Эндорфин

Я смотрел на тебя всего одну минуту и увидел тысячу вещей, которые в тебе люблю.

Мартин Лютер Кинг

Юнги набирает раз за разом номер Чимина, но слышит только длинные гудки. Он приехал за ним в школу, но мальчишки в ней не оказывается. Школьный охранник поведал, что Чимина забрал домой брат. Так вот почему сегодня Чанель так быстро покинул универ после занятий. К слову, утром друг даже не поздоровался с Юнги, и всячески делал вид, что того больше для него не существует. — Мальчишка так упирался и отказывался ехать с ним, — озадаченно рассказывает господин Ён, — что не знай я как выглядит его родной брат, непременно бы вмешался. Сразу поняв, что происходит, Юнги быстро благодарит мужчину и попрощавшись, во весь опор мчится в дом семьи Пак. Так вот почему Чимин не отвечает на звонки со вчерашнего вечера. Юнги скучал и хотел пригласить Чимина куда-нибудь, лишь бы снова увидеть. Наверное, Чанель рассказал родителям об их отношениях. Сейчас парень ужасно переживает, только представив себе, каково было Чимину одному противостоять разозлённой семье. Юнги тоже очень страшно, и в дороге мысленно старается подобрать нужные и верные слова, чтобы семья друзей согласилась хотя бы выслушать его. Обычно всегда незапертые ворота сегодня вдруг заблокированы кодовым замком. Юнги, нахмурившись, пытается вспомнить пароль. Набрав цифры, слышит вполне ожидаемый писк сообщающий об ошибке. Значит и пароль заменили. Он вглядывается в окна и во двор, но никого не видит. В это время родители друзей уже обычно находятся дома. С правой стороны плавно поднимается автоматическая дверь гаража. Оттуда выходит мрачный Чанель, держа в руках брелок от новенького автомобиля. Следом выходит растрёпанный и взъерошенный Чимин. Мальчишка весь красный от злости и гневно сверлит взглядом спину брата. И как только он замечает своего парня, глаза вспыхивают неистовой радостью, и Юнги читает в них явное облегчение. Чимин едва сдерживается, чтобы не кинуться в любимые объятия. Юнги даже едва не развёл руки в стороны на инстинкте. — Юнги-хен, — на одном дыхании выдает Чимин, обойдя Чанеля и останавливаясь перед Юнги. Он не решается подойти ещё ближе, и Чанель возникает между ними, с тревогой оглядываясь на дом. — Ты что тут делаешь? — нервно спрашивает он, — уезжай, пока тебя не увидели отец с матерью. — Я приехал поговорить с ними, — с трудом отрывая искрящийся взгляд от Чимина, отвечает Юнги. — Никаких разговоров, уезжай, — избегая зрительного контакта с ним быстро произносит Чанель. Судя по виду друга, Юнги становится ясно, как Чанель не хочет ему грубить, — мелкому не нужны проблемы из-за тебя. Юнги ищет и находит в чужих глазах отголоски понимания, вот только этого ничтожно мало. Между ними теперь Чимин, и он сделал выбор не в пользу дружбы. — Хен, — встает рядом юноша и жалостливо просит брата взглядом, — две минуты, хотя бы одну. — Нет, — отрезает он и злится, — вы оба действительно так тупы или притворяетесь, чтобы вывести меня из себя? — Мы просто любим, — тихо произносит Юнги и продолжает напряжённо смотреть на друга детства. Ошеломлённый внезапным признанием Чимин переводит взгляд на него и выглядит таким обезоруживающе тронутым, что сердце брата даёт слабину. — Я предупредил, — расстроенно сдается Чанель, — отойдите хотя бы за автомобиль, вас видно. Хотя, ты мог бы оставить его подальше, для отца он сейчас как красная тряпка для быка. — Я не планировал скрываться, — отвечает Юнги, перед тем, как его вниманием полностью завладевает Чимин. Парни незамедлительно отходят, и оказываются полностью скрытыми за высоким внедорожником. И вправду жаль, что синий Форд слишком узнаваем семьей. — Мы с тобой чертовы Ромео и Джульетта? — горько улыбается Юнги, пытаясь разбавить противное чувство