфи. — Хоть с памятью всё нормально. — Гитара… Я сто лет её в руках не держал, — Джон опомнился и встал вплотную к кровати, разглядывая чёрный лаковый корпус подарка, а затем повернулся к Остину. — Не знаю, что сказать, приятель. — И не говори, — Мёрфи снова плюхнулся на кровать, свесив ноги на пол. — Ты круто играл, когда мы только познакомились, но инструмент был так себе. Подумал, что хорошая акустика не станет лишней, если ты вдруг захочешь податься в гитаристы, когда надоест бегать с винтовкой. — Ты чокнутый, — тихо пробубнил Соуп и сел на другой край. — Но попал в точку. Спасибо. — Никто нормальный не пойдет в спецназ, ты и сам это знаешь, — Мёрфи пожал плечами. — Но круто же быть не единственным чокнутым здесь? — Да уж, — усмехнулся Соуп и взял гитару в руки, завороженно рассматривая гриф. — Как ты её протащил через КПП? — Это было унизительно, — Мёрфи прикрыл глаза. — Они готовы были мне в трусы залезть, а потом заставили заполнять бумажки. — Ребята знают свою работу, — рассмеялся Соуп. — Чёрт, я же потерял старую гитару при переезде. Столько лет думал купить новую, но всё времени не было. — Хватит тут сопли разводить, давай, порадуй своего старика какой-нибудь песней, и пойдём есть. — Что желаете? — наигранно вежливо поинтересовался Соуп. — М-м, — Остин задумчиво посмотрел в потолок. — Битлз? — Так и знал… — Даже не думай говорить ничего про них, — Мёрфи ткнул пальцем в сторону Соупа. — Вот доживёшь до моих лет… — До твоих? Сколько тебе? Сорок три? — Просто играй уже! — Ладно, — сдался Джон и несмело ударил по струнам, прислушиваясь. — Звучит вроде неплохо… — Тот патлатый продавец в магазине что-то делал с ней, должен был настроить. Но я в этом нихрена не понимаю. — Я всё равно почти разучился играть, — Соуп набрал побольше воздуха в лёгкие и начал медленно перебирать струны. Сначала просто на пробу, пытаясь возродить в памяти звучание знакомых песен. Соуп не учился играть специально, просто таскал на улицу старую гитару отца в школьные годы и наугад дёргал струны, пока не начало получаться что-то путное. Уже потом он выучил аккорды и кое-какую теорию, но без долгой практики многое успело забыться. Трепетное волнение зародилось в груди, когда из разрозненных звуков начала складываться мелодия. — Придётся многое наверстать, — Соуп остановился и удобнее перехватил инструмент. — Как будто первый раз её в руках держу. — Заканчивай ныть, ты же не девчонке собрался серенаду петь, — Мёрфи закатил глаза. — Ну же, а то и правда тут состарюсь. Джон недовольно цыкнул, но всё же собрался и увереннее взялся за гриф. Струны задрожали, мелодичный громкий звук неспешно растекался по комнате. Пару раз Соуп сбился, но уже на ходу подобрал нужные аккорды, и знакомая мелодия зазвучала непрерывно. — О-о, «Let it be», — Мёрфи состроил страдальческую гримасу и схватился за сердце. — Сколько же воспоминаний с ней связано… — Неужели что-то романтичное? — удивился Джон, не прекращая играть. — Почти, — усмехнулся Остин. — Мы с Тедди как-то поехали на рыбалку, но потерялись в лесу, а потом он пробил колесо на своём корыте. Два часа ночи, мы где-то посреди ёбаного ничего в Уилтшире пытаемся понять, куда ехать, на улице холодно так, что яйца сводит, а этот идиот вдруг начинает смеяться и выкручивает радио почти на всю, — Соуп широко улыбнулся, представив эту картину, хотя взгляд наполнился ещё не утихшей грустью. — И как заорёт на весь лес: «И в самый тёмный час, она стоит передо мной, говоря слова мудрости — пусть будет так. Пусть будет так, пусть будет так». — Ну не-ет, — Соуп засмеялся в голос. — Это не могло быть так плохо. — Он пел ужасно хреново, все волки в округе точно попрятались в норы, — Мёрфи усмехнулся, и тусклая улыбка тронула его губы. — Он знал, что мне нравятся Битлз, вот и хотел поднять настроение. — А теперь я ужасно хреново играю их, — Джон прервал мелодию. — Чёрт, какой классный подарок. — Это же я, — Остин с ноткой самолюбия развёл руками. — Кто еще… — он резко замолчал, потому что телефон в кармане издал пронзительный писк. Мёрфи достал его и несколько секунд читал что-то на экране, а потом тяжело вздохнул. — Прости, малыш, мне надо срочно сбегать к моим птенцам. Они готовятся к учениям, а без меня и зубную щётку в рюкзак нормально не сложат. Подожди минут двадцать, проведу инструктаж, а потом сходим поесть. Соуп кивнул и задумчиво почесал затылок, наблюдая, как Мёрфи с лёгкой хромотой бежит в сторону двери. В комнате стало тихо. Две соседних кровати пустовали — на одной из них спал Гас, но сейчас его не было в штабе, а другую так никто и не занял. В начале службы Джон редко оставался один, их спальни обычно были заставлены двухъярусными кроватями, и шум смолкал только глубокой ночью. Потому так странно было попасть в небольшие, но уютные комнатки в штабе спецназа, где спокойствие и тишина не были редкостью. Так много мыслей рождались в одиноких часах, что порой Джон предпочёл бы снова оказаться в старой тесной казарме, в окружении других таких же отчаянных парней. Гитара в руках стала тёплой, но отпускать её не хотелось. Вместе с музыкой нахлынули воспоминания о той, старой, жизни, которую Джон оставил в Шотландии. Он не скучал по прошлому, но и не мог похвастаться тем, что был счастлив в настоящем. Вряд ли Соуп вообще имел хоть какое-то представление о счастье, раньше он мечтал только выжить и уехать туда, где не будет побоев и звона рюмок до рассвета. Путь был долог, и на кон было поставлено всё то немногое, что было у него, но победа не принесла облегчения. Пусть он и жил в достатке, ездил на собственной машине и мог засыпать в собственной кровати в противовес тому, каким было его детство, этого было недостаточно, чтобы пазл наконец-то сложился. Чего-то по-прежнему не хватало, и хуже было то, что Джон не знал, каким должен быть этот недостающий элемент. Об этом нельзя было не задуматься, когда жизнь перелистнула очередной год. Недолго думая, он снова тронул струны и заиграл какую-то незатейливую мелодию. Пока пальцы сосредоточенно вспоминали аккорды, мысли витали где-то далеко, и Соуп увлёкся игрой, не замечая ничего вокруг. Неожиданный подарок и правда пробудил в нём давно забытый интерес. Он потратил несколько минут, пытаясь добиться нужного звучания, а затем опомнился и резко прижал струны ладонью, когда понял, что его игра стала слишком громкой для стен штаба. Не очень хотелось получить выговор прямо в свой день рождения… Соуп осторожно поднял глаза на дверь и криво усмехнулся. — Я тебя разбудил? — У тебя новая программа тренировок? Или решил записаться в военный оркестр? — Гоуст смотрел прямо на Джона, прислонившись плечом к дверному проёму. — Готовлю запасной план на случай, если оторвёт ногу в какой-нибудь миссии, — Соуп продемонстрировал гитару. — Как тебе идея? — А если оторвёт руку? — спокойно спросил лейтенант. — Я пока не предусмотрел такой вариант. — А если я отправлю тебя в наряд сегодня за нарушение порядка? — Это будет жестоко, — Соуп нахмурился. — Я всего лишь сыграл пару мелодий, что в этом плохого? — Я не говорил, что это плохо, но кто-нибудь из офицеров может не оценить, — ответил Гоуст и отклонился, чтобы выглянуть в коридор. — Прайса здесь нет, если вляпаешься во что-то, я не буду тебя вытаскивать. — Не волнуйся, ничего плохого не случится, — вздохнул Соуп и отложил гитару на кровать, чтобы встать на ноги. — Как я могу подставить тебя, элти? — Тебе нужно беспокоиться не обо мне, — хмуро сказал Гоуст. — Перечитай устав, когда в следующий раз захочешь поднять на уши целый этаж. — Устав? Знакомая штука… — Соуп, — предостерег Гоуст, но на Джона это никак не повлияло. С тех пор как между ними установились достаточно приятельские отношения, Соуп чувствовал себя смелее в том, чтобы испытывать невозмутимость Саймона, и собирался достигнуть её предела. — Хочешь сыграю тебе что-нибудь? — оживлённо спросил Соуп, шаг за шагом подбираясь к Гоусту. — Сложно будет угадать твой вкус, так что предлагай сам. — Как-нибудь в другой раз, — ответил Саймон. — Почему ты вообще здесь? — Я здесь служу. Ну, знаешь, иногда летаю в другие страны, чтобы преподать пару уроков плохим парням. — У тебя выходной. — А у плохих парней нет, — Соуп сложил руки на груди, отзеркалив позу Гоуста. Он остановился напротив него, сохранив достаточно приемлемую дистанцию, но всё же это было чуть ближе, чем предусматривала субординация. — Кто-то должен быть начеку. — Для этого здесь есть целый полк, — ответил Гоуст. — Если ты вдруг понадобишься, тебе дадут об этом знать. Не стоит тратить свободные дни попусту. Тем более в свой день рождения. — А? — лицо Соупа мгновенно стало серьёзным. — Ты знаешь? Откуда? — от удивления он шагнул ещё ближе к Гоусту, а тот даже не пошевелился. — Стой, точно, — осенило Джона. — Моё досье. Гоуст многозначительно посмотрел на него и поправил накинутый на голову капюшон толстовки. Теперь Соуп обратил внимание на то, что он был одет не по форме, и его лицо скрывала чёрная балаклава, а не та жуткая маска, которую он носил на заданиях. — Уезжаешь домой? — Соуп не мог объяснить, почему его настроение так быстро скинуло планку. — Да. И тебе тоже советую. — Почему ты так против того, что я здесь? — Я не против, но между заданиями нужна передышка, — Гоуст отвёл глаза, уходя от внимательного взгляда Соупа. — Нельзя всё время вариться в этой каше. — Думаешь, от неё можно где-то скрыться? — Превращать работу в свою жизнь плохая затея, Соуп, — произнёс он. — Моральное состояние солдат и моя ответственность тоже. Я имею право отстранить тебя от заданий, если мне покажется подозрительным твоё поведение. — Подозрительным? — недоумевал Джон. — Я и раньше оставался в штабе в свободное время… — Раньше ты не был частью «сто сорок первой». Ни Прайс, ни я не будем рисковать людьми. — Слушай, элти, ты разводишь панику на пустом месте… — Я видел твой табель, сержант, — перебил его Гоуст. — С такими переработками твоя продуктивность будет ни к чёрту. Делай как знаешь, но думай о последствиях. Соуп нервно усмехнулся. Гоуст отчитывал его как какого-то юнца и имел на это полное право, но непривычно было слышать строгость от него в свой адрес. Сейчас он не шутил, Джон не сомневался в этом. Кажется, он мог бы сдать экзамен по разгадыванию оттенков эмоций в этих больших холодных глазах. И вот сейчас Гоуст сердился. — Я-то ждал похвал за хорошую работу, — в шутку ответил Соуп, разглядывая свои ладони. — Сложно угодить тебе, оказывается. — Думай не о количестве завершенных задач, а о об их качестве, — тон голоса Гоуста стал мягче. — Ставки всегда велики, ты должен быть в своей лучшей форме, чтобы остаться живым. — Если ты решил так меня поздравить, то… впечатляет, — Соуп медленно покачал головой из стороны в сторону. — У меня начался экзистенциальный кризис, кажется. Но я понимаю, о чём ты, элти. Может и надо было завалиться сегодня в какой-нибудь паб, но я приехал без машины, а тошниться пять часов до Лондона на автобусе не слишком хочется, — он поморщился. — Обещаю, в следующие выходные отдохну как следует, — Джон поднял сжатый кулак в воздух в знак обещания. Гоуст прикрыл глаза на мгновение и шумно вздохнул, его уставший и слегка болезненный взгляд сосредоточился на Соупе. — Я выезжаю через час. Если решишься уехать, знаешь, где меня найти. — О, — Соуп приоткрыл рот от удивления и уставился на Гоуста широко раскрытыми глазами. — Джонни, малыш, я сейчас точно сожру кого-нибудь, пойдё… — Мёрфи не глядя влетел в комнату и врезался в плечо Гоуста, тут же отлетев от него на несколько шагов. — Лейтенант, — он мгновенно собрался и приветственно приложил ладонь к виску, — Утро доброе, лейтенант. — Вольно, — сухо ответил Гоуст, одарив Мёрфи ледяным взглядом, и молча развернулся, чтобы покинуть комнату. Остин передёрнул плечами и поёжился, оглянувшись в его сторону. — Я точно проклят. Ты видел, как он на меня посмотрел? Уверен, мне добавят с десяток дежурств теперь… — шёпотом затараторил он. — Гоуст так не сделает, — заверил его Соуп. — Ага, откуда ты знаешь? Твою мать, он же даже не шевельнулся… Парень сделан из камня. — Он хорош, — задумчиво согласился Соуп. — Смотри не влюбись, Джонни. Он точно разобьёт тебе сердце, — пошутил Мёрфи, но улыбка на лице Соупа плавно сошла на нет. — Давай, идём в столовую, мой желудок сейчас сам начнёт исполнять Битлз.

