A Penny For Your Thoughts

Изуку чувствует, что он… истощен.... Его руки немного дрожат, потому что, хотя он и знает, что гнев Айзавы-сенсея был направлен не на него, всё равно было страшно чувствовать жар его ярости, ее остроту и тяжесть. Это заставляет Мидорию вспомнить, что все те времена, когда он думал, что Айзава-сенсей был зол на него — во время теста на выявление причуд, когда Изуку снова чуть не сломал себе руку, когда он застал Мидорию и Каччана дерущимися на бета-тестировании, когда он сказал классу, что должен был исключить их всех за то, что они сделали в летнем лагере — он на самом деле не злился на него. «Не злился, просто беспокоился» - соглашается Шота, затем делает паузу, поскольку, кажется, понимает, что Изуку услышал то, что он только что подумал. Мидория опускает голову, краснеет и более решительно смотрит на свой стол. «Вся эта ситуация так смущает их обоих» - с несчастьем думает он. Звенит звонок, и Изуку медленно поднимается со своего места, трясущимися руками натягивая рюкзак на плечи. Урарака обменивается взглядом с Тодороки, а затем подходит к нему с решительным выражением лица. Мидория быстро скрывается за дверью, делая вид, что не видит ее. Желудок мальчика бурлит, как океан во время летнего шторма. Когда третьекурсник задевает его в коридоре слишком близко, он подпрыгивает, как испуганное животное, его мышцы гудят под напряжением, а дыхание немного учащается. Звуки ударов обуви по полу, когда кто-то спешит мимо него, напоминают раскаты грома, разрывающие его барабанные перепонки, а светильники в зале ослепительно яркие, как вспышки молний на горизонте. Он ни за что не сможет пойти на следующий урок в таком виде, особенно когда... «...это будет Всемогущий» - осознает Изуку с очередным электрическим толчком паники. Достаточно того, что он уже раскрыл свои секреты о средней школе, но раскрыть всë о Всемогущем это слишком... Что-то в его груди содрогается, как дерево, согнутое муссонными ветрами. Мидория чувствует, как Айзава пережевывает последний лакомый кусочек, задумчиво прокручивая его в голове. «Секреты Всемогущего?» - задается учитель вопросом. Изуку сильно прикусывает губу. Знание того, что Шоте сейчас любопытно, только делает всё намного хуже. Ему хочется впиться зубами в кулак так глубоко, чтобы во рту появился медный и теплый привкус крови... Когда мальчик замечает мужской туалет, он ныряет в него так быстро, как только может, запирая за собой дверь, чтобы у него была хотя бы иллюзия уединения. В пустой ванной темно, тихо и пусто, и плитка кажется прохладной под его руками, когда он ползет, чтобы свернуться калачиком под одной из раковин. Теперь, когда он перестал двигаться, это похоже на то, что адреналин и стресс от... всего, что произошло за последние несколько дней, обрушиваются на него, как волна. Он начинает задыхаться, как человек, которого тащат под водой, отчаянно пытаясь сделать последний вдох, и его руки трясутся еще сильнее, чем раньше. Он чувствует, как паника уносит его в море, видит, как твердый берег исчезает за перекрывающимися краями волн... «Эй» - говорит Айзава-сенсей, голос нежный и прочный, крепкая веревка, за которую он может цепляться. «Давай. Вдох на раз, два, три…» - Шота помогает ему дышать, пока покалывание в кончиках пальцев не исчезает, и мир вокруг него не становится более настоящим и реальным. Ему удается снова увидеть берег Изуку пытается укусить себя за большой палец, просто чтобы вернуться обратно на твердую землю, просто потому, что ему нужен вкус крови во рту, как ему нужна еда, чтобы поесть, но затем его мысли переключаются на Айзаву-сенсея, и он останавливается, вынимая костяшку пальца изо рта. «Молодец» - думает Шота с облегчением. «Как насчет того, чтобы вместо этого попробовать упражнение на заземление, которому я научил тебя прошлой ночью?» Метод Айзавы-сенсея занимает больше времени, чем заземление с помощью боли, но он должен