безысходности возникшее между ними. — Чур, я Ромео, — всё понимая, подыгрывает Чимин, а сам быстро стирает слезу со щеки. — Хорошо, оба им будем. Сломаем стереотипы, — и смотрит так болезненно-нежно, сам не понимая, как заставляет пуститься чужое сердце вскачь. И ещё, внутри почему-то больно и страшно, — я скучал. Кое-как выдержал пары, чтобы приехать и увидеть тебя, но не успел. Прости. Чимин тянет руку и нерешительно касается бледной кисти, гладит пальцем вены. Наконец-то чувствует небывалое облегчение, будто испытывал непроходимую постоянную боль во всем теле все то время, пока не видел Юнги. И только коснувшись, приходит долгожданный покой, умиротворение и облегчение. Его сильнейшее обезболивающее и причина боли. Его эндорфин. Теперь он рядом и все как никогда правильно. Все на своих местах. А вокруг все твердят с такой уверенностью, что их любовь порочна и грешна, но ведь это не правда. Не может быть порочным этот взгляд, что наполнен такой пронзительной лаской, граничащей с отчаянием. Этого хватает, чтобы у мальчишки задрожали коленки. — Все в порядке, — мило улыбается Чимин, и голос слегка звенит от волнения, — спасибо, что сейчас здесь. Юнги накрывает чужую руку тёплой ладонью и тянет ее к губам. Мальчишка вздрагивает, будто ударившись током. От простого действия по спине бегут мурашки. А Юнги уже согревает дыханием холодные пальцы. Та самая забота, как привет из детства и раннего юношества. Воспоминания яркими и чёткими флешбэками проносятся в голове. Вот он бесстрашно бродит по заброшенной стройке или залезает на самое высокое дерево, чтобы достать до самых крайних и самых красивых на его взгляд листьев. До сих пор помнит, как сильно накричал на него Чанель из-за опасной прогулки в недостроенных руинах, и с каким тогда разочарованием смотрел на него Юнги. Когда мальчик сделал шаг к нему, ища утешения после взбучки устроенной старшим братом, Юнги холодно отстранился и не защитил. Не утешил, не встал на его сторону. Тогда это ранило настолько сильно, что мальчик долго выпрашивал прощение за своё безрассудство. И нет, не у брата. У Юнги. Уже тогда кольнуло в груди и сердечко зашлось в тоске, захотелось громко заплакать, но больше никогда так не расстраивать. Размазывая по пухлым щечкам грязные от пыльных пальцев слезы, ребёнок проплакал всю ночь, глуша рыдания в подушку. Все потому, что расстроил, заставил за себя переживать. А ещё, Юнги теперь наверное, не любит его как раньше. Ведь он разочаровал. И все же Юнги объяснил позже, что не мог поступить иначе, потому что младшему необходимо было усвоить урок. Необходимо было запомнить, что так поступать не следовало, и такое поведение недопустимо. — Нет ничего ценнее, чем твоя жизнь, — мягко сказал потом любимый хен, — если бы с тобой что-то случилось, твой брат и я сошли бы с ума. Никогда больше не подвергай себя опасности. Помни, что есть те, кто без тебя не представляет своей жизни. С того раза Чимин вел себя осмотрительней. Страстно хотелось добиться одобрения и ощутить мягкое похлопывание рукой по плечу. Только это заставляло стать лучшим для всех, для него. Конечно, тогда Чимин и понятия не имел, почему чужое доброе слово и мягкий сияющий взгляд давали те самые крылья за спиной, ту самую поддержку. Возносили до крайней степени гордости за себя. Он все сможет, ведь Юнги в конечном итоге будет им гордиться. Он ведь всегда переживает за Чимина и радуется самым разным его достижениям, даже самым незначительным. С трудом выныривая из прошлого, Чимин возвращается в реальность, где длинные крепкие пальцы старательно растирают маленькие ладони. — Ты замёрз, — встревоженно замечает Юнги, снимает с плеч свою клетчатую рубашку на утеплителе и набрасывает на юношу, — даже если ты передвигаешься в