***

Соуп решил всё за завтраком. Не то чтобы речь Гоуста повлияла на него достаточно, чтобы прислушался к голосу здравого смысла, просто последние два месяца он не появлялся в своей квартире, и рано или поздно накопившиеся дела свалятся на него снежной лавиной. Ну и возможно Джону стоило признать, что четыре часа в машине рядом с Гоустом стали главной приманкой. Он вёл себя нелепо, наверное. Соуп думал об этом, пока складывал вещи в рюкзак. Утром он планировал посвятить день тренировкам, а затем явился Гоуст, и всё покатилось к чёрту. Было что-то неправильное в том, как Соуп хватался за внимание Саймона. Их нельзя назвать друзьями, но и на формальные рабочие отношения это не очень-то смахивало, Соупу казалось, что он сам усложнял всё в своей голове, в то время как Гоуст проявлял лишь обычное дружелюбие по отношению к сослуживцу. Однако осознание того, что он совершает ошибку, не заставило Соупа передумать. Он знал, как сильно мог привязываться к людям, и как паршиво это могло заканчиваться, но одиночество было мрачной ямой, в которую Джон не хотел возвращаться. Какой-то умник говорил, что нужно научиться жить одному, встречать рассветы, ходить в магазины и пить кофе, глядя, как за окном моросит дождик, бла-бла… Но Соуп сказал бы, что годы, проведенные в полном одиночестве, были худшими в его жизни. Мёрфи и Калвер стали его первыми друзьями. Тот Соуп, которого они впервые повстречали, совсем не был похож на сегодняшнего себя. Он был молчаливым напуганным парнем, который бросал все силы на то, чтобы добраться до лучшей жизни и не потерять себя по пути. Когда-то он сбегал из дома, чтобы переночевать на вокзале и не видеть, как его отец своими руками рушит то подобие семьи, которое у них осталось. Сначала Джон мечтал вырасти и спасти свою мать от этой тирании, но потом понял, что она не ищет спасения. С новыми синяками и гематомами она доставала из шкафа очередную бутылку дешевого пойла и ставила два стакана на стол, не заботясь о том, что за стенкой её сын умоляет отца оставить его в покое. Тогда он едва дождался окончания школы и своего совершеннолетия, а потом купил билет в один конец и начал долгое сложное путешествие. Это спасло его во многом. Соуп не считал себя плохим человеком, и раз уж в день рождения принято было подводить итоги прожитых лет, он бы сказал, что гордился собой. Пока он укладывал вещи, перед глазами мелькала татуировка на предплечье — эмблема его полка — которую он набил в первый год службы здесь как напоминание того, что он не тот никчемный бесполезный урод, каким считал его собственный отец. Джон понимал, что по-прежнему нуждался в чужом одобрении, чтобы не начать сомневаться в собственной ценности. Не так просто было побороть старых демонов, и армия часто порождала только новые страхи, но Соуп не хотел сражаться с ними один. Он не хотел отказываться от того приятного радостного чувства, которое возвращало его к жизни, когда он был рядом с Гоустом. Соуп не мог сдержать улыбку, когда дважды коротко постучал в дверь кабинета Прайса и осторожно приоткрыл её. Он услышал грубый голос Гоуста ещё в коридоре и понял, что тот разговаривает с кем-то, поэтому тихо просочился в кабинет на цыпочках. Саймон бросил на него скучающий взгляд и снова сосредоточился на экране монитора, развалившись в кресле Прайса. — Я думаю, нам нужно внимательнее отслеживать перемещения Горбрани. Мои люди заметили странную активность в переговорах Кудсов с русскими, вряд ли это просто совпадение, — голос Кейт Ласвэлл звучал из динамиков. — Я буду держать в курсе тебя и Джонатана, скорее всего нам понадобится ваша помощь. — Я буду на связи, — ответил Гоуст. — Отлично. Больше у меня нет новостей, пора возвращаться к работе. — Удачи, Кейт. — И тебе, лейтенант. Он ткнул кнопку на клавиатуре и повернулся на стуле, потирая переносицу. Джон наблюдал за Гоустом со стороны, присев на край его стола, который по-прежнему представлял собой миниатюрную свалку бумаг. Тихо гудел кондиционер, выставленный на бодрящие семнадцать градусов, в кабинете пахло свежесваренным кофе и ментоловым освежителем — этот запах точно выбирал Прайс. Пару минут они просидели в тишине, пока Гоуст переваривал разговор с Ласвэлл, а затем он резко встал и взял со стола комичную кружку с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Соупу до ужаса хотелось узнать, как именно она оказалась здесь. — Как там Кейт? — спросил Джон, пока Гоуст скармливал недопитый кофе несчастному цветку в углу кабинета. — Отменила очередной отпуск и наверняка напьётся сегодня, — ответил он и вернул кружку на стол Прайса. — Значит, ничего нового, — вздохнул Соуп. — Когда я видел её в последний раз, она скурила три сигареты за двадцать минут. — У неё ушло полпачки за один разговор, — Гоуст небрежно закинул ручку в подставку и взял в руку папку с бумагами. — Идёт на рекорд. — Хорошо что я бросил курить ещё лет пять назад. Две недели под палящим солнцем в тропических лесах и ни одного магазина на километры вокруг отлично помогают бороться с зависимостью от никотина. — Поэтому Прайс курит сигары. Хватает надолго, — Саймон подошёл ближе к Соупу, чтобы бросить папку в кучу на свой стол. Джон незаметно сглотнул, когда Гоуст наклонился вперёд, и старался дышать ровно. От него вкусно пахло. Это Соуп выяснил не так давно, когда столкнулся с ним на лестнице, но был приятно удивлён. Аромат не был ярким или специфичным, скорее напоминал свежесть прохладного леса, но Соупу определенно нравилось. — У капитана многому можно научиться, — усмехнулся Джон, ловя каждое движения Гоуста взглядом. — Это правда, — согласился Саймон. Он вытащил откуда-то небольшую дорожную сумку и поставил на стол, чтобы проверить содержимое. — У Прайса отличный опыт и подготовка. — Ты давно его знаешь? — Достаточно, — коротко ответил Гоуст. — Мы познакомились до того, как я перешёл в спецназ. — И где ты служил раньше? — Соуп осторожно прощупывал тонкий лёд, пытаясь удовлетворить разыгравшееся любопытство. — Почему тебя это интересует? — Гоуст продолжал копошиться в вещах и делал это будто нарочно медленно. — Ты знаешь обо мне много всякого, я просто хочу тоже узнать что-то о тебе, — Соуп развел руками. — А ты как думаешь? — Саймон поднял взгляд на мгновение, чтобы посмотреть на Джона. — Ставлю всё на то, что ты из разведки, — уверенно ответил Соуп и проследил как Саймон снова отвернул голову. — Я угадал? Это МИ5? — Кто знает, сержант… — Ну не-ет, мы так не договаривались! — запротестовал Джон. — Если я прав, так и скажи, теперь уже поздно отнекиваться. — Есть вещи, о которых я не могу говорить, так что оставлю это твоей фантазии. — Жестоко. — Это моя работа, — Гоуст застегнул молнию сумки и взял её в руку. — Готов ехать? — Так точно, сэр, — отрапортовал Соуп. Стены штаба гудели от кипящей работы, и на улице повсюду были слышны крики и приказы командиров. Тренировки шли полным ходом, огромная ответственность требовала поддерживать тело в идеальной физической форме и быть готовым к службе в любых условиях, поэтому среди обливающихся потом под палящим солнцем солдат можно было увидеть не только новобранцев, но и бывалых офицеров. Соуп шел вслед за Гоустом, оглядываясь по сторонам, пока они не добрались до парковки. Для Джона не стало неожиданностью то, что Гоуст направился прямиком к внушительному внедорожнику, что-то такое он и ожидал увидеть, учитывая размеры лейтенанта. Саймон без слов закинул на заднее сидение свою сумку и сел за руль, так что Соуп посчитал это приглашением. Внутри его встретил светлый просторный салон, пассажирское сидение выглядело так, будто никто не сидел на нём со времен покупки машины, а весь пластик сиял от полироли. Ни нелепых брелоков на зеркале заднего вида, ни наклеек, ни забытого в нишах мусора, ни скопившихся бутылок из-под воды — здесь не было ничего, что обычно присутствовало в машине человека, который регулярно пользовался ей. Словно Гоуст намеренно стирал следы своей личности, чтобы не оставлять ни единой зацепки о том, каким он был на самом деле. Соуп не знал, в ужасе он или в восторге. Он поерзал на месте, чувствуя, будто совершил преступление, когда сел в эту сияющую колесницу. — Классная тачка, — наконец подытожил он после осмотра, пока Гоуст пристегивал ремень и заводил двигатель. — Давно купил? — Пару лет назад, — ответил он и посмотрел на Джона. — Пристегнись. — Пару лет? — в замешательстве пробубнил Соуп. — Да ты издеваешься. — Что не так? — Гоуст услышал его болтовню. — Ничего… Ну, ты просто, — Соуп беспомощно скривил лицо. — Можешь хоть немного походить на живого человека? Ходить в мятых футболках, забывать вещи где попало… есть бургеры в машине? — Я пользуюсь ей не часто, у меня много командировок, — сказал Гоуст, трогаясь с места и выкручивая руль. — И бургеры не ем. — Ну и зануда. — Ремень, МакТавиш, — настойчиво напомнил Гоуст. — Да, сэр, — Джон нехотя пристегнулся в кресле и глянул на Гоуста. — Доволен? — Ещё как. Машина медленно плелась в сторону пропускного пункта, и Соуп уже предвкушал, насколько запоминающейся будет эта поездка. Они быстро прошли контроль. Джон часто ленился приезжать на своей машине в штаб, чтобы не тратить время на дополнительные осмотры и возню с бумажками, но к Гоусту, казалось, дежурный был лояльнее. Стоило им отъехать от ворот базы на несколько метров, как автомобиль резво рванул вперед, поднимая пыль с земли. В зеркале заднего вида Соуп наблюдал, как быстро остаются вдалеке знакомые корпуса. Дорога вела через тенистый парк в сторону города, петляя под раскидистыми деревьями. Какое-то время Соуп просто смотрел в окно на пролетающие мимо пейзажи, но это быстро наскучило, так что он переключился на своего спутника. Гоуст комфортно откинулся на спинку сидения, спокойно смотрел на дорогу и поддерживал руль одной рукой, пока вторая покоилась на его бедре. Соуп изредка переводил взгляд вперед, но затем снова возвращался к Гоусту, потому что то, как уверенно его пальцы скользили по рулю, никого бы не оставило равнодушным. Соуп еще ни разу не видел его в такой обстановке — спокойной и размеренной, когда над головой не свистели пули, а под ноги не сыпались битые стёкла. Для Гоуста это казалось неестественным, было сложно представить, как он ходит по супермаркету с тележкой продуктов или тратит свободные вечера на комедийные шоу, под которые засыпает перед телевизором. Но за пределами казармы, под этой маской, точно существовал Саймон Райли, не только солдат, а просто человек со своими проблемами и мечтами. Джону хотелось бы узнать хоть немного настоящего Гоуста. И какой же чертовски неправильной затеей это являлось. — Ты так и не снимешь её? — Соуп уперся локтем в подлокотник между ними, глядя на дорогу. — А если точнее? — спросил Гоуст. — Маска, — пояснил Соуп. — Здесь только мы с тобой, ты можешь её снять. — С чего бы? — В ней наверняка жарко, и я никому не расскажу о том, что увижу, — заговорщически продолжил Джон. — Не расскажешь, — согласился Гоуст. — Потому что не увидишь, — он демонстративно ткнул пальцем в кнопку включения кондиционера. Джон досадливо вздохнул и сел прямо, закинув одну руку за спинку своего сидения. Мимо проносился неспешный сонливый Херефорд с его парками, старинными постройками и тесными магазинами. Для Соупа этот город всегда казался унылым и скучным, здесь не было крупных баров и торговых центров, люди не любили торопиться, а по вечерам на улицах можно было встретить разве что бродячих собак. Соуп часто вспоминал родной Эдинбург, уютные пабы и рассветы у моря, которые каждый раз ощущались как маленькое перерождение. Иногда ему очень этого не хватало. Недолго просидев в тишине, он повернулся к Гоусту и спросил: — Ты ведь не из Лондона, да? — Почему ты так думаешь? — отозвался Гоуст. — Считай это чуйкой. — Только не