Эндорфин

В воздухе напалм, но пахнет пьяной мечтой, Чувства никогда нас не оставят в покое. На все времена каждый найдёт здесь свое, Только пусть твои* глаза меня ведут за собой.

Kavabanga Depo Kolibri

«Нет новостей»

За окном Форда стремительно проносится оживленный, разбуженный весной вечерний город. С каждым днём зелень на деревьях становится все гуще, а воздух все больше накаляется, напоминая о предстоящем душном лете. После многозначительного молчания, продолжать разговор становится до смущающего неловко. — Инджу теперь каждый день будет помогать тебе с уборкой? — неожиданно спрашивает Юнги, глядя на дорогу и добавляя мощности работающему в пол силы кондиционеру. — Нет, у неё много дополнительных занятий, — осторожно отвечает Чимин, — это сегодня у неё нашлось свободное время. — Понял, — кивает самому себе Юнги. Его лицо непроницаемо, но Чимин отчего-то уверен, что Юнги остаётся удовлетворен его ответом. — Что насчёт тебя? — в свою очередь с любопытством спрашивает юноша, — как ты нашёл сегодня на меня время, что даже приехал помочь? — Я уверен в своих силах на предстоящей сессии. К тому же сегодня были не самые сложные дополнительные занятия, — быстро выпаливает Юнги, будто бы заранее заготовленную речь. — Ага, — только и произносит Чимин, тщательно скрывая улыбку, — спасибо, хен. — За что? Я все равно не успел ничем помочь. — Но ты ведь хотел этого, — возражает Чимин и, нервно запуская пальцы в светлые пряди, интересуется, — чем планируешь заняться на выходных? Юнги молчит некоторое время, словно обдумывает, стоит ли рассказывать Чимину о своих планах, и тут же отдёргивает себя. С каких пор ему неловко говорить об этом с Чимином? Юнги не совершает ничего предосудительного, но вину перед ним чувствует. Просто абсурд, однако внутри его продолжают раздирать противоречивые чувства. Когда Юнги уже подъезжал к школе, ему неожиданно позвонила Сумин. Парень сильно удивился внезапному звонку. Девушка говорила непривычно мягко и просила приехать к ней на выходные, когда родителей снова не будет дома. Юнги с досадой осознал, что даже не испытал привычного приятного трепета от приглашения. Выслушал спокойно и согласился без лишнего энтузиазма. Честно говоря, его напрягало, что им приходится проводить ночи в доме семьи Чон, но Сумин категорически отказывалась ехать в отель. Причем сразу отметая дорогие и достойные варианты, которые Юнги было вполне по силам предложить ей. Анализировать свою реакцию и отсутствие желания было некогда. Главной целью на тот момент являлось – успеть помочь Чимину. — Сумин зовёт к себе. Лицо юноши застывает, будто умело отключает все эмоции. Что ж, он ведь ее парень… — Понятно, — бесцветно роняет мальчишка, отворачиваясь к окну. — Ты хотел что-то предложить? — мягко спрашивает Юнги, пока внутри все неприятно сжимается от такой реакции. Юнги чувствует тревогу, не желая, чтобы Чимин вновь замкнулся в себе. «Только не это», — думает парень. Возвращаться к недавним разногласиям не хотелось. Взгляд невольно падает на кисть Чимина, непроизвольно сжавшуюся в кулак. Все жесты и привычки этого мальчишки Юнги изучил в своё время как свои пять пальцев. Вот и сейчас юношу это выдает, показывая его растерянность и смятение. Не успев подумать, что делает, он протягивает руку и слегка гладит по напрягшемуся кулачку, не оставляя без внимания голубые венки и заставляя Чимина немного расслабиться. Все это до сих пор так привычно, хоть и прошло уже порядочное количество времени. Наверное, потому что с Чимином его ощущения не изменятся даже сквозь года. От внезапного касания Чимин вздрагивает, но не отдёргивает руку, и так же упрямо продолжает смотреть в сторону. Юнги всегда нравились его аккуратные руки, и часто неосознанно во время просмотра очередного фильма он медленно перебирал его короткие пальчики в своих. Чимин никогда не возражал, так как сам был не против того, чтобы привалиться к чужому плечу или взяться за руки. Только однажды Чимин