машине, никогда не пренебрегай своим здоровьем. Всегда одевайся тепло. Погода непредсказуема, за зноем и палящим солнцем вдруг пришел холод. Сезон дождей решил ворваться в город раньше обычного. «Совсем, как у нас сейчас», — думает Чимин. Словно короткое мимолетное лето – их вчерашний вечер и поцелуй со сбивчивыми, торопливыми признаниями. Словно сон. А сейчас… — Ты будто прощаешься, — прячет за улыбкой дикий страх Чимин. — Ну что ты, нет. Ни за что, слышишь, — пугается Юнги его неправильных выводов, — я не отступлюсь. Никакая причина не заставит меня отказаться от нас. — Обними меня, — с облегчением просит юноша. Юнги бросает взгляд на стоящего у ворот спиной к ним Чанеля и притягивает к себе мальчишку. Чимин прижимается крепче, наполняясь до краев такой необходимой сейчас храбростью. Совсем скоро снова расставаться, чтобы с нетерпением ждать следующей встречи. — Прости за то, через что тебе приходится сейчас проходить, — с сожалением шепчет в светлые душистые волосы Юнги, — мне нужно поговорить с твоими родителями. — Плевать, — шепчет Чимин, — зато теперь они обо всем знают. — Но тебе непросто. — Я знал, что будет нелегко, — Чимин решил умолчать, что реакция оказалась гораздо хуже той, что он ожидал. Чанель оборачивается, и с недовольным лицом постукивает пальцем по наручным часам. Юнги согласно кивает, и скрывая горечь от вынужденного расставания, отстраняется от мальчишки. — Что с твоим телефоном? — спрашивает он. — Он у отца, — мрачнеет Чимин и наблюдает, как Юнги достаёт из кармана куртки, что сейчас на нем, свой мобильный. — Возьми мой, — говорит он, и глаза юноши округляются. В них загорается радость и бесконечная благодарность, — неизвестно сколько я ещё буду договариваться с родителями, а я не протяну долго без твоего голоса. Лицо юноши сияет как солнце. Предусмотрительно обернувшись на брата, чтобы на всякий случай не быть замеченным в следующем действии, быстро берёт телефон из чужих рук и прячет в кармане брюк. Потом подается вперёд, чтобы коснуться губами и получить ответный поцелуй. Юнги больше не осторожничает, почти сразу превращая поцелуй в горячий и глубокий. Слишком мало времени, слишком мало мальчишки, слишком мало… С трудом сдерживается от стона, когда язык сталкивается с языком юноши. Чимин учится на ходу и не отстаёт в умении, сводя с ума. Юнги первым заканчивает поцелуй, и это выходит громче запланированного. Сразу с опаской смотрит на друга, который уже направлялся к ним. — Я долго ещё буду звать тебя, Чимин? — злится Чанель, хватая того за плечо и с трудом оттаскивая в сторону. Хорошо, что благоразумно молчит о том, что увидел. Не хотелось бы рассыпаться на части от лица друга, перекошенного отвращением. Бесконечно жаль, что Чанель против, однако сам не знает, как бы отреагировал, будь друзья в аналогичной ситуации. Скорее всего, тоже посчитал бы подобный поступок предательством. — Я войду с вами, — говорит Юнги, готовясь переубеждать в случае ожидаемого отказа. — Лучше завтра, — сдаётся Чанель, — сегодня не лучшее время, дай им остыть хоть немного. Юнги нерешительно смотрит на Чимина, и ему согласно кивают. Щеки алеют от эмоций, глаза блестят, губы приобретают ещё более яркий цвет. Поцелуй преображает красивого юношу, сделав ещё желаннее. Хотя, куда ещё больше? Пожалуй, для него нет никаких пределов. Юнги был патологически слеп, не замечая в полной мере с каждым годом все больше раскрывающейся красоты Чимина. — Хен прав. Лучше завтра, — и слегка касается кармана школьных брюк, давая понять, что будет ждать звонка. Успокоенный словами Чимина Юнги кивает, и провожает взглядом братьев. И только после того, как те исчезают за порогом, садится в машину. Он попробует поговорить со своими родителями в самое ближайшее время. Пожалуй пора.