используй её на заданиях. — Ты не ответил на вопрос. — Ты слишком много болтаешь, — Гоуст выкрутил руль направо и свернул на шоссе. — А чего ты ждал? Нас ждёт долгая дорога, хорошая возможность узнать друг друга получше, а? — Джон с вызовом дёрнул бровью, когда Гоуст отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть на него. — У меня не завалялось твоё досье под подушкой, а так бы прочитал всё сам. — Манчестер, — хрипло ответил Саймон, похоже, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Соуп замолчал. — Бывал там пару раз, не слишком привлекательное местечко, — подметил Соуп. — Любишь футбол? — Нет. — Как так вышло, что парень из Манчестера не болеет за «Манчестер Юнайтед»? Еще скажи, что не слушаешь Joy Division. — Что-то я ни разу не видел тебя в килте и с книгой «Шерлока Холмса» в руках, — сказал Гоуст. — Один — один, элти. — Ты всё равно проиграл. — Я так просто не сдаюсь, — самодовольно ухмыльнулся Соуп. — Мне вот стало интересно, чем ты тогда увлекаешься? Может рыбалка или гольф вместе с Прайсом? — Похоже, что меня интересует рыбалка? — Кто знает? Не удивлюсь, если честно. — Не угадал. — Так дай мне подсказку. — Это не гольф. И не рыбалка, — Гоуст, не отрываясь, смотрел вперед. — Не очень помогло. — Подсказка была только одна. — Ты со всеми такой дружелюбный? — Хочешь быть особенным? — А у меня есть шанс? — игриво спросил Джон. — Не думаю, — сухо отрезал Гоуст. — Ты разбиваешь мне сердце, — он притворно прижал ладонь к груди. — Лучше побереги его для кого-то другого. Соуп улыбнулся и прикусил губу, чувствуя знакомую пьянящую легкость. Глупый флирт на грани шутки не имел в себе никакого смысла, но мгновенно превращал скучную поездку в увлекательный обмен двусмысленными фразочками. В этом был свой шарм. Гоуст не мог просто игнорировать Соупа, нравилось ему или нет, они проговорили большую часть пути, то обсуждая лучшие районы Лондона, то споря о марках автомобилей. Сложно было вспомнить, когда в последний раз Джон мог говорить так много и не чувствовать усталости, но время рядом с Гоустом определенно ускоряло свой ход. В отличие от трафика на дороге. Полупустое шоссе постепенно наполнялось гудящими машинами и раскалёнными грузовиками, пока вся колонна в попутном направлении не встала намертво из-за образовавшейся пробки. — Твою мать, мы тут до вечера проторчим, — вздохнул Соуп, подперев щеку кулаком. — Вот поэтому я иногда предпочитаю остаться в казарме. — Здесь не так часто увидишь пробки, — ответил Гоуст. — Это не продлится долго. — Однажды я застрял тут на два часа. Какая-то фура встала поперек дороги. Так что ты слишком оптимистичен, Гоуст. — Я знаю, что говорю, — он посмотрел на Соупа. — Хочешь поспорить? — Тебе есть что предложить? — Хм, — Соуп задумался. — Мы можем выбрать самый надежный вариант — поспорить на желание. Тот, кто выиграет, сможет сам придумать, чего он хочет. — Слишком размытые условия. Желания могут быть разными. — От этого же веселее спорить, разве нет? Я не против такого условия, потому что все равно выиграю. — Слишком очевидная провокация, — Гоуст скучающе постукивал пальцами по рулю, пока вокруг нервно гудели клаксоны машин. — Просто признай, что не довезешь нас до Лондона за час, — Соуп лукаво улыбнулся. Просто шалость, чтобы скрасить ожидание и попытаться пробудить интерес в унылом взгляде Саймона. Гоуст пару секунд молча смотрел на грузовик впереди, а затем его пальцы замерли и сжались вокруг руля. — Час так час, — промолвил он и щёлкнул рычажок поворотника. Соуп нахмурил брови, не понимая, что собирался сделать Гоуст. Поток машин еле плелся в сторону города, и часа вряд ли хватит, чтобы преодолеть и половину оставшегося пути. Но Гоуст выглядел уверенным. Перед капотом его машины образовалось немного свободного времени, но он медлил и не трогался с места. — Элти? — настороженно протянул Джон. — Ты ведь пристегнулся? — Гоуст высматривал что-то на встречной полосе. — Ещё в самом начале, а что? — Просто спросил. Мимо по встречной полосе пронеслась машина, и сразу после этого Гоуст круто вывернул руль, выбиваясь из потока, и выжал газ. Соуп успел ухватиться за ручку двери, чтобы удержаться на месте, и ошарашенно уставился на Саймона. — Ты чего творишь? — Еду, — Гоуст был невозмутим, несмотря на то, что они неслись по встречке, объезжая километровую пробку. Стрелка на спидометре упрямо склонялась вправо, отсчитывая трехзначные числа. — А ты в курсе, что мы нарушаем? — Соуп напрягся. Если на встречной полосе сейчас появится ещё одна машина, их ждёт неминуемое лобовое столкновение. — Возможно, — Саймон не отпускал педаль газа, снижая их шансы на выживание. — Элти, это, конечно, весело, но давай вернемся на полосу? — теперь Джон нервничал, умереть в день рождения было не так уж романтично, даже если они погибнут вдвоём. Но Гоуст был сосредоточен на дороге. — Элти? Кто ж знал, что с тобой нельзя спорить! На горизонте показался встречный грузовик, и расстояние до него стремительно уменьшалось. — Гоуст? — громче позвал Соуп. — Что? — Пора сворачивать. — Не сейчас. — В смысле «не сейчас»? Ты нас угробить решил? — Не паникуй, — он был предельно спокоен. — Ты хоть раз видел краштесты машин? Знаешь, что бывает, если врезаться во что-то на скорости двести километров в час? — не унимался Соуп. — Знаю. — Так вот я никогда не хотел побывать на месте тех манекенов. Тормози! — Еще немного, — Гоуст не отрывал внимательный взгляд от дороги. — Гоуст… — сквозь зубы процедил Соуп. Теперь ему было не до шуток. — И кто из нас зануда? — резкий удар по тормозам впечатал Соупа в кресло, и Саймон резво крутанул руль, как только добрался до перекрёстка. В одно мгновение перед глазами всё перемешалось, внутренности тошнотворно сжались, и Соуп не успел понять, как они оказались на пустой дороге, оставив позади закостеневшую пробку. Гоуст спокойно занял свою полосу и снизил скорость до разрешенной, пока Соуп рассержено глазел на него с соседнего сидения. — Ты совсем крышей поехал, — Джон выдохнул и закрыл глаза, перед которыми только что пронеслись двадцать девять лет его жизни. — Мог бы хоть предупредить. — Я не знал, что ты такой впечатлительный, — ответил он, и Соуп готов был поспорить, что под проклятой маской сейчас точно светится наглая ухмылка. Гоуст был доволен тем, что сделал, и ни капли не жалел. — Просто постарайся довезти все наши конечности до Лондона, иначе Прайс нас обоих убьёт. Грёбаный ты псих. Соуп пытался отойти от шока всю оставшуюся поездку. Гоуст, которого он знал всё это время, никак не стыковался с тем, в кого он превращался за пределами рабочих забот. Ему явно нравилось играться с адреналином в крови, и это наталкивало на размышления о том, сколько ещё впечатляющих сюрпризов мог таить в себе Саймон. Джон неожиданно осознал, что ему понравилась эта встряска. От паршивого настроения так точно не осталось ни следа после такой поездки. Однако он не сразу разгадал замысел Гоуста. К тому моменту когда дорожный знак сообщил о прибытии в Лондон, Соуп успел забыть об их недавнем споре, потому что озвучил это предложение в шутку, не думая, что сможет пробудить в Гоусте желание посоревноваться. — Всё, можешь остановить здесь, дальше негде будет припарковаться, — сообщил Соуп, когда они подъехали к его дому. Он подождал, пока Гоуст затормозит, и отстегнул ремень. — Не обижайся, но я бы поставил этой поездке только одну звезду. — Не нравится как я вожу? — Саймон посмотрел на него. — Ты водишь неплохо… для самоубийцы или камикадзе, — Соуп пожал плечами. — Я бы сказал, что это вольный стиль. — Сорок три минуты, — внезапно подметил он. — Что? — не понял Соуп. — Я доехал сюда за сорок три минуты. Ты проиграл. Джон взглянул на часы и понял, что не засекал время после их спора, но не сомневался в том, что Гоуст действительно потратил меньше часа, чтобы выбраться из пробки и добраться до города. — Ладно… Никто меня за язык не тянул, так что я приму поражение, — он поднял руки в жест капитуляции. — Я готов выполнить любое твое желание, элти. — Любое? — быстро переспросил Гоуст голосом чуть ниже. Соуп неосознанно облизнул губы. — Любое, — подтвердил он. — Хм, — Гоуст отвернулся и положил обе руки на руль. — Тогда я приберегу это желание до лучшего случая. — Ты меня пугаешь. — Это нормально, — ответил Саймон. — Сегодня твой заслуженный выходной, потрать его с умом. — Выпить бутылку виски в баре достаточно умное решение? — Вполне. — Тогда этим и займусь. — Вперед, Соуп. — Будет сделано, — он отсалютовал и открыл дверь, чтобы выйти из машины. Забрав с заднего сидения свою сумку, Соуп обошёл автомобиль и с лёгкой улыбкой махнул Гоусту рукой. Тот в ответ только коротко кивнул, тронулся с места и через несколько секунд исчез в душном лондонском трафике. Джон неспешно поплёлся в сторону своего дома, прокручивая в голове последние несколько часов. Определенно, это был самый хаотичный день рождения за всю его жизнь. Но Гоуст успешно отвлёк мысли Соупа от работы и насущных проблем, так что вечером он и правда пошёл в бар, чтобы не нарушать традиций. Первые несколько стаканов пролетели незаметно, мир вокруг стал чуть расплывчатее, а девушки за барной стойкой чуть красивее. Соуп пришёл сюда, чтобы как следует напиться, и в лучшие времена он бы точно вернулся домой в компании одной из этих красоток или, может, красавца, но сегодня в его пьяном разуме витали только воспоминания о пальцах Гоуста, сжимавших руль, и о его бедрах, обтянутых тесными джинсами. Или он действительно выглядел горячо за рулём, или у Джона слишком давно никого не было, раз он поддался острым фантазиям о своём лейтенанте. В действительности его не волновало, что из этого было правдой, Соуп имел право фантазировать о ком угодно, в конце концов, это же никому не навредит… Наверное. Наверное, стоило вытащить сим-карту и утопить её в том самом стакане, после которого Соуп отыскал в адресной книге номер Гоуста. Соуп ни разу не пользовался им раньше, возможно, этот номер вообще давно не действовал, но Прайс настоял на том, чтобы все члены группы знали контакты друг друга, так что писать вроде не воспрещалось. Он долго собирался с мыслями, сомневался в адекватности своего решения, но был слишком пьян, чтобы думать о завтрашнем дне. Джон не придумал ничего лучше, кроме как сфотографировать полупустой стакан с виски и отправить его в сообщении с подписью «Приказ выполнен». Глупая ухмылка появилась на лице Соупа, когда индикатор показал, что сообщение было доставлено. В этот момент кто-то сел рядом с ним за стойкой и наклонился предельно близко. — Почему такой красавчик скучает в одиночестве? — в воздухе смешался сладкий аромат духов и горечь сигаретного дыма. У незнакомки был приятный голос, а когда Соуп повернул голову, чтобы посмотреть на неё, то понял, что и её внешность была ничуть не хуже. Миловидная брюнетка с блестящими от помады губами подалась вперёд, демонстрируя манящее декольте красного платья. — Как тебя зовут? — Джон, — громко ответил он, чтобы его было слышно за музыкой. — Габриэлла, — девушка с задором протянула руку для рукопожатия, и Соуп ответил ей. — Ждешь кого-то? — Н-нет, — язык Соупа слегка заплетался. — Просто напиваюсь. — Звучит грустно, — Габриэлла улыбнулась, демонстрируя ровные белоснежные зубы. — Хочешь составлю компанию? Мы можем продолжить где-нибудь ещё, а то здесь слишком шумно. — Например? — было не сложно понять, к чему она клонит, но Соуп просто подыгрывал. — Например, в моем номере отеля есть свой мини-бар, и я была бы рада скрасить свой последний вечер в Лондоне твоей компанией, — её рука ненавязчиво легла на колено Джона. — Может, ты бы смог рассказать мне что-то интересное. — Неплохое предложение… — Джон засомневался. Этот настойчивый флирт не вызывал в нем ни возбуждения, ни интереса, но, с другой стороны, под