признать, что оно вызывает у него... спокойствие... Когда он заземлял себя с помощью боли, это возвращало его к реальности, да, но это было слишком неприятно. Напряжение в его мышцах было хуже, чем обычно, и он был на грани в течение нескольких часов после этого, пока все детали не переставали быть слишком яркими и жёсткими. С другой стороны, метод Шоты, похоже, отгоняет его тревоги таким образом, что мальчик даже не подумал бы, что это возможно, если бы сам этого не испытал. ——— Изуку только закончил распознавать вкус жевательной резинки, которую жевал ранее, всё еще оставшийся на языке, когда Айзава-сенсей заговорил. «Я поговорил с Незу, и он сказал, что сегодня ты можешь пропустить Основополагающую героику» Мидория сворачивается в клубок, желудок скручивается. Он не может позволить себе пропустить урок — он и так сильно отстает. Если бы только он был спокойнее, сильнее, лучше, тогда директору не пришлось бы делать ему такие поблажки... Если бы он просто смог держать себя в руках, то Айзава-сенсей не узнал бы ни одного из его грязных секретов, которые Изуку обещал сохранить. Мидория засовывает кулак в рот, погружая зубы в податливую плоть. Ему действительно... действительно нужно взять себя в руки. Изуку чувствует, как в Шоте закипает паника, своего рода беспомощное разочарование, которое сам Мидория узнал, когда он стоял там, наблюдая, как Слизистый Злодей душил Каччана. Тем не менее, он говорит мягко, уговаривая Изуку убрать кулак изо рта. «Успокойся, нет. Речь не об этом. Всё в порядке. Ты не отстаешь в классе, и тебе не нужно корить себя за это. Это просто для того, чтобы тебе не приходилось тратить столько усилий, постоянно пытаясь не думать о том, о чем ты не должен. Всем иногда нужны перерывы, даже лучшим профессиональным героям» Медленно Мидория убирает кулак изо рта. Когда он это делает, он чувствует, как Айзава-сенсей испускает вздох, который, казалось, он сдерживал. Мальчик чувствует что-то еще, что-то теплое в середине его груди, что сопровождается лишь намеком на комок в горле. По какой-то причине Изуку кажется, что у Шоты возникла мысль, как он протягивает руку и взъерошивает зеленые кудри мальчика. Мидория сглатывает, пытаясь отогнать странное, незнакомое чувство, поднимающееся внутри него. К его стыду, его глаза наполняются слезами, которые ему приходится вытирать тыльной стороной ладони. «Малыш...» - нерешительно начинает Айзава-сенсей. Изуку опирается на слегка влажную стену ванной и поднимается на ноги. Он идет быстро, зная, что чем ближе он подходит к учителю, тем меньше их мыслей будет общим. Сейчас все залы пусты, ученики уже отправились на следующий урок. Ему интересно, что подумают его друзья, когда увидят, что его нет. Он предполагает, что директор Незу, вероятно, уведомит Всемогущего, а тот сможет рассказать его одноклассникам. Надеюсь, никто из них не будет волноваться без причины... «Они имеют полное право беспокоиться о тебе, Проблемный ребенок» - говорит Шота, так мягко что мальчик думает, что ему это померещилось. Бровь Изуку изгибается в замешательстве. Не похоже, что он сражается со злодеем или чем-то еще, он просто плохо справляется со своим стрессом. Это его собственная проблема, а не чья-либо еще. Но по какой-то причине эти мысли, кажется, только ухудшают ситуацию, такое ощущение, что что-то застряло у него в горле, горячее, липкое и жалкое. Однако теперь, когда Мидория почти добрался до учительской, ощущение пропало... ——— Изуку колеблется у двери. Он был здесь несколько раз, но только когда Всемогущий был рядом с ним, а мысль о необходимости смотреть в глаза Айзаве-сенсею после всех смущающих мыслей, которые он слышал… Мидория вздрагивает. Он знает, что не может позволить себе быть настолько трусливым, не тогда, когда он скоро станет героем, поэтому, несмотря на страх, он делает глубокий вдох и стучит. Наступает момент ожидания, а затем Сущий Мик открывает дверь, весело щебеча: «Привет, маленький слушатель!» Герой выглядит по-другому, его кожаная куртка заменена свободной футболкой, а волосы собраны сзади в пучок, вместо того, чтобы быть уложенными гелем и убраны с лица. Ещё он не кажется таким громким... Изуку предполагает, что учитель, вероятно, уже одет для выходных, поскольку Основополагающая героика – последнее занятие дня. «Шо ждет тебя в своем кабинете» - Мик указывает на соответствующий офис, добавляя шепотом: «У большинства из учителей, нет кабинетов, но Шота настоял, поскольку, по-видимому, мы...» Учитель делает кавычки пальцами. «...