***

Отец занят переговорами по телефону прямо за столом, не отрываясь при этом от свежей газеты. Успевать везде и всюду – один из талантов его отца. Вот только папа из него не самый внимательный. Хотя сыну было грех жаловаться, ведь Мин Кихён не был плохим человеком и правда старался по возможности уделять время Юнги, пусть и очень мало. Мама так же уже была занята работой, составляя план и распорядок следующих дней в своём рабочем планшете. Все происходящее вокруг привычная рутина, и обычно Юнги чаще всего остаётся невидимкой. Однако от глаз Соджин не остается незамеченным отсутствие аппетита и настроения у сына. — Юнги, все в порядке? — поднимает на пару секунд на него взгляд и вновь утыкается в гаджет, отвлекаясь на входящее сообщение. — Не совсем, — ровно отзывается Юнги, вяло ковыряя ложкой в чашке с кофе. Мама вскидывает бровь и вновь смотрит на парня. — Поясни. — Это долгий разговор, — отвечает сын, чем привлекает внимание уже и отца, — я прошу вас обоих вечером отвлечься от своих срочных дел и побыть в роли моих родителей, в чьей поддержке я сейчас нуждаюсь как никогда прежде. Встретимся за ужином. Юнги встает из-за стола и, поклонившись родителям, отправляется на выход. Соджин удивленно моргает, а Кихён виновато хмурится. — Ты не знаешь, о чем пойдёт речь? — спрашивает жену. — Понятия не имею. Но Юнги выглядел очень напряжённо, — с растущим беспокойством отвечает женщина.

*

У парня ломка. Звонков мало, слышать голос недостаточно. Быть может, не будь у них проблем с родителями и запрета видеться, то голос на том конце провода вызывал бы только радость и улыбку, но сейчас резал по живому. Сколько раз Чимин сидел рядом и безостановочно говорил, пытаясь безуспешно вовлечь в разговор. И чаще всего натыкался на безмолвную стену. Так глупо было игнорировать, ведь уже тогда Чимин держал сердце Юнги в своих руках, безраздельно владея им. Он чувствовал беспомощность мальчишки, когда как сам желал смотреть только на него одного. Как же глупо было подводить черту, придерживаться которой оказалось непосильной ношей. Ничего, все будет хорошо. Опускает усталые от бессонной ночи глаза в тетрадь, где видит абсолютно чистый лист. Пары прошли зря, учеба сейчас была неважна и бессмысленна. Все, чем он занимается – это следит за другом. И как только замечает, что Чанель покидает аудиторию, тут же срывается за ним. В шумном коридоре парень не слышит, как его зовёт Юнги, и тому приходится коснуться чужого плеча. Друг, и Юнги все-таки надеется что не бывший, оборачивается и сразу отводит в сторону глаза. — Чанель, — вполголоса молвит Юнги, чтобы никто не расслышал, — я сегодня поговорю со своими родителями и… — Ты думаешь, в этом есть смысл? — спокойно перебивает его Чанель. — Почему нет? — надтреснуто произносит Юнги, — я хочу все сделать правильно. — Замуж его хочешь позвать? Так правильно? И что это за возня с родителями? Ты же лучше меня понимаешь, что вы не можете быть вместе, — в глазах друга внезапно появляется боль, — ты думаешь, только вам двоим сейчас нелегко? Я же знал, что так все и будет. Вы оба и дальше будете стучаться в закрытые двери и каждый раз натыкаться на неприязнь и непонимание! Думаешь, мне легко видеть ваши бесполезные старания и боль? Ты по-прежнему самый важный мне человек, а он младший единственный брат. — Прости, — Юнги пробивает насквозь от чужого участия и беспокойства, — я ни за что не буду его компрометировать. Мы будем скрывать ото всех свои чувства. Он окончит школу, и я увезу его в Сеул. Я обо всем подумал. Все будет хорошо. Пойми, я… я не могу без него дышать. — Отличный план, — разбито улыбается Чанель и тяжело опирается спиной на стену. Эти