Всё хорошо

Николай уже неделю гостил у Александра, и он заметно расцвёл, он стал менее бледен, поимел светлый взгляд.Лучше стало здоровье, хотя насчёт его нервов Александр переживал.Так что о всяких не очень благоприятных вещах — молчал. Между ними была идиллия. Пушкин всю неделю не давал спуска от него, и будто прилип к нему, мало кто из его слуг и случайных гостей видели их не вместе.Но это только для всех, так-то они довольно часто были порозень, занимаясь своими делами.По вечерам товарищи собирались у камина и долго могли сидеть у него, лишь переекидывались пару слов.Их это вполне устраивало. Была поздняя осень, а уже снег за окном чуть ниже колена.Николай мог просидеть всю зиму дома, даже целую жизнь, но друг вытащил его на улицу.Оба были в тёплых пальтишках.Они шли по вытоптанным дорожкам.В какой-то момент Александр отстал и Гоголь повернулся, чтобы найти его взглядом. — Саша… Удар в лоб.Довольно сильный.Он убрал снежок, недовольно глядя на друга. — Ха, попал! — Саша ухахатывался с этого, как ребёнок. После этого снаряд прилетел прямо в его рот.Пока он откашливался, Николай взял огромную кучу снега и вывалил ему за шиворот. — Ах, ты! Он пытался убрать всё это, а Николай смотрел на него, посмеиваясь. — Месть — это блюдо, которое подают холодным. — Отомстил.Молодец.Ты меня серьёзно ранил, так что неси меня, — сделал жалобный голос, наш «раненый». — Я тебя даже до дома не донесу. — Тогда пожалей меня.Поцелуй в щёку всё исправит.Это будет, как утешительный приз. — Ещё чего… — Я сделаю ради него всё что угодно. — Перестань каждый день по утрам стрелять, пока я сплю, — он сказал, это не подумав. — Договорились, — он молниеносно встал, и захотел уронить Колю в сугроб, но тот удержался на ногах. — Не смей. — Да, ладно тебе. — Пошли домой.Ты со всем замёрз. — Моё предложение в силе? — Нет и не мечтай. Николаю стали сниться сны с ним.То обычные, где они прогуливались по летнему парку, держась за руки, или же кошмары.Где Пушкина убивали выстрелом в грудь, белый снег окрашивался кровью и он лежал там, пока Гоголь не мог пошевелиться и что-нибудь сделать, его будто что-то держало, а позже подстреленный лежал в постели с ужасным видом пару дней и в какой-то момент, он переставал дышать, и только тогда, прозаик смог подойти к нему, но уже становилось слишком поздно.Проснувшись от этого ужаса, он не мог успокоиться. По ночам он начал вставать минимум как один раз за ночь, а иногда и больше, не смотря, что ему снилось, это происходило без причины. Недавно Пушкину пришло письмо с приглашением на бал, можно было прийти с кем-то. — Коля, пойдёшь со мной? — Пойду. Добираясь до места предназначения, Колю укачало и он уснул.Сначала он упал на плечо друга, а потом он положил его на колени. Проснувшись Гоголь, с неохотой открыл глаза. —Ты вовремя. Выйдя из кареты, он почувствовал некую слабость и боль во всём теле.А когда потянулся, спина хрустнула. — Всё нормально? — Да, просто засиделся, — идя к зданию, Пушкин положил ладонь на спину и нежно, совсем невесомо провёл по ней, — Саша, я в порядке. — Как скажешь, — эта ехидная ухмылка уже у него во снах. Зал был немаленьким, белые колоны отражали свет, довольно большие окна, изящные столики и диванчики.Пока он всё рассматривал, его друг уже шёл за стол с картами. «От привычки сложно отучить». Он не знал чем заняться из-за этого почти всё время, проведённое на балу, пил.В нетрезвом состоянии мозги плохо работали. Он решил найти Александра, услышав нежный и спокойный голос, повернувшись, он увидел его, читающего стихи.