руку попалась лёгкая возможность расслабиться и получить удовольствие. — И что ты на него ответишь? — Габриэлла игриво прикусила губу. Она выглядела чертовски соблазнительно, но Соуп не чувствовал, что готов продолжить вечер с ней. Красивая картинка, одноразовый секс и попытка вспомнить её имя на утро — избитая история, которая повторялась раз за разом. Джон пытался сформулировать тот отказ, который даст понять, что дело совсем не в ней. Дело в… Телефон завибрировал в руке, и Соуп наконец обратил внимание на то, что сжимал его всё это время. На экране отобразилось непрочитанное сообщение, и из смазанных букв сложилось знакомое имя. Соуп ткнул на уведомление, не веря своим глазам. «Хорошая работа. Осталось добраться до дома». «Переживаешь за меня?» — Соуп мгновенно напечатал ответное сообщение. «Нам нужен хороший подрывник в команде. Не хочется искать нового». «И это всё? Я думал, мы друзья». «У тебя уже есть друг. Я не смогу называть тебя так же слащаво». Соуп нахмурился, ему не сразу удалось понять, о чём писал Гоуст, но затем в памяти всплыла их встреча утром и то, как Мёрфи эффектно появился в комнате. «Джонни? Мне нравится, когда меня так называют. Ты мог бы просто попробовать, а я в ответ придумаю что-то для тебя…» «Ты уже достаточно пьян, Соуп. Если не приготовил аспирин на тумбочке, утром пожалеешь об этом». «Главное, чтобы я не пожалел об этой переписке». «Тогда я пойду спать раньше, чем ты напишешь что-то идиотское». «Пусть тебе приснятся уроки вождения. Это должно помочь». Джон убедился, что Гоуст прочитал его последнее сообщение, и заблокировал телефон. Неконтролируемая улыбка на его лице стала ещё шире, и он фыркнул от смеха, чувствуя себя пьяным счастливым идиотом. Это было начало конца, и Соуп собирался руководить оркестром на «Титанике» своей адекватности. Спустя мгновение он вспомнил о том, что парой минут ранее общался с Габриэллой, которая всё ещё была тут и смотрела на него сочувствующим взглядом. — Оу… — Соуп обратил на неё внимание и ощутил неловкость. — Прости, отвлёкся на сообщение. — Всё нормально, я как раз успела вызвать такси, — мягким голосом ответила она. — Береги её, Джон. — Кого? — Ту, которая заставляет тебя так улыбаться обычным буквам на экране. Это дорого стоит, — девушка перекинула через плечо густые чёрные локоны и встала со стула, прихватив с собой клатч. — Была рада познакомиться, жаль, что не удалось продлить наш вечер. — Да… удачи тебе, — сконфуженно ответил он и проводил Габриэллу взглядом до двери. Впервые внутри не было разочарования от неудавшегося знакомства. Зато появилось нечто более ценное, чем физическая близость; что-то более глубокое, что приносило иное удовольствие, сладкое, с долгим послевкусием. Такое, что не способна перебить даже горечь виски на губах.

***

4 ноября 2022, 07:25 Чикаго, штат Иллинойс Соуп не сомневался, что Ласвэлл можно было доверять. Она хоть и была частью дурно пахнущей системы, всё же обладала внутренней стойкостью и стальными принципами, чем напоминала Прайса, с которым дружила уже много лет. Кейт всегда удавалось вытащить нужную информацию в критические сроки, организовать перелёты, прислать помощь или найти доверенных людей в другой стране, и Соуп был рад, что в их команде оказался такой человек. Особенно рад он был сейчас, лежа на просторной кровати в комфортной студии, которую Ласвэлл отыскала меньше, чем за час, чтобы разместить ОТГ 141 после тяжёлой миссии. Отдельным плюсом в копилку Кейт можно было закинуть тот факт, что квартир, расположенных в одном доме, нашлось только две, а Прайс и Гас не смогли уехать с места операции сразу, так что теперь Джон краем глаза наблюдал, как Гоуст отстегивал бронежилет и многочисленные ремни, звеня падающим на пол снаряжением. Обычно он всегда выбирал жить с Прайсом на совместных заданиях, но в этот раз не стал спорить или отказываться, а просто поселился вместе с Соупом, не смутившись того факта, что отсутствие перегородок в студии не позволит ему спрятаться от чужих глаз. Для Джона это казалось большим шагом в их отношениях. Доверие Гоуста было очень хрупким, а границы, которые он выстраивал вокруг себя, непробиваемыми. То, что они пережили за последние дни, сблизило их сильнее, чем два года службы, и это было бесценно. Соуп нашёл в себе силы снять только бронежилет и некоторые подсумки, скинув их на пол, а Гоуст умудрялся раскладывать всё снаряжение аккуратно на комоде, словно несколько суток без сна не превратили его мозг в кашу с комочками. Удивительное упрямство. — Эй, элти, скажи, что ты ешь на завтрак или пьешь вместо чая, чтобы иметь силы заниматься такой херней? — вяло пробубнил Соуп, медленно двигая тяжёлыми веками. — Как насчет просто поспать? — Мы всё ещё на задании, Джонни. Оружие должно быть готово к бою, — ответил он и положил свой шлем рядом с ножами и запасными магазинами. — Завтра утром у тебя будет куда меньше желания заниматься этим. — Завтра утром? — Соуп приподнял голову и посмотрел в огромное панорамное окно, из которого открывался прекрасный вид на утренний Чикаго. — Ты про это утро говоришь? — Грёбанные часовые пояса, — устало вздохнул Гоуст. — Неважно, когда ты проснёшься, лучше прибери бардак. — Не сегодня, Гоуст, не сегодня, — Соуп помотал головой и закрыл глаза. — Я смогу сделать это после восьмичасового сна, таблетки аспирина и стакана виски. — Что ещё пожелаешь? — Чтобы Шепард сдох в той самой канаве, в которой он от нас прячется. — Хорошее желание. — Я знал, что тебе понравится. — Ты идешь в душ? — Гоуст навис над Соупом, и тот приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на него. — Иди сначала ты. У меня голова сейчас взорвётся, полежу ещё немного. — Вряд ли это тебя вылечит. Не стоило отказываться от помощи врачей, — ответил Гоуст и скрылся из поля зрения, вернувшись к своим вещам. — У тебя есть аллергия на какие-то лекарства? — Никак нет, — сказал Соуп и широко зевнул. — Если честно, я даже не знаю, что мне пихает наш медик, но он ещё ни разу не ошибся. Хорошо, что ты пуленепробиваемый, элти, иначе Чарли и тебя затыкал бы кучей иголок. — Ты ошибаешься, — Гоуст чем-то шуршал в стороне. — Я не раз получал ранения и лечился в полевых условиях. — Да ну? — Соуп немного приободрился. — Когда в Лас-Альмасе пуля прилетела тебе прямо в пластину, я подумал, что ты чёртов везунчик. Пройти через ад и выйти оттуда с парой царапин. — Тебе так кажется, потому что я веду открытый бой только в крайних случаях, — пояснил Гоуст. — Я предпочитаю скрытность и одиночную работу, это снижает риски, но не исключает ранения. В этот раз мне повезло, но было много других заданий, в которых удача была не на моей стороне, — заметный оттенок горечи проскользнул в голосе Саймона, но Соуп слишком устал, чтобы лезть к нему с расспросами. Однако он был удивлён тому, что Гоуст так легко говорит о своих провалах. — Сложно представить, чтобы ты не смог справиться с чем-то. Это я проёбывался столько раз, что давно уже должен быть мёртв. — Это не так. — Это так, Гоуст. Ты не хуже меня знаешь, что я бы не выбрался из Лас-Альмаса без тебя. — Ты способен на многое и без меня, Джонни. — Но с тобой я почему-то могу больше. Соуп ляпнул не подумав, но вслух эти слова прозвучали весьма неоднозначно. Он так выдохся и был изнеможден, что разум не успевал отфильтровывать то, чего не следовало бы говорить. Гоуст притих на мгновение, но затем подошёл к кровати Соупа, и положил рядом с ним бутылку воды и блистер таблеток. — Выпей это, — скомандовал он. — Когда вернёмся на базу, пройдешь полный медосмотр. — С тобой не расслабишься, — Джон с шумным сопением сел на кровати и снова зевнул. — Спасибо, элти. — Я скоро, — он кивнул Соупу и развернулся, направляясь в сторону ванной. Соуп неуклюже ковырял запечатанные фольгой капсулы, но стоило на секунду поднять голову, как он застыл, боясь пошевелиться. Гоуст на его глазах схватил пальцами макушку балаклавы и потянул её вверх, снимая с головы. Соуп увидел лишь растрёпанные волосы и затылок прежде, чем Гоуст исчез за закрытой дверью. Джон, конечно, не ждал, что он действительно спит и моется прямо в этой маске, но она стала настолько неотъемлемой его частью, что ощущалось что-то неправильное в том, чтобы видеть его без неё. До Соупа медленно дошло осознание того, что Гоуст прямо там, за дверью, обнажённый принимает душ, и это самая экстраординарная ситуация, в которой они оказывались за всё время службы. Воспринимать его странноватым угрюмым командиром было легко и забавно до тех пор, пока Соуп не начал к нему привязываться и вместе с тем падать в глубокую тёмную яму. Гоуст вытащил его из лап смерти несколько раз за эти дни, он заботился о нём и сделал всё, чтобы защитить от опасности, но Джону казалось, что он лишь выдает желаемое за действительное. В этих действиях могло не быть ничего, кроме прямых обязанностей командующего отрядом, никакого дружеского или двусмысленного подтекста и фраз между строк. Все те глупые шутки и подбадривания могли звучать лишь для того, чтобы Соуп не сбился с пути и добрался до цели без паники. Покосившийся розовый замок в голове Джона превратился в руины уже давно, он был готов к разочарованиям и привык к одиночеству, но что-то живое и трепетное пробуждалось в нём рядом с Гоустом. Ему нравилось это чувство, но в то же время он боялся его. Всё хорошее, что когда-либо появлялось в жизни Соупа, очень скоро обязательно исчезало. Он не думал, что найдётся человек, готовый жертвовать чем-то ради него, так что если завтра Гоуста вдруг переведут в другое подразделение, их жизни разминутся так, будто никогда и не пересекались. Соуп не ожидал, что Гоуст будет рисковать собой ради того, чтобы провести его мимо Теней. Соуп не ожидал, что Гоуст будет спрашивать о его самочувствии каждые два часа после ранения. Соуп не ожидал, что Гоуст станет не просто пролетающей мимо безликой фигурой в его жизни. В своей голове Джон понимал, что случилось, но отказывался признавать это. Ещё никогда фатальные ошибки не заставляли его сердце биться в тёплом волнении, и в этот раз он собирался добровольно шагнуть из окна небоскрёба и зажмуриться, не думая о том, что ждало внизу. В конце концов, Гоуст стоил того, чтобы разбиться. Выпив лекарство, Соуп снова лёг на кровать и утомлённо выдохнул. За дверью ванной шумела вода, за окном просыпался взбудораженный Чикаго. Где-то парой этажей ниже Прайс и Гас, наверное, уже крепко спали, не теряя драгоценного времени. Соуп снова пообещал себе встать и переодеться, но вместо этого закрыл глаза и незаметно заснул, как только головная боль немного утихла. Свист миномётного обстрела брызнул в уши. Джон открыл глаза и понял, что сидит на полу, прижимая к себе винтовку. Залитая водой тесная комната была холодной и мрачной, а единственная лампочка на потолке часто мигала, грозясь оставить Соупа в темноте. Он привычно отстегнул магазин, патронов осталось меньше половины, при лучшем раскладе этого хватит чтобы отбиться от небольшой группы противников, а при худшем… Соуп мотнул головой. Сидеть на месте тоже не было лучшей идеей, если его найдут здесь, шансов не будет вообще, поэтому он встал на ноги и осторожно повернул ручку двери. Снаружи оказалось недостроенное офисное помещение с высокими окнами и открытым пространством. Сложенные тут и там строительные материалы выглядели знакомо, Соупу казалось, что он уже бывал в этом месте, вот только не мог вспомнить когда. Как только он вышел из своего укрытия, звуки выстрелов стихли, и вместо этого повисла напряжённая тишина. Под ногами хрустели битые стёкла, пока он медленно шёл по этажу, держа винтовку наготове. Рация молчала, за окнами висела непроглядная темнота. Свет в здании горел лишь местами, порождая чёрные бесформенные тени. Соуп остановился у одной из колонн и огляделся. На полу он заметил использованные гильзы от патронов — следы недавнего боя. Разум подсказал ему поискать лестницу и выбраться из здания, но помещение походило на лабиринт, и сколько бы Соуп ни блуждал, он не мог найти выход. Пока на глаза не попалась незнакомая дверь. Надеясь, что путь к спасению был близок, Джон побежал к ней, но по пути неожиданно споткнулся обо что-то мягкое и пролетел вперёд. Колени встретились с кафелем, и Соуп громко выругался, застонав от боли. Потирая ушибленное место, он развернулся, желая увидеть, что стало причиной его падения, но быстро сжался и отполз назад к двери. На него смотрели пустые безжизненные глаза Джонатана Прайса, раскинувшего руки в луже застывшей крови. — Капитан… — первый звук сорвался с губ Соупа. Он шокировано смотрел перед собой и не мог пошевелиться. Взгляд хаотично блуждал по белому обескровленному лицу Прайса, его безвольному телу и торчавшему из горла ножу. — Господи Боже. Дверная ручка дёрнулась. Соуп встрепенулся, зашарил руками по полу, но винтовки нигде не было. Кто-то настойчиво пытался открыть дверь, отчего та ходила ходуном, и вряд ли такое хрупкое сооружение способно было выдержать натиск ломившегося. — Бля, бля, бля! — Соуп ощупал карманы и подсумки, но всё было пусто. Никакого оружия или хотя бы простого ножа. Кроме… Дверь затрещала от очередного удара. Страх душил за горло невидимой рукой, хотелось, чтобы безмолвная рация снова заговорила знакомым голосом. — Гоуст… — Соуп знал, что его не услышат, но всё равно попытался пробиться по каналу связи. В последнем порыве он подполз к холодному телу и взялся за ручку ножа. — Прости, кэп. В дверь снова ударили, петли хрустнули, Соуп почувствовал движение воздуха, и в глазах стало темно. — Джонни! Разум неохотно цеплялся за тягучую реальность. — Джонни, проснись! Соуп вздрогнул и открыл глаза. — Твою мать, Соуп, — рассержено, но обеспокоенно произнёс Гоуст. — Тебя и на пять минут оставить нельзя? — М-м… — Джон прищурился от яркого света, проникавшего через окно. Остатки кошмара постепенно выветривались из головы, уступая место реальному миру. — Гоуст? — А ты ждал кого-то ещё? — его голос сейчас звучал иначе, словно более… свободно. Глаза Соупа мгновенно расширились. С высоты своего роста на него смотрел Саймон. С мокрыми взъерошенными волосами, нахмуренными бровями и поджатыми розовыми губами, уголки которых были сердито опущены вниз. Капли воды стекали по его лицу и шее, скрываясь под белой футболкой, которая неизбежно липла к телу. Джону хватило нескольких секунд, чтобы осознать, что Гоуст стоял перед ним без маски и чёрного грима на глазах, самый настоящий и чертовски красивый. — Элти… — беспомощно прохрипел Соуп и прочистил горло, резко принимая сидячее положение. — Что случилось? — Я даже из душа вылезти не успел, как ты начал кричать, — складка между бровей Гоуста разгладилась, он не злился, но был встревожен. — Похоже, ты не самый тихий сосед. — Прости, — простонал Соуп и закрыл лицо рукой, пытаясь прийти в себя. — Просто приснилась какая-то хрень, — в голове сами собой всплыли картинки с убитым Прайсом, и остатки сна моментально растворились. Джон снова поднял взгляд, убеждаясь в том, что проснулся и не сошёл с ума. Перед ним всё ещё стоял Гоуст. В Лас-Альмасе у него было не так много времени, чтобы рассмотреть его лицо, да и под слоем грима оно выглядело немного иначе. Несомненно, маска и чёрная краска придавали ледяному взгляду Гоуста ещё больше жути, но на самом деле черты его лица были довольно выразительными. Соуп приметил крупный шрам на виске, явно оставшийся от рваной раны, которую вовремя не зашили, несколько мелких заживших порезов и еще один, бледный и тонкий, который по касательной рассекал губы Гоуста. Повидав множество шрамов в своей жизни, Джон мог почти с полной уверенностью сказать, что это последствия осколочных ранений, а получать раскаленными кусками металла в лицо крайне неприятно. Однако для Соупа Гоуст всё равно был одним из самых привлекательных людей, которых он встречал. От его тёмных печальных глаз было трудно оторваться, особенно сейчас, когда они так ярко выделялись на бледном лице. — Сходи в душ, станет полегче, — посоветовал Гоуст и отвёрнулся, чтобы взять полотенце со второй кровати. Соуп растерянно смотрел ему вслед, пребывая на грани сумасшествия то ли от кошмара, то ли от реальности, которая обрушилась на него так неожиданно. Гоуст, без маски, в спортивных штанах и влажной футболке, которая открывала вид на его мускулистые руки, расхаживал по квартире в паре метров от Джона и вытирал волосы полотенцем. Это казалось слишком немыслимым. Саймон же был абсолютно спокоен и не обращал никакого внимания на пристальные взгляды Соупа. Решив, что лучшим решением будет всё же добраться до ванной и смыть с себя пот и кровь в завершении адского дня, а заодно немного успокоиться, Соуп поднялся с кровати и принялся избавляться от остатков снаряжения и своей формы. В набедренном подсумке неожиданно для себя он обнаружил нож, который ему не принадлежал. — Эй, элти, — он повернулся к Гоусту, который сидел на соседней кровати и листал что-то в телефоне. — Это кажется твое. Гоуст поднял голову и присмотрелся, прищурив глаза. — Только не говори, что ты утащил его с трупа одного из Теней. — Именно это я и сделал, — Соуп довольно улыбнулся. — Готов вернуть владельцу. — Оставь себе, Джонни, у меня их много. — Я не очень хорош в метании ножей, так что вряд ли найду ему применение, — Джон взвесил нож в руке и осмотрел его. — Это ты у нас мастер бесшумной охоты. — Напрашиваешься на персональные уроки? — А есть такая возможность? — Кто знает… Для начала тебе надо восстановиться после ранений. — Умеешь ты всё обламывать, — вздохнул Соуп, но всё же убрал нож обратно и взял сменную одежду из сумки. — Ладно, не скучай тут, — он махнул Гоусту рукой и зашёл в ванную, заперев за собой дверь. В выложенной белым кафелем комнате еще витал пар, и воздух хранил в себе терпкий запах геля для душа. А теперь и запах Гоуста. Соуп чувствовал себя сумасшедшим, прислонившись спиной к двери и думая об этом. Он не знал, увидит ли он снова настоящего Саймона или после выхода из душа его будет ждать спрятавшийся под маской призрак, но теперь Джон хотя бы мог хранить в памяти отчетливый облик того, кто будоражил его мысли последние несколько месяцев. Гоуст правда стоил всех ожиданий. Соуп не верил, что между ними возможна хотя бы дружба, учитывая непростой характер Гоуста, но… Возможно, он так долго был одинок, что довольствовался тем малым, что было у них, пусть эти отношения не получалось подогнать под привычные рамки. Больше, чем просто боевые товарищи, меньше, чем друзья, и один из них даже не попытался бы соврать, что заинтересован в другом. Хотя простая заинтересованность давно перестала быть верным определением того, что на самом деле чувствовал Джон. Так просто было не иметь постоянных отношений и не произносить вслух обязательств, расставаясь с партнерами легко и без сожалений. Казалось, что такой и должна быть жизнь того, кто постоянно рискует истечь кровью до смерти или подорваться на мине, но вот Соуп смотрел, как Прайс раз за разом спешит домой к семье, как Ласвэлл отходит в сторону и с улыбкой на лице отвечает на звонок жены и обещает питаться чем-то кроме эспрессо и никотина, или как Гас ломает голову над тем, какой подарок выбрать своей девушке на день рождения. Они не приносили в жертву своей работе ни счастливые моменты, ни людей, с которыми выбрали быть вместе, а жили почти обычную жизнь, не считая того, что от их действий порой зависели тысячи других жизней. Но у Соупа не получалось так. Несколько лет его сердце молчало, не откликаясь ни на кого из встречных, а теперь вдруг забилось в волнении, выбрав абсолютно безнадежный вариант. Что хуже — не получалось просто заставить себя двигаться дальше, искать других людей или радоваться свободе. Или же Джон просто не хотел. Он всё ждал, когда Гоуст исчезнет из его мыслей, но вместо этого его там становилось критически много. Соуп избавился от одежды и шагнул под быстрые потоки воды, задрав голову вверх. Множество ссадин на теле тут же отозвались ноющей болью — напоминанием о том, что он всё ещё был жив. На светлой плитке расплывались кровавые разводы. Соуп нащупал на голове гематому от удара Хассана, к счастью, его череп оказался достаточно крепким, чтобы выдержать прямое попадание приклада, но вот выстрел Грейвза принёс больше проблем, и зашитая наспех одним из Вакерос рана продолжала кровоточить. В ванной комнате не нашлось ни бинтов, ни хотя бы пластыря, так что Соуп обмотал руку всё теми же бинтами и оделся, когда вылез из душа. Стало гораздо лучше, но вместе с тем расхотелось спать, что было неудивительно после пережитых приключений и нескольких перелётов, за которыми неизбежно следовал джетлаг. Джон вернулся в комнату, шаркая найденными в коридоре тапочками и потирая уставшие глаза. На его удивление в комнате стало заметно темнее, кто-то опустил плотные жалюзи, так что теперь квартиру освещала лишь пара светильников и включенный телевизор на стене. — Всё нормально? — голос Гоуста донёсся из-за тонкой перегородки, отделявшей минималистичную кухню от спальной зоны. Соуп развернулся и, пройдя на звук, заглянул за угол. Картина, которую он там увидел, была настолько же невероятной, как, например, два единорога, спаривающихся на вершине извергающегося вулкана, расположенного посреди огромного ледника где-то у берегов Австралии. Гоуст, прислонившийся к кухонной столешнице, скривил лицо, читая текст на пачке чая, и рассеянно почесывал отросшую щетину. Да, он всё ещё был обычным человеком, который не мог избежать бытовых нужд, но Соуп точно не готов был увидеть такого Саймона. Без снайперской винтовки наперевес, без тяжелого снаряжения, без маски и без расчетливого холода в глазах. — В порядке, — сипло ответил Джон и прокашлялся, возвращая себе голос. — Всё нормально. — Хорошо, — кивнул Гоуст и отложил пачку из рук, посмотрев на Соупа. — Какую же дрянь пьют эти американцы. — Ты что и правда тот стереотипный британец, который жить не может без пятнадцати кружек чая в день? — поинтересовался Соуп. — Если я не буду пить чай, я начну пить бурбон, но мы на задании, так что придется ограничиться этим дерьмом в пакетиках, — на фоне щелкнул закипевший чайник, и Саймон взял его в руку, чтобы разлить кипяток по кружкам. Двум заранее заготовленным кружкам. Соуп удивленно дернул бровью. — Иногда мне кажется, что твои вкусы невозможно ублажить, — Соуп сел на высокий стул и сложил руки на столе, наблюдая за Гоустом. — Тебе хоть что-нибудь нравится? — Эрл Грей. В крайнем случае Пуэр или Ассам. — Ты просто больной на всю голову, — пропел Джон. — Это правда, — невозмутимо ответил Гоуст и подошёл к столу с двумя дымящимися чашками в руках. — Сахар? — Пошлятина, — поморщился Соуп. — Я начал уважать тебя ещё больше, — Гоуст сел за стойку напротив Соупа и шумно выдохнул. — Вот теперь можно считать день законченным. — Это был чертовски долгий день, элти, — устало ответил Соуп и сделал глоток янтарной жидкости из своей кружки. — Ты хорошо справился, Джонни. Без тебя эта операция не прошла бы успешно, — Гоуст говорил тихо и вдумчиво. — Обезвредить две ракеты за пару дней. Будет что положить в копилку регалий. — Если бы не Кейт, я был бы бесполезен. А так просто ткнул нужные кнопки — и вуаля. — Кейт может и знала, что делать, но такая работа требует особой выдержки, — Гоуст хлебнул чай. — Ты был один среди бойцов Аль-Каталы, с очень опасным чемоданом в руках и без оружия. Проблема не только в том, чтобы «ткнуть нужные кнопки». — Разве могло быть иначе? — спросил Соуп. — В смысле, у меня не было права паниковать или типа того. Все эти люди в городе не заслуживают погибать в чужих хреновых играх. — Просто попробуй признать хоть раз, что ты молодец. Не ищи оправданий и не придирайся к себе, даже если это твоя работа. — Это не просто работа, — криво усмехнулся Соуп. — Заполнять бумажки в офисе и очищать мир от террористов — немного разные вещи. Бумажку можно распечатать заново, но вернуть погибших людей нет, — он прижал обе ладони к горячей чашке и опустил взгляд вниз. — На самом деле, я мог сделать больше. — Ты сделал ровно столько, сколько должен, — Гоуст откинулся на спинку стула и вытянул ноги под столом. — Приказы выполнены, цели достигнуты. — Не всегда дело просто в приказах, знаешь… — Соуп потер лицо ладонью и посмотрел на Гоуста. — Тебе никогда не казалось, что ты упускаешь что-то? Что из-за твоих неверных решений или невнимательности происходят вещи, которых можно было избежать? — Джон крепче сжал чашку в руке. — Когда мы только выступили на эту миссию, я настоял на том, чтобы спасти отряд «Альфа» после крушения, из-за чего мы упустили Хассана. Если бы мы схватили его тогда и как следует допросили, может, узнали бы о всех ракетах сразу? Он не попал бы в Мексику, не привёл бы за собой свору Теней, а Алехандро не лишился бы своей базы и нескольких парней… — Джонни. — …и может мы бы узнали о проёбах Шепарда до того, как он успел смыться в канализацию как последняя крыса. И мы бы не были на пороге того пиздеца, который назревает сейчас… — Джонни! — Гоуст повысил голос, прерывая словесный поток Соупа. Тот резко замолчал и поджал губы. — Прости, я что-то разошёлся… — Выбрось из головы этот бесполезный мусор до того, как он превратится в твой очередной кошмар, — Гоуст скрестил руки на груди, внимательно глядя на Соупа. — Мы командовали операцией вместе, и если бы я посчитал поимку Хассана приоритетнее спасения «Альфа», мы бы оставили их умирать. Не нужно думать, будто ты единственный, кто несет ответственность. Соуп посмотрел на Гоуста исподлобья. — Я хорошо понимаю твои сомнения, и я тоже обжигался о собственные решения, совершая непоправимые ошибки, — неспешно продолжал Саймон. — Но ты действуешь не один, и пока существует наша команда, мы все одинаково делим ответственность за исход миссий. Шепард нас наебал, это правда, но чья в этом вина? — он вопросительно приподнял бровь, но продолжил: — Точно не твоя. Мы в чужой стране, Джонни, разгребаем чужое дерьмо, потому что это наша работа. Но мы точно не могли повлиять на то, что случилось. Соуп закрыл глаза и сжал руку в кулак, чувствуя, как где-то на подкорке мозга еще пульсирует далекая боль. Он просто устал, был истощен физически и морально, потому что быть элитным бойцом не значило лишиться всех человеческих чувств. — Джонни, выдохни, — напомнил Гоуст, потому что Соуп не заметил, как задержал дыхание. Тяжёлый выдох раздался в тишине. — Ты не виноват ни в одной из тех вещей, которые пытаешься приписать себе. Ни сейчас, ни тогда, в Верданске. Соуп резко открыл глаза и встретился со взглядом Гоуста. Сейчас он не был таким безжизненным и отстраненным, каким казался всегда. Саймон был уверен в том, что говорил, и точно не делал это для того, чтобы в очередной раз успокоить Соупа. Он не мог больше спрятаться за маской или быть лишь голосом по рации, сейчас это был живой человек, а не ледяной призрак, неспособный на сострадание. — Ты помнишь Верданск… — Соуп попытался усмехнуться, но фраза вышла надломленной. — Я помню каждую нашу совместную миссию. И я помню твоё лицо в тот момент, когда нашел тебя на том складе. — Кажется, я не поблагодарил тебя… — Мне не нужны благодарности, Джонни, — Гоуст покачал головой. — Я вытащил тебя тогда, я прикрыл твой зад вчера в Лас-Альмасе и сделаю это снова, если понадобится. — Почему? — перебил его Соуп. — Потому что мы в одной команде, и вместе у нас больше шансов выжить. Хотя, в целом эти шансы очень сомнительные, — добавил он. — Умеешь ты поднять настрой, — Джон вымученно улыбнулся. Тайно он надеялся на совсем другой ответ. — Я успел подумать, что тебя подменили, так и плещешь оптимизмом. — Я просто стараюсь смотреть на вещи трезво, — Гоуст взял кружку в руку и перевёл взгляд на закрытое жалюзи окно, где между узких створок просачивались бледные лучи солнца. — Ты слишком много думаешь, и это редко можно считать преимуществом в нашей работе. — Однажды я стану как ты, элти, — низким голосом ответил Джон. — Безжалостным и бессердечным. Гоуст прищурил глаза и прикусил щёку изнутри. Указательным пальцем он постукивал по белому боку чашки, размышляя о чём-то, словно сомневался в том, насколько откровенным может быть с Соупом. То, что между ними вообще случился этот разговор, уже меняло привычный порядок вещей. Соуп вытаскивал из Гоуста слишком много личного, неосознанно, но старательно, и не желал отступать. Он смотрел на его чёткий профиль на фоне тёмного фасада кухни и думал о том, что другой такой возможности может и не случиться. Столько времени он лишь представлял, как могло выглядеть лицо под маской, слушал байки в казарме и гадал, действительно ли страшная трагедия изуродовала Гоуста или он скрывался от чего-то другого. Если бы в нём осталась хоть капля здравого смысла, Соуп отступил бы сейчас, не пытаясь залезть ещё глубже в опасную топь, но он едва не умер несколько часов назад и теперь сомневался, что ему было что терять. — Так в чем же секрет Гоуста? — спросил Соуп, привлекая внимание Саймона. Тот медленно повернул голову и сосредоточил взгляд на нём. — Я должен знать, чтобы стать таким же крутым. — Лучшее, что ты можешь сделать, Джонни, это оставаться собой, — наконец ответил Гоуст. — Я не пожелаю тебе пройти тот путь, который прошёл сам. — Мне всё равно до смерти интересно… — Может, ты и узнаешь однажды, — Гоуст залпом допил подостывший чай и встал со стула. — А пока нужно нормально обработать твою рану, я не могу больше смотреть на этот пиздец. — Ну чего… — Соуп взглянул на своё плечо, криво забинтованное уже далеко не стерильными бинтами. — Нормально выглядит. — Для того, кто собрался заработать воспаление, — отозвался Гоуст из комнаты, куда ушёл мгновение назад. Он быстро вернулся с походной аптечкой в руке. — Давай сюда, раз уж ты свалился на мою голову сегодня. — Ты сам решил поселиться вместе со мной, — хмыкнул Соуп, задирая рукав футболки. — И я удивлён твоим выбором. — С чего бы? — Саймон подвинул стул ближе и сел так близко к Соупу, что теперь их колени соприкасались. Без спешки он открыл аптечку, распаковал новый бинт и приготовил антисептический спрей. — Раньше ты всегда выбирал Прайса, ну или вообще занимал отдельную комнату. Думал, ты и сегодня захочешь побыть один, — Джон не знал, куда деть свой взгляд. Гоуст сидел прямо перед ним, сосредоточенный на деле, и это был волшебный вид. — Не хотел напрягать Кейт, — ответил он и взял ножницы, чтобы разрезать старый бинт на руке Соупа. — Зато тебя не напрягает моя компания? Ну и то, что я вижу тебя без маски. — Моё лицо это не объект повышенной секретности, Джонни, — Гоуст сжал чужой локоть, чтобы осмотреть рану. — И твоя компания очень шумная, но она не приносит мне дискомфорта. — И всё же в файлах Кейт нет ни твоего лица, ни имени, — продолжал Соуп. — Я не видел его в наших внутренних документах и тех базах, к которым у меня есть доступ. Очень попахивает «объектом повышенной секретности». — Кейт и не нужно знать о нас больше, чем того требует работа, — он взял кусочек ваты и смочил его раствором из банки. — Как видишь, даже старые знакомые могут всадить нож в спину в неподходящий момент. Прохладный комочек ваты заскользил по коже Соупа, огибая неровные стежки швов на месте пулевого ранения. Он затаил дыхание, наблюдая за умелыми пальцами Гоуста. Его руки были теплыми вопреки всем ожиданиям. Гоуст сжимал локоть Соупа с силой, но не причинял боли и точно контролировал свои действия. Светлые ресницы медленно подрагивали, скрывая собранный взгляд, брови непроизвольно хмурились, а губы были слегка поджаты. Гоуст был до забавного серьёзен, и Джону требовалось много сил, чтобы не начать улыбаться сейчас. Рассматривать Саймона так близко было настоящим откровением. Как и видеть все его шрамы и блёклые веснушки, крошечные родинки и движения мимики, изгиб сильной шеи и контур ключиц под футболкой, напряженные мышцы рук и сложный узор татуировки с черепами. Множество крошечных деталей, из которых состоял Саймон Райли, можно было считать до бесконечности. Соупу казалось, что он потратил всю свою удачу, чтобы получить этот момент, но такая цена была оправдана. Гоуст взял в руку спрей и густо распылил его на область раны, отрезвляя мысли Соупа. — Ауч… — он зашипел от боли и поморщился. — Терпи, — без сожалений сказал Гоуст. — Если хотел нежностей, нужно было ехать в больницу. — Может мне нравится твоя грубость, — сдавленно ответил Соуп. — Сразу готов быстрее вылечиться, лишь бы не испытывать это снова. — Хорошая мотивация, — Саймон посмотрел в глаза Соупу. — Но не привыкай. — Не сможешь быть грубым со мной слишком много? — Боюсь, что мне это тоже может начать нравиться, — Гоуст беспечно отвёл глаза и вернулся к обработке раны, оставив Соупа ошарашенно смотреть в стену перед собой. Этот взгляд, тон и хриплый голос пробуждали в нём не только мотивацию. По коже пробежались мурашки, редкое дыхание Гоуста скользило по руке, пока он наклеивал пластырь на рану. Можно было протянуть ладонь и узнать, какие наощупь его волосы, или просто притянуть его ближе, как-то подсказывало разыгравшееся воображение. Но Джон не стал бы так рисковать. Не с Гоустом. Одно опрометчивое решение могло разрушить то малое, что у них было, и Соупу не останется ничего. А он точно не готов был расстаться с Гоустом, потому что тогда придётся вырвать огромный кусок мыслей и чувств из своей головы. Самых трепетных и приятных. — Теперь можешь проходить еще пару дней, пока не разберемся, куда ехать дальше, — Гоуст закрепил бинт и отстранился, унося с собой всё тепло. — Спасибо, элти, — Джон осмотрел аккуратно замотанную руку. — Я бы так не справился. — В следующий раз просто попроси о помощи, — Саймон собрал аптечку и встал со стула. — Я пойду спать, и ты тоже не засиживайся. После большого дела нужен хороший отдых. Соуп повернулся на стуле, провожая взглядом фигуру Гоуста. Он дошёл до кровати, разминая на ходу шею, и улёгся на матрас, едва поместившись из-за своего роста. Помедлив немного, Джон последовал за ним и вытянулся на своей кровати. Между ним и Гоустом было меньше двух метров, так что они хорошо видели друг друга в тёмной комнате. Гоуст смотрел в потолок, а Соуп — на него, считая вздохи до того момента, как его затянет в сон, потому что после пробуждения он наверняка увидит только большие глаза в обрамлении чёрной маски. Не хотелось отпускать такого Саймона — расслабленного и почти нереального, чтобы потом встретиться с его безликой версией. Соуп хотел бы знать, о чём тот думал, смотря на блуждавшие по потолку тени и покусывая нижнюю губу. Хотел бы взглянуть в его глаза ещё ближе, чтобы рассмотреть все оттенки переменчивой радужной оболочки. Хотел бы прикоснуться к линиям татуировки на руке, чтобы разгадать хитросплетения рисунков на бледной коже. Хотел бы дотронуться кончиками пальцев до заметных шрамов на губах, чтобы лучше понять его боль. Соуп хотел слишком много, но реальность подсказывала, что лучше умалчивать об этих желаниях. Вряд ли он мог назвать более ценный момент своей жизни, чем то, что наблюдал сейчас. — Спокойной ночи, элти, — почти шёпотом произнёс он, не отрывая взгляд от Гоуста. — Спи спокойно, Джонни, — Гоуст посмотрел на него, и несколько секунд они в безмолвии слушали дыхание друг друга, будто этот миг правда что-то значил. Джон слабо улыбнулся и закрыл глаза первым, пытаясь обмануть взволнованное сердце, которое успело поверить в выдуманные мечты.

***

6 декабря 2022, 02:54 Штаб S.A.S, Херефорд, Великобритания — Квебек. Упругий резиновый мячик глухо ударился о стену и отпрыгнул обратно прямо в руку ловца. — Каир. Измельчитель бумаги шумно поглощал печатные листы, превращая их в ворох крошечных клочков. — Редклифф. — Это район Бристоля, а не самостоятельный город, Джонни. Ты проиграл. — Блять… — Третий раз за дежурство, — Гоуст безжалостно кинул в измельчитель новую порцию бумаг и вытащил из хаоса на своем столе очередную папку. Соуп в последний раз кинул мячик в стену, ловко поймал его и переместился в вертикальное положение, чувствуя, как затекли все мышцы от долгого лежания на узкой софе. Он широко зевнул и потянулся, а затем взъерошил отросший ирокез. Время тянулось мучительно медленно, к счастью, ему удалось проскочить на дежурство вместе с Гоустом, а не коротать долгие часы на КПП с кем-нибудь из сослуживцев. Они засели в кабинете Прайса, который по совместительству был кабинетом Гоуста с тех пор как он присоединился к ОТГ 141. После возвращения из Чикаго наступило непривычное затишье (хотя Ласвэлл готова была с этим поспорить), Шепард словно провалился сквозь землю, бойцы из Аль-Каталы тоже залегли на дно, зализывая раны, так что спокойное время на базе можно было считать почти отпуском. У Соупа появилась возможность восстановиться после погони за Хассаном, привести свою голову в порядок и провести незабываемое время, играя в города с Гоустом. Джон не жаловался, его вполне устраивало то, что сейчас происходило. — Запиши это на мой счет, — Соуп закинул руку на спинку софы и вальяжно расселся, наблюдая за мучениями Саймона. — Да? — спросил Гоуст, не поднимая головы. — И чем ты собрался расплачиваться? — Я бы хотел, чтобы ты назвал цену, но не знаю, готов ли услышать ответ… — Боишься, что не осилишь? — Не знаю, чего от тебя ждать. — Струсил значит. Соуп фыркнул и улыбнулся. — Могу лишь предложить провести с тобой ближайшие дежурства, чтобы ты не помер тут от скуки, — Джон встал на ноги и, спрятав руки в карманы, подошел к Гоусту, который копошился ворохе бумаг. — Справляешься? — С трудом, — Гоуст скомкал очередной документ и выбросил в урну. — Кажется, что проще просто сжечь это всё. — Вот это мне уже нравится. — Не в этот раз, Джонни, — Саймон почесал бровь под маской и угрюмо посмотрел на свой стол. — Где-то здесь есть просроченные рапорты для командования, придётся разобраться. — Не завидую, — Соуп присел на край стола Прайса и взял в руку стеклянную фигурку мяча для гольфа. — Я вспомнил, — он резко вскинул голову. — Рочестер. — Уже лучше, — кивнул Гоуст. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы придумать ответ. — Решт. — Решт? — переспросил Джон. — Где это? — В Иране. — О-о, — протянул Соуп. — Ты бывал там? — Да. — Не знал, что ты служил в Иране. Значит, эта твоя история с Горбрани началась уже давно? — любопытствовал Соуп. — Гораздо раньше, — натянуто промолвил Гоуст. В его голосе слышалась напряженность. — Я несколько лет выполнял там задания под прикрытием. — Твою мать, — Соуп чуть не открыл рот от удивления. — Уверен, тебе есть что вспомнить. — Я бы выбрал об этом забыть, — сказал Гоуст, бросил бумаги и устало опустился в кресло, откинув голову на спинку. Соуп тяжело вздохнул. Неудачные задания бывали у каждого из них, и все они оставляли свой отпечаток в памяти, который не могло стереть время. Почти всегда такие воспоминания были пропитаны болью и потерей, и Джон колебался между тем, закончить этот разговор сейчас или пробраться под полог тайн Гоуста. Он не хотел бередить его раны, но решил, что если Гоуст не захочет о чём-то говорить, то точно даст об этом знать. — Значит, всё закончилось не слишком хорошо? — осторожно спросил он, не надеясь на ответ. Лейтенант покачивал закинутой на колено ногой и рассеянно смотрел в потолок, пока вдруг не выпрямился и не посмотрел на Соупа. — Я крупно проебался в Иране. Всё закончилось очень хреново. — Оу… — Джон вскинул брови. — Не ожидал это от тебя услышать. Насколько хреново? — У нас не было разрешения вести последний бой в Реште, у нас не было разрешения даже на то, чтобы находиться там, — Саймон сжал подлокотник кресла пальцами. — Потому сейчас ты не найдешь никакой информации о миссиях группы «Призрак». — Группы? — удивлённо переспросил Соуп. — Так ты типа… Не один человек? — Сейчас остался только я. Тогда это была целая команда. — Охуеть… — Это были одни из лучших бойцов, которых я когда-либо встречал, — продолжил Гоуст и резко замолчал. Его тусклый взгляд бесцельно блуждал между полок с книгами, которыми были увешаны стены кабинета. — Почему я вообще ничего о них не слышал? — спросил Соуп. — Потому что это был секретный проект разведки. Наши лица и имена были стёрты в тот день, когда мы подписали контракты. — Здесь я не удивлен, — кивнул Соуп. — Тогда почему отряд перестал существовать? — Потому что был полностью уничтожен, — спустя пару секунд молчания ответил Гоуст. — Как? — Неверно выбранная тактика и один артобстрел. Большая часть полегла за пару минут. — Бля… — выдохнул Джон. Он с тревогой смотрел на Гоуста, вспоминая шрамы на его лице. — Ты… как ты выжил? — Я замыкал наш отряд, — спокойно произнёс он. — Был командующим, но шёл позади, чтобы прикрыть тыл. Мы могли пойти другим путём, сложным и долгим, но безопасным. Но я выбрал другое направление, хотя некоторые были против. Думал, так мы уложимся в срок. — Твою мать… Звучит как полный пиздец. А остальные? Кто-то же выжил? — Выжившие были серьёзно ранены. И я в том числе, — Гоуст скрестил руки на груди, и Соуп заметил этот жест. — Это была разведывательная миссия, мы не были готовы к тяжёлой засаде и не успели ничего сделать. Кудсы взяли живых в плен, пытались вытащить информацию и добраться до командования. — Ты смог сбежать? — Не сразу. Нас пытали каждый день, ребята держались до последнего, но за почти две недели из живых осталось только трое. Мы не виделись и не могли общаться, но я всё равно искал способы вытащить нас всех. — И ты нашёл, — уверенно сказал Соуп. — Да, — он кивнул. — Спустя столько времени я почти не помню те дни. Помню, что нас держали в тёмных подвалах, и мне хватило сил выломать отсыревший замок с помощью украденного куска арматуры. Им же я прикончил охранников и вытащил ещё одного бойца, благо нелегальные тюрьмы иранцев не отличались безопасностью. Третий солдат из нашего отряда умер за несколько часов до побега. — Ты выбрался из тюрьмы с помощью куска арматуры? — Джон усмехнулся и помотал головой. — Так вот почему ты был так спокоен, когда я остался без оружия в Лас-Альмасе. Тебе такое не впервой проворачивать. — Я не был спокоен, Джонни, но паника не решила бы нашу проблему. Ты был нужен мне живым, и я мог лишь помочь тебе найти средства для выживания. Мне не нравится терять людей, хотя со стороны может показаться, будто мне всё равно. — Я был уверен в этом еще месяц назад, — подметил Соуп. — Я и подумать не мог, что у тебя был свой отряд. — После того как я потерял людей в Реште, отряд «Призрак» прекратил своё существование, — сказал Гоуст. — Несколько лет совместной службы закончились в один миг. Моих парней пытали у меня на глазах за информацию, которая не стоила их жизней, — он помолчал. — Я отказался от идеи возрождения отряда, и Прайс предложил присоединиться к спецназу. В итоге старик затащил меня в «сто сорок первую», и я не успел понять, как это случилось. — Так случилось со всеми здесь, поверь. — Я не был в восторге от этой затеи, но командование давило, так что теперь я здесь, — Саймон посмотрел на него в упор. — Ты хотел узнать мою историю, Джонни, так получай её. Мой позывной и эта маска — всё, что осталось мне от той жизни. — Это… спасибо за честность, — серьезно ответил Соуп. — Я… в общем, для тебя это наверняка было нелегко… Нет, это полный пиздец вообще-то, так что мне теперь неловко за то, что я спросил. — Не знаю, почему я рассказываю это тебе, — пробормотал Гоуст. — Наверное, хоть кто-то должен знать, что я не идеальный солдат, каким меня все считают. Гоуст поднялся на ноги и вернулся к своим бумагам, колючий и хмурый, будто жалел о том, что случилось. Соуп не знал, что сказать. Он был потрясён и подавлен, но Гоуст вряд ли хотел, чтобы его жалели. Неизвестно, сколько времени он хранил свою тайну, и сколько человек знали о ней, но эти воспоминания ещё болели, и Саймон не скрывал этого. Джон решил, что нужно оставить этот разговор на время, чтобы они оба могли хорошо всё обдумать. — Ты один из лучших людей, которых я встречал, знаешь, — тихо сказал Соуп спустя несколько минут тишины. — Я не сомневался, что ты пережил много дерьма, чтобы стать таким. Ты многому меня научил, элти, и я говорю не только о службе. — Ночные дежурства развязывают язык похлеще, чем седьмой стакан в баре, — Гоуст резко оборвал остатки былой темы. — Или это ты на меня плохо влияешь. — Седьмой? — Соуп вернулся к бессмысленной болтовне. — Я начинаю трындеть о жизни после пятого. — Рассказываешь о тяжелом детстве? — Куда без этого, — он пожал плечами. — Родители, которые любили бутылку с бухлом больше, чем своего сына, это всегда хорошая тема для разговоров. — У меня таких тем нет. — М-м. Так ты родом из той семьи, которую печатают на упаковке завтраков? — Почти. Если бы наши взгляды и принципы хоть немного совпадали, то можно было бы печатать хотя бы в рекламе минивэнов. — Вряд ли кто-то купил бы минивэн, если бы его рекламировал чувак в такой маске. — Ты не прав, очередь бы стояла даже ночью. — Ладно, я бы купил один только из жалости.