двое все продолжают пить его кровь, — вот только Чимин будет оканчивать школу в Сеуле, а не здесь. — Что? — одними губами шепчет Юнги, и лицо ещё больше бледнеет. Внезапно становится тяжело стоять на ногах, будто его придавливает сверху огромной бетонной плитой. — Вчера отец принял решение отправить его в школу закрытого типа, — продолжает друг и избегает смотреть на состояние Юнги, — там живет наша тетя, она уже договаривается о его зачислении. — Нет, — выдыхает он, — это бред. Он что, совершил преступление? Зачем же с ним так? — Да, — в тон ему отвечает Чанель, — полюбил парня. Отец разбит, Чимин сильно его разочаровал. Мама плачет. В общем, «семейная идиллия» во всех ее проявлениях. — Я попробую это предотвратить, — проводит ладонью по лицу Юнги, — ему туда нельзя. Чанель с недоумением смотрит на друга. — Я правильно понял? Ты собираешься бросить его, и этим смягчить отца, чтобы он не отправлял Чимина в Сеул? Юнги не сразу понимает, что у него спрашивают. Отнимает руку от лица, и его тёмные глаза сверкают от злости. — Ни за что, — твердо отвечает Юнги, — возможно от меня только этого и ждут. Во-первых, я обещал Чимину. Во-вторых, я в любом случае не собираюсь сдаваться. Что младший? Наверное, напуган? — Ещё не знает, — качает головой Чанель и бросает взгляд на часы, — мне пора в школу. Чанель уходит, не прощаясь, торопливо пересекая холл. «Неужто думает, — размышляет Юнги, — что я увяжусь за ним и попытаюсь перехватить у него из-под носа Чимина?». Признаться честно, подобные мысли регулярно посещают его, но он сдерживается, ибо импульсивные поступки только усложнят ситуацию и настроят его против Паков ещё больше. Юнги медленно идёт на выход вслед за ним и предсказуемо сталкивается с Чон Сумин на стоянке. Выглядит девушка неплохо и успевает оглядеть Юнги внимательным взглядом. — Привет. — Привет, — на автомате отвечает расстроенный Юнги и нервно смотрит по сторонам. К разговору не готов, потому что Сумин при последней встрече умоляла его ещё раз подумать о разрыве. Он сразу дал понять, что это окончательное решение и дело было даже уже не в Чимине. Юнги просто хочет дышать полной грудью и быть счастливым, и это стало невозможной вещью с Сумин. — Ты выглядишь плохо, — хмурится бывшая, — я видела тебя с Чанелем. — У меня все не так плохо, — пытается улыбнуться он, — извини, если это все, мне нужно срочно ехать домой. В голове уже разворачивается предстоящий ужин с родителями, где признаётся им во всем и просит поддержки. Если не найдёт ее у них, то… поступит по-своему в любом случае. Однако ему нужно попробовать обойтись малой кровью. — Неужели это стоило того? — неожиданно схватив Юнги за руку и удерживая рядом с собой, спрашивает Сумин, — ты бросил меня, потерял лучшего друга. Впереди жизнь полная проблем, и неизвестно ещё, подходят ли тебе такие отношения. — Это не то, что я буду обсуждать с тобой, — мрачно отвечает Юнги. — А с кем? Я не имею права обсуждать это с тобой? — обиженно восклицает Сумин, — я та, кого ты бросил ради парня. Я хочу знать, зачем ты испортил свою жизнь! Юнги легко удается вырвать свою руку из некрепкого захвата. — Я ни о чем не жалею, — резко бросает он и обходит девушку, все ускоряя шаг, и стремясь поскорее оказаться дома. Подальше ото всех с их мнением. — Ну и черт с тобой! — выкрикивает ему вслед взбешённая Сумин и шепчет себе под нос со слезами на глазах, — дурак, придурок… Безрассудно окунуться в новые и сложные отношения, испортив жизнь и перечеркнув дружбу, так глупо и тупо… Искреннее беспокойство за Юнги заглушает обиду и злость на него. Перевернуть жизнь на все сто восемьдесят было невероятно смелым решением, и таким же глупым…