‘слишком громкие’ и ‘мешаем его работе’ » Мидория не может удержаться от водянистого смеха, который, в свою очередь, вызывает широкую, довольную улыбку у сенсея. «Заходи» - говорит он, мягко подталкивая Изуку в кабинет Айзавы. К счастью, Шота, кажется, очень занят чем-то на своем компьютере. Он указывает на соседний диван и грубо говорит Мидории, что тот может расположиться там. Изуку послушно падает на диван. Он наполовину боится, что Айзава-сенсей будет продолжать настаивать на том, что именно он скрывает, но тот только время от времени поглядывает в его сторону, как будто проверяет, не сломал ли мальчик еще одну кость или не столкнулся ли с другим злодеем, пока он не смотрел, потом учитель снова возвращается к своей работе. Чувствуя себя немного менее напряженным, Мидория достает домашнее задание и начинает его выполнять. Наступает приятная тишина, блаженно свободная от посторонних мыслей. Изуку не замечает, как его напряженные плечи медленно опускаются, и как его поза становится немного свободнее. В какой-то момент, сам того не замечая, мальчик сбрасывает кроссовки и поджимает под себя ноги в носках. Он работает над домашним заданием по математике, немного высунув язык, когда концентрируется. В какой-то момент Айзава-сенсей проходит мимо него, чтобы оставить свои документы. У Изуку появляется странное ощущение, и к тому времени, когда мальчик понимает, что Айзава-сенсей, похоже, только что взъерошил его волосы, тот уже ушел. Мидория долго и ошеломленно смотрит на дверь, затем ему удается встряхнуться и вернуться к домашнему заданию по математике, хотя и с затяжным чувством недоверия, не особенно подходящим для тригонометрии. Когда Айзава-сенсей возвращается, он ведет себя так, как будто ничего необычного не произошло. Он возвращается к своей работе и, когда смотрит на Изуку, который тупо смотрит на него, даже поднимает бровь, как будто говоря: «Что?» Покраснев, Изуку снова возвращается к своему домашнему заданию. В конце концов, раздается звонок, сигнализирующий об окончании этого урока, и Мидория собирает свои вещи. «До свидания, Айзава-сенсей!» - кричит мальчик, уходя. Шота коротко машет рукой и говорит: «Скоро увидимся, проблемный ребенок» Чувствуя себя очень легким и радостным, Изуку пробирается по переполненным коридорам UA. Приятно, что его домашнее задание сделано так рано, и то, что он смог полностью ослабить бдительность, обрадовало его. Он думает, что ему будет не так сложно не думать о чем-либо запрещённом, теперь, когда он смог отдохнуть. «Вот ты где!» - Урарака ликует, появляясь из-за его спины, чтобы обнять его за плечи. Ее другая рука поднимается, чтобы нежно приобнять его. Почему-то это движение напоминает ему о том, как Айзава-сенсей взъерошил его волосы ранее днем, и он краснеет. «Ты пойдешь с нами прогуляться сегодня после школы?» - спрашивает Асуи, идя в ногу с ним. «Мы не должны давить на Мидорию-куна!» - выкрикивает Иида, делая рубящее движение рукой. «Учитывая то, что Всемогущий сказал о том, что на него повлияла причуда, ему может понадобиться отдых и расслабление!» «Однако до сегодняшнего дня он не общался с нами» - прямо говорит Асуи. Это не обвинение, но слова всё равно заставляют Изуку покраснеть. Он машет руками, как будто пытается развеять их предположения, и, прежде чем он успевает обдумать свои слова, выпаливает: «Я бы хотел провести время с вами сегодня!» Часть Изуку сожалеет о поспешном решении, учитывая возросшую вероятность размышлений о секретах своих друзей, но он также просто... не так беспокоится обо всем этом, как раньше. И он действительно скучал по времяпрепровождению со своими друзьями... «Замечательно!» - Урарака ликует, отметая любые затянувшиеся мысли о телепатической связи. На самом деле, Изуку почти не думает о ней до конца дня. Он также не думает о секретах своих друзей, вместо этого он поглощен попытками придумать веские аргументы в пользу того, почему холодная соба не должна быть вкусом Дорито «Чëрт возьми, Тодороки, зачем тебе вообще придумывать такую концепцию, это, честно говоря, тревожно!» Всякий раз, когда он случайно замечает связь, все, что он чувствует, это немного дополнительного тепла в груди и веселье, которое не только его, поскольку Мидория придумывает все более сложные и аналитические аргументы, чтобы использовать их против Шото. ——— Изуку возвращается в общежитие усталый, но счастливый. Он ужинает со своими друзьями, и впервые за несколько дней он думает только о том, насколько вкусна еда и какая приятная компания, вместо того, чтобы придумывать факты, чтобы бросить на учителя своего рода дымовую завесу. Тем не менее, долгий, эмоциональный день утомил мальчика, поэтому, как только он заканчивает ужин, он направляется в свою комнату, чтобы лечь спать. Мидория сворачивается калачиком под одеялом, положив голову на подушку. Знакомое ощущение гладкой ткани на его щеке напоминает ему о попытке заснуть прошлой ночью, о том, как Айзава-сенсей успокаивал его с помощью упражнений на заземление. Изуку краснеет и снова зарывается головой в подушку. Это было так неловко! Не так неловко, как Шоте, увидевшему кошмар про себя самого... Мидория теребит ткань своего покрывала скрюченными пальцами. Он знает, что Айзава-сенсей сказал, что кошмары – это естественно, что он не был слабым для этого, что он не будет осуждать его, но просто... разве учитель не видел достаточно этого? Со временем Изуку создал вокруг себя что-то вроде экзоскелета, толстую броню, сделанную из струпьев, которые покрывают его самые старые, самые болезненные раны. Но Шота медленно снимает эту броню, оставляя Мидорию с мягкой оболочкой, таким уязвимым... Изуку вздрагивает. Он ненавидит это! Импульсивно Мидория встает с кровати. Он натягивает одеяло на плечи, как плащ, выходит из своей комнаты и поднимается по лестнице. Когда он достигает двери в комнату Айзавы-сенсея, ему даже не нужно стучать, Шота открывает ее и отступает в сторону, прежде чем его кулак хотя бы коснется двери. «Ты можешь занять диван» - говорит он. Мальчик кивает. Он смутно осознает, что сейчас ему должно быть ужасно стыдно, но он просто... так устал. Вместо того, чтобы опять загоняться, он позволяет себе плюхнуться лицом вниз на диван, что заставляет учителя тихо усмехнуться. Мидория даже не полностью укрыт одеялом, но диван на удивление мягкий, и он знает, что ему больше не нужно беспокоиться, поэтому он просто как бы .. прислоняет голову к одному из подлокотников и засыпает. ——— Запах готовящихся яиц заставляет его снова проснуться на следующее утро. Изуку скатывается с дивана и идет на кухню. Глаза Айзавы-сенсея сосредоточены на яичнице, которую он жарит, что позволяет Мидории на мгновение полюбоваться странным видом своего учителя без оружия захвата и с волосами, собранными в хвост. Это почти так же удивляет, как видеть Сущего Мика без его кожаной куртки и с распущенными волосами. «Доброе утро» - говорит Шота, осторожно переворачивая яйца. Немного горячего масла попадает на его руку, и он начинает ругаться, затем резко обрывает себя. Изуку знает точный момент, когда сенсей вспоминает, насколько насыщенным ругательствами был внутренний монолог Мидории, а затем он пожимает плечами и возвращается к тому, на чем остановился на полуслове. Изуку подавляет смех. Что-то