***

12 декабря 2022, 23:17 Штаб S.A.S, Херефорд, Великобритания Равномерное гудение беговой дорожки и ритмичные вдохи Гоуста почти вводили в транс. Соуп, вымотанный и взмокший, лежал на татами, пытаясь восстановить дыхание, пока Гоуст, словно бессмертная машина, нагонял, кажется, сотый километр. Первой большой ошибкой Джона было поддаться чувствам к Саймону, а второй — решить, будто он сможет выдержать темп его тренировок. Соуп приседал, бегал, тягал штангу и подтягивался до тех пор, пока ногу не свело судорогой, а лёгкие не самовоспламенились, в то время как Гоуст чувствовал себя вполне комфортно. Просто адская выносливость. Джон порывался вернуться к упражнениям, но выпросил у самого себя еще пять минут отдыха, к тому же, ему открывался прекрасный вид на мощные ноги Гоуста, сражавшиеся с полотном дорожки. Пять минут сильно растянулись, и Соуп опомнился уже тогда, когда Саймон закончил бегать и сошёл на татами, чтобы сделать растяжку. Вот чёрт. Соуп старался дышать хотя бы через раз и не пялиться открыто, но Гоуст так легко выгибался и тянул свои мышцы, что ради такого зрелища можно было умереть. Возможно, от его руки. Нет, всё же пойти с ним на тренировку было не такой плохой идеей. — Решил притвориться мёртвым? — Гоуст закончил с упражнениями и подошёл к вяло лежащему Соупу. — Не прокатило. — Тогда просто добей меня, — предложил Соуп. — И двух часов не прошло, ещё рано сдаваться, — Гоуст наклонился и протянул раскрытую ладонь. — Вставай, у нас по плану спарринг. — Вот бля… — прокряхтел Джон, но повиновался и принял помощь, чтобы встать. У Соупа не было шансов победить Гоуста в ближнем бою, и это не подлежало сомнению. Просто его немного занесло в разговоре, и он почти в шутку ляпнул, что было бы интересно побороться, но вот Гоусту было не до шуток. Он вполне серьёзно решил взяться за форму Соупа и мало того, что гонял его в спортзале без сожаления, так ещё и осыпал синяками в каждом спарринге, обучая новым приёмам. Полезный опыт, но слишком травматичный, хотя Джон вообще-то мог сослаться на дела в любой момент или увязаться за Гасом в Лондон, но… Что ж, ему просто нравилась боль, которую приносил ему Гоуст. И дело было не только в синяках. Он успел сделать глоток воды и встал в стойку, готовясь к ударам. — Помнишь, на чём мы остановились в прошлый раз? — спросил Гоуст и поправил съехавшую балаклаву. — Ещё бы, — фыркнул Соуп. — Ты зарядил мне кулаком в челюсть. — Нужно было отбить мой удар. — Как-то звёзды не сложились в тот день. Просто постарайся бить не во всю силу. — Я и не бил во всю силу. — О, — Соуп до сих пор чувствовал припухлость губы от пропущенного удара, и если это была ещё не вся мощь Гоуста, то тогда его настоящий хук способен сразу отправить человек к праотцам. — Ну тогда оставь мне хотя бы пару зубов. Не люблю есть через трубочку. — Будь внимательней, Джонни, — напомнил Гоуст и занял позицию. — Готов? — Давай уже, — на выдохе ответил Соуп. Гоуст налетел на него молниеносно, но порядок движений уже был заучен. Соуп легко отбился от нескольких атак, сделал правильные уклоны и пару перекатов, уходя от наступления. Они только разогревались и закрепляли уже изученные связки, так что никто не спешил тратить все силы сразу. Такие тренировки хорошо вычищали из головы весь мусор, накопившийся за месяцы командировок. За всё это время после возвращения из Америки Соуп ни разу больше не просыпался от кошмаров, а тренировки изматывали его так, что о бессоннице не было и речи. Гоуст был рядом постоянно, они шутили и разговаривали так много, что Гас начал подозрительно на них коситься, но не осмеливался задавать вопросы. Впрочем, сам Соуп не смог бы ответить ни на один из них. Чем больше он думал о сближении с Гоустом, тем больше вопросов возникало в его голове, и они часто били жестокой правдой в самую суть. Джон неизбежно привязался к Саймону, и это точно уже не был дружеский интерес. Он отлично осознавал масштаб проблем, которые подкрадывались вместе с его растущими чувствами, но откладывал их решение всё дальше и дальше, наслаждаясь моментом. Влюбиться в кого-то, когда тебе почти тридцать, и так было сродни выигрышу в лотерею. Но влюбиться в кого-то, будучи выпотрошенным долгой службой в армии солдатом, так вообще почти как получить билет в Хогвартс. Соуп был рад наконец-то ощутить что-то кроме воющей внутри пустоты и почувствовать себя живым человеком. Пусть это и походило на добровольное затягивание петли вокруг шеи. Накопленные силы быстро иссякли, Соуп начал сбиваться и пропускать удары, а Гоуст напирал всё сильнее. Он несколько раз ощутимо попал в торс и шею Соупа, а затем неожиданная подсечка ногой отправила того в короткий полёт к полу. — Блять! — успел выкрикнуть Соуп прежде, чем его перевернули на живот и с силой вдавили в татами. Его руки оказались зафиксированы за спиной, а голова прижата к полу. Колено Гоуста давило на бёдра Джона, он был полностью обездвижен, но не испытывал и капли страха. Ожидаемая проблема. Джон был осведомлён о собственных слабостях, и проявление грубой силы в его сторону входило в их список. Потому каждый раз, когда Гоуст скручивал или прижимал его к каким-то поверхностям, Соуп прикрывал глаза от слабой боли и… наслаждения. Сложно назвать спарринг честным, если один из соперников совсем не против проиграть. — Не зевай, Джонни, — Гоуст тоже запыхался, его голос был хриплым и рваным, и маска явно мешала дышать. — Ты повторяешь одни и те же ошибки. — Может это ты плохой учитель? — Соуп дёрнулся в попытке высвободится, но пальцы Гоуста только сильнее сжали его руки. — Да и мы с тобой в разных категориях, элти. — Если бы я боролся с тобой по-настоящему, ты бы уже был мёртв, Соуп, — серьёзно ответил Саймон. — Так что сейчас мы наравне. — Ладно, я… — он вздохнул. — Допустим, я не слишком стараюсь сегодня. Просто устал, знаешь, и ещё потянул что-то… Давай сегодня сделаем перерыв? Гоуст замер, обдумывая слова Соупа, но всё же ослабил хватку и отпустил его руки. Этого было достаточно, чтобы повторить недавно изученный приём. Джон резко развернулся и взмахнул ногой, целясь в грудь Гоуста. Но его лодыжка была умело перехвачена ещё в полёте и прижата к полу так быстро, что Соуп успел только ойкнуть. — Чтоб тебя… — с досадой прошипел он, когда Гоуст придавил его ноги коленом. — Ну теперь я точно сдаюсь. — Неплохая попытка, Джонни. Чему-то ты всё-таки научился, — теперь когда Джон снова оказался на спине, он мог видеть слегка насмешливый взгляд Гоуста. Этому садисту точно нравилось смотреть на мучения несчастного Соупа. — Кривовато и медленно, но уже что-то. — Катись нахер, — Соуп откинул голову на маты и шумно выдохнул. Грудь жгло от сбитого дыхания, но на губы просилась довольная улыбка. — Что ещё за «кривовато»… Ау! — Соуп резко дёрнул ногой и схватился за бедро. — Блядские судороги. Гоуст убрал колено, позволив Джону согнуть пострадавшую ногу и размять напряженные мышцы. Соуп поморщился, массируя бедро через ткань спортивных шорт и всё ещё чувствуя на себе тепло чужого тела. — Ты пренебрегаешь растяжкой, вот мышцы и сводит, — снова поучал его Гоуст. — Нужно отправить тебя тренироваться вместе с новобранцами, чтобы ты вспомнил, как это правильно делать. — Зачем, если у меня теперь есть персональный тренер? — усмехнулся Соуп и приподнялся на локте, чтобы посмотреть на Гоуста, который так и сидел у его ног. — Вот если бы ты готовил новобранцев, никто из них не дожил бы до первого боя. — Ты пока неплохо держишься… — Потому что живу мечтой однажды тоже прижать тебя к этому полу, — Соуп подумал уже после того, как произнёс это вслух. Но то как Гоуст заинтересовано прищурился, убило последние сожаления о сказанном. Их взгляды встретились в разгорячённой тишине, обостряя ситуацию. Гоуст шумно дышал, длинные ресницы слиплись от пота, и так хотелось сорвать с его головы трижды проклятую маску, что Соупу пришлось сжать руки в кулаки. — Не могу осуждать твои мечты, Джонни, — ответил он и сделал длинный выдох, успокаиваясь. — Всё в твоих руках. — Надеюсь, за победу в спарринге с тобой полагается какая-то медаль или типа того, — пошутил Соуп. — Я бы хотел запечатлеть этот момент на всю жизнь. — Медаль? — скептично спросил Гоуст. — Как тщеславно. — А есть другие предложения? — Есть, — тихо произнёс Саймон и двинулся вперёд, нависая над Соупом. Размытое мгновение, в котором он стащил с себя маску и взглянул Соупу в глаза, принимая своё поражение. Джон успел приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, но крупная ладонь надавила ему на грудь, прижимая к мату, и чужие губы пресекли любые попытки возражений. Горячее тело Гоуста накрыло собой Соупа, который не мог пошевелиться от шока. Ему потребовалась пара долгих секунд, чтобы принять решение (и его возможные последствия), после чего Джон расслабился и закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Он хотел этого достаточно долго и не смог бы отказаться даже под предлогом пытки. Мягкие пухлые губы Гоуста жадно хватали поцелуи как воздух после долгого погружения, не давая опомниться. Одной рукой он упирался в татами, а вторая тут же легла на бедро Соупа, скользнув под шорты. — Саймон… — с мольбой прошептал Джон в короткой передышке между поцелуями и сам притянул Гоуста к себе, потащив за воротник толстовки. Сбивчивые голодные поцелуи подожгли кровь лучше любой тренировки. Соуп зарывался пальцами в светлые волосы, сжимая и оттягивая их, забирался ладонями под край худи и тянул Гоуста вниз за талию, пока он полностью не лёг сверху. Неясно, чей язык первым коснулся чужих губ, когда градус их поцелуев резко повысился, зато Соуп мог смело записать на свой счёт несколько слабых укусов, за которые Гоуст до боли сжимал его бедро. Было так хорошо, что если бы в этот зал сейчас ворвался Прайс с оставшейся частью «сто сорок первой», Джон ни за что не оторвался бы от Саймона. Он хотел ещё и ещё, забрать себе всё до последней крошки. — Блять… — судорожный выдох Соупа вырвался на волю, когда Гоуст спустился к его шее. Влажные смазанные поцелуи доводили до исступления, и Джон давно бы сорвал с них обоих одежду, если бы они находились в более подходящем месте. Сейчас ему оставалось только воспользоваться заснувшей бдительностью Гоуста и впервые поставить ему шах. Одно не самое ловкое движение, и вот Гоуст оказался прижат лопатками к полу, в то время как Соуп оседлал его сверху. — С этого ракурса ты ещё сексуальнее, — Джон успел полюбоваться раскрасневшимися щеками Гоуста и его искрящимся тяжёлым взглядом, а затем накинулся с новым поцелуем. Гоуст был ничуть не против смены позиций, его ладони быстро нашли своё место на бёдрах Соупа, а губы послушно приоткрылись, чтобы впустить кончик языка. Возбуждение стремительно стекалось вниз живота. Саймон был слишком хорош собой, а Соуп слишком долго представлял его в своих фантазиях, так что теперь терпение испарилось под натиском вспыхнувшей страсти. Ох, Соуп мог бы сотворить множество вещей, от которых Гоуст начал бы сам молить его о продолжении, если бы они не были окружены стенами казармы. Вместо этого Джон мог только тихо стонать каждый раз, когда руки Саймона притягивали его ближе, не оставляя пространства между их телами. Как бы невыносимо это ни было, Соуп первым оторвался от губ Гоуста и прижался лбом к его лбу. — Если мы сейчас не остановимся, я трахну тебя прямо здесь, а я не знаю, есть ли тут камеры, — жарко прошептал он и оставил поцелуй на щеке Саймона. — Нет… В этом корпусе давно их нет, — с одышкой ответил Гоуст и задержал дыхание, когда зубы Соупа добрались до его уха. — Но мы могли бы устроить настоящее шоу для караульных. — Так ты всё предусмотрел? — наглая ухмылка появилась на лице Джона. — Чистая импровизация. — На тебя не похоже. Где же холодная тактика, лейтенант? — Соуп качнул бёдрами, намеренно прижимаясь к паху Гоуста. Тот стиснул зубы и стрельнул в него предостерегающим взглядом. — Ты — сплошной хаос, Джонни. Ни одна тактика не сработает, — хрипло ответил Гоуст и прервался, чтобы ответить на очередной поцелуй. — Настоящая катастрофа. — Но тебе нравится… — Возможно. — Я говорил, что ты больной ублюдок, — Соуп не удержался от очередного поцелуя. — Но именно это я в тебе и люблю. — Тогда ты ничуть не лучше меня, Джонни, — Гоуст, расслабленный от ласки и поцелуев, выглядел совсем иначе. Соуп не мог точно сказать, что изменилось в нём, но и не мог насмотреться. Его спокойный мягкий взгляд блуждал по лицу Джона, пока они неподвижно лежали посреди пустого зала, продлевая истекающий миг. Когда страсть утихла, после неё осталось ещё что-то, тёплое, но не обжигающее, с тонкой ноткой горечи. — Значит, мы неплохо друг другу подходим, — прошептал Джон. Соуп не знал, было ли это началом чего-то нового между ними или концом всего того, что у них есть, но прямо сейчас он был как никогда счастлив. Он не просил обещаний и глубоких разговоров, достаточно было смотреть в тёмные глаза напротив и видеть в них что-то кроме бесконечной боли. Если этот короткий миг что-то значил для Гоуста, всё уже было не зря. И если завтра он будет смотреть на Соупа с былым отчуждением, он всё равно примет такой исход. Но сегодня… Сегодня он позволит себе думать, будто у них правда есть будущее.