осторожно переплел их пальцы вместе, и Юнги впервые стало по-настоящему не по себе. Все потому, что это было настолько же странно, насколько и естественно. Даже их ставшая незаметно крепкой дружба, являлась уже настолько элементарной вещью, что никогда не вызывала ни у кого лишних вопросов. Даже у Чанеля, скорее всего потому, что тот вечно засыпал на середине фильма. Потом Юнги увлекся Сумин, и вот тогда настал переломный момент во взаимоотношениях с Чимином. Парень посвящал девушке каждый свободный час, конечно же, пожертвовав временем с друзьями. Чон была не из робкого десятка, к тому же полгода общения граничащего с флиртом, давали полное представление о ее характере. Девушка требовала к себе безраздельного внимания, что тоже вполне нормально и естественно. Чанель с пониманием отнёсся к частому отсутствию друга, чего нельзя было сказать о его младшем брате. Тот как с цепи сорвался. Когда Юнги представил девушку братьям Пак, Чимин окинул Сумин пренебрежительным взглядом и держался с ней крайне холодно. Когда он получил замечание от брата, то просто огрызнулся и покинул двор. Со временем между Чимином и Сумин установился худой мир, который вечно подвергался испытаниям, и подвергается до сих пор. Чимин не упустит возможности уколоть, хоть и делал это то с осторожностью, то с непосредственной прямотой, а Чон не слишком отставала от него. Разговоры не помогали, тогда Чанель и Юнги просто приняли их непростые отношения как данность, и старались меньше обращать на них внимания. Иногда это помогало, вот только истинная причина их разногласий являлась серьёзной проблемой и, конечно же, разрешиться сама по себе не смогла бы. Чимин либо намеренно игнорирует Юнги, либо настолько глубоко задумывается, что не слышит вопрос. — Чимин? — Юнги ещё пару раз проводит пальцами по нежной коже, и нехотя возвращает руку на руль, — ты хотел… — Да, хотел. Чанель нашёл какой-то интересный фильм. Я слышал краем уха, как он говорил родителям, что хочет пригласить тебя к нам, — глухо говорит Чимин, так и не поворачиваясь к собеседнику. А Юнги ужасно хочется прийти, но это означало бы новую неминуемую ссору с девушкой. К тому же их последнее разногласие ещё никак не разрешилось до конца. Желание ощутить те привычные уют и тепло, которые испытывает с братьями Пак, становится просто нестерпимым. И когда Чимин вновь смотрит ему в глаза, то замечает в них сожаление. Однако мальчишку это ещё больше злит. — Что ж, если Сумин хочет, значит ты должен, — Чимин не выдерживает, и всё-таки поддается желанию уколоть Юнги посильнее. Напоминает, что он идёт во всем на поводу у своей подружки. От переполняющих его эмоций, даже впервые называет имя блондинки верно. — А как правильно, Чимина? — тихо спрашивает Юнги, — разве я ей ничего не должен? Как я, по-твоему, могу проигнорировать ее просьбу и приглашение? Чимин немного теряется, но тут же снова бросается в бой: — Даже не знаю, — жмёт плечами в ответ, — например, может наконец поступить так, как хочешь ты сам? Начать думать о себе как о цельной личности, а не как о приложении к Чон. Но тебе так удобно, поэтому сомневаюсь, что меня стоит об этом спрашивать. Юнги холодно смотрит на него и возвращает взгляд на дорогу. Резкие слова, сорвавшиеся с чужих губ, неприятно отпечатываются в сознании. Обида, возникшая внутри так и порывает ответить грубостью, но чего он этим добьётся? После его накроет гребанным чувством вины. Оно становится его постоянным спутником, и это совершенно точно ненормально. А мальчишка был уверен, что Юнги очень хочет провести время в его доме, совсем как раньше, и абсолютно прав в своём предположении. — В следующий раз обязательно, — сдержанно говорит Юнги, — в этот раз я действительно не могу. — Брось, хён, — морщится Чимин, — ты ничего не должен обещать. Это только твое дело. Мальчишка едва дожидается, пока они доезжают до дома. Буркает под нос тихое «спасибо» и, выскочив из внедорожника, сразу скрывается за воротами.