Ему так читать не дано, то голос где-то вздрогнет, то ударение не туда поставит, слово с первого раза не прочтёт, запнётся. «Слушал и слушал бы этот голос». Он всё смотрел и смотрел, а тот увидя его, подмигнул.Его чуть засмущало это, и он поспешил удалиться куда-то в угол зала для дальнейшего употребления спиртного.Позже в зале начали собираться пары, танцевать вальс. — Коля. — Ммм? — Тебе уже хватит, — он убрал стакан куда подальше. — Не соглашусь… — Может потанцуем? — Ха, а у тебя всё же есть вкусы в девицах. Непонятно как оба сильно пьяные мужчины смогли станцевать вальс так, что все взоры будут направлены на них, хотя быть может из-за того, что оба они мужчины.Несмотря на затуманный разум, ни Гоголь, ни Пушкин не отдавили друг другу ноги.Законча танец, рука Александра задержалась на талии, но руки его были столь мягкими, как шёлк, что так и хотелось, чтобы рука всё лежала и лежала.Николаю стало невыносимо душно от таких мыслей, и он решил выйти на балкон. — Мне нужно проветриться. — Коля, я обещал представить тебя одним людям, пойдём! Его повели за собой к столику с тремя мужчинами.Один из них был по виду военным адмиралом, человеком в возрасте с множеством орденов и наград на накрахмаленном сюртюке, с лицом более доброжелательным.Двое других были по моложе, одеты по богаче и всем своим видом пугали и заставляли нервничать прозаика.Может Николай был слишком параноиком, но ему казалось, что его позвали, чтобы раскритиковать без прав реабилитации в их глазах. — Знакомьтесь, Николай Васильевич Гоголь. — Здравствуйте, рад с Вами познакомиться. — Николай Васильевич, можем выпьем? — Нет, нет.Мне уже хватит. — Ну, не скромничите, по Вашему танцу не сказать, что Вы изрядно пьяны. — Чего же Вы стоите? Садитесь. Пушкин отодвинул стул для него и он присел на него, сам же поэт оказался рядом, вальяжно рассевшись и перекинув руку через спинку. — Николай Васильевич, мы все любители Вашего искусства. — Рад слышать, что такие люди интересуются моим творчеством. — Каков человек — такое же его творчество. — Вы перегибаете палку, Александр Сергеевич, как по мне, намного опытней меня и обожателей у него больше. — О, Николай, перестань, ты меня смущаешь. — Признаться честно, мы не ожидали видеть в Вашем окружении Александра Сергеевича. — Почему же? Не уж-то он слишком хорош для меня… — Как раз наоборот. — Повторите, дорогой гость. — Мы не особо ценим Ваш вклад в литературу. — С чего бы? Сейчас стало поистине страшно.Николай заметил, как тот мгновенно сел ровно и спрятал руки, сжимающие в кулаки, под стол. — Вы очень любите провоцировать людей без особого надобья.Вас несколько раз отправляли в ссылки.А если судить по принципу «Каков человек — такое же его творчество» — Вы не тот, кого следует читать и даже хранить Ваши книги в своём поместьи. Он встал, стул проехался по полу, издав истошный скрип (там останется неприятный глазу след). — Сударь, а Вы сами… Николай, глядя на всё это, понимал, что должен всё это остановить.Он положил свою руку на его.Александр запнулся, остановился и поправил растрёпанные волосы. — А Вы сами очень хороши собой, не буду мешать. И он ушёл.Ушёл, не оборачиваясь. — Друзья, мне нужно идти, моя карета уже подъехала.Простите. И он поспешил за другом, уже вышедшего на улицу.Гоголь вылетел быстро и проскочил пару ступенек, чуть не упав. — Александр! — Да? — Прости меня… — С чего это ты извиняешься? Он изогнул бровь, глядя на него. — Это… Ведь из-за меня… — Нет.Всё хорошо.Спасибо.Без тебя бы, делов я натворил бы знатных. — Но… — Наша карета! Пойдём.