***

Сумин прокручивает в голове поведение Юнги, и в ее расчётах что-то не сходится. Зачем проявлять милые знаки внимания, явно намекая на примирение, а затем снова морозиться и держаться отстраненно? Девушка едва сдерживается, чтобы не сорваться и не устроить скандал. Неизвестность убивает, заставляет паниковать, а паника толкает на необдуманные действия, которые важно избежать, чтобы не проиграть. Улучив момент, когда Юнги выходит из своей аудитории, блондинка направляется к нему навстречу. — Юнги, — мягко зовёт она, — ты и дальше продолжишь так вести себя со мной? Чего парень не ожидает, так это увидеть просящий и уязвимый взгляд у Сумин. Будто бы ей уже разбили сердце и бросили. — Если ты так наказываешь меня и хочешь таким образом поставить на место, — продолжает уже чуть тверже, и Юнги вновь слышит сквозящую в голосе непробиваемую гордость, и уверенность лишь в своей правоте, — тогда поздравляю. У тебя получилось. Ты ещё никогда не поступал так со мной, и это даёт мне понять, насколько я была не права. — Вовсе не поэтому, Сумин, — морщится Юнги и медленно закипает, — хотя даже если и так, ты слышишь саму себя? Даже если бы я вдруг таким образом хотел поставить тебя на место, ты все равно ведёшь себя как прежде. Вроде даёшь понять, что все поняла, но посмотри, как ты это делаешь! Воистину, Сумин, это же надо так уметь. Если ты чувствуешь, что не должна извиняться, то никогда не делай этого. Девушка глубоко вздыхает, с трудом усмиряя свою гордость, чтобы вновь все не испортить. О чём-то просить и быть слабой с любимым человеком ведь не унижение… Но Юнги так непривычно зол… — Нет, Юнги. Ты снова прав, мой мерзкий характер вечно все портит, — с искренним сожалением говорит Сумин, — я… мне тяжело меняться. Когда-нибудь, я все объясню тебе, и ты поймёшь меня. Разбитый вид Сумин, которая давно ему далеко не чужой человек, ломает последние сомнения. Парень делает шаг к девушке и прижимает к себе. Ладони успокаивающе гладят по узким плечам и спине. — Хорошо, — прикрывает глаза Юнги, ощущая привычный аромат духов, а слышит совсем другой, тонкий и почти незаметный запах мыла. Он зажмуривается, так ведь легко можно сойти с ума, — давай сейчас не будем это обсуждать. — Но когда, если не сейчас? — едва ли не плачет Сумин, — и я не понимаю. Почему после того как ты оставил на моем столе пирожные, ведёшь себя так, будто… И тут вдруг приходит разочаровывающее озарение, и парень это только подтверждает. — Подожди, какие пирожные? — удивляется Юнги, и Сумин устало прикрывает веки, — я ничего не оставлял. Когда это было? — В среду, — шепчет Чон и треснуто улыбается, — черт, тогда все понятно. — В тот день я торопился, — прищуривается Юнги вспоминая, — к тому же… И в мыслях не было помириться, спешил к Чимину. — Неважно, — собирает остатки самообладания девушка, — сейчас это уже неважно. Ведь мы все выяснили, а пирожные, наверное, оставила Инха. Видела, что я была без настроения, и решила поддержать. Черт, так глупо. Утыкается головой в чужое плечо и стыдливо прячет лицо. Плевать, что пара стоит посреди большого коридора и у всех на виду. Сильная Сумин слабая с Юнги, по крайней мере, постарается быть с ним такой. И все же тяжело обжигает мысль, что любимый даже не планировал их примирение. — Я приеду завтра и мы спокойно обо всем поговорим, — и молчит пока о том, что ему тоже будет, что сказать. Представляет, понимает, как будет больно. Однако его девушка не заслуживает лжи, а Юнги очень сильно запутался. Сумин вновь чувствует перемены и понимает – не к добру. Сердце заходится бешеным ритмом, а внутри все заполняет тупая боль. Вновь это чувство скорой потери. Давно, как говорится, не виделись. Но отдать свое никогда не будет готова.

***

Только Чимин приносит в классную комнату ведро с чистой водой, как кто-то легонько стучит по приоткрытой двери. Юноша уже знает, кто это. Не требуется даже убеждаться. Вопреки вчерашнему неприятному разговору, губы сами растягиваются в радостной улыбке. Ты здесь. Ты вновь нашёл время. — На этот раз я успел, — хрипло говорит Юнги, прислонившись плечом к косяку, — не найдётся для меня ещё одной швабры? Чимин, не скрывая прекрасного настроения, оборачивается к старшему. — Для тебя найдётся все, что попросишь, — на радостях вырывается у него быстрее, чем успевает подумать. — Даже так? — вскидывает бровь Юнги и с удовольствием тонет в красивых глазах, затем неспешно закатывает рукава светлой рубашки и в своей манере лениво улыбается, — приятно слышать. Правда, мытьё полов не сильная моя сторона. — Тебе необязательно это делать. Достаточно уже того, что ты составишь мне компанию, — говорит Чимин, завороженно глядя на жилистые бледные руки. Чертовски желанную долгожданную компанию. Пожалуй, ещё пару приездов Юнги и он так полюбит своё наказание. — Ты тоже в этом не мастер, судя по тому, что я о тебе знаю. Так что, уборщики из нас так себе, но мы возьмём количеством, если не качеством. — Хорошо, — продолжает широко улыбаться юноша и поспешно уходит в подсобку. Когда Чимин возвращается с ещё одной шваброй, Юнги уже старательно намывает доску. Вопреки его словам, уборку парни проводят никуда не спеша. Чимин часто слышит из другого конца класса тихое чертыхание и улыбается самому себе. Юнги то расплещет воду и попадает на брюки и обувь, то не может справиться с труднодоступными углами. Он уверен, что Юнги занимается этим впервые и несказанно ему благодарен. Наконец, когда парни заканчивают и весь инвентарь возвращается Чимином на место, по приходе обратно в класс юноша застает Юнги сидящего прямо на столе учителя. В его руках находится учебник астрономии, он медленно перелистывает страницы о чём-то задумавшись. — Что там нашёл интересного? — интересуется юноша и опирается на парту позади себя. — Да так, — неопределённо отвечает Юнги, — думал о твоём вопросе насчёт Зевса. — Правда? — искренне удивляется Чимин, становясь похожим на того самого мальчишку, с которым они когда-то обсуждали мифологию, — я и не думал, что ты помнишь. Юнги закрывает книгу и откладывает в сторону. И будто решаясь на что-то, все же поднимает взгляд и смотрит в глаза. — В одном из любимых фильмов Чанеля, кто-то сказал такую фразу: «Боги завидуют нам, потому что мы смертны. Любой момент нашей жизни может стать последним. Ведь жизнь ярче и прекраснее, если она конечна». Чимин замирает и, кажется, перестает даже дышать. — Я думаю, что Зевсу действительно не повезло быть Богом, и при этом навсегда потерять Каллисто, — продолжает Юнги, — ведь он никогда не переродится и больше не встретит ее в другой жизни. Так вот к чему я, Зевс совершенно точно завидует простым смертным, вроде нас. Мы имеем возможность проживать пусть и короткие, но очень яркие жизни с любимыми людьми. Можем надеяться, что следущая жизнь будет лучше предыдущей и ещё, что будем встречать в ней свою истинную любовь снова и снова. Раз за разом. — Ты действительно веришь в это, хен? — лицо Чимина озаряется с каждым новым словом, будто бы его касается солнце. — Почему бы и нет, в конце концов? — жмёт плечами слегка смущенный Юнги, — я, конечно, достаточно рациональный и приземлённый человек, но решил подумать об этом с твоей точки зрения, и нашёл в этом смысл. Той ночью твой вопрос заинтересовал меня. Как и ты сам. — Спасибо, хен, — смотрит с благодарностью Чимин, с трудом удерживая себя на месте. Желание прижаться к любимому человеку, отдать и получить желанное тепло, которого так не хватает почти нестерпимо сейчас. Юнги теперь чаще бывает рядом, Чимин страшно боится ломки, если все снова изменится. А Юнги будто ласкает взглядом без права коснуться. Можно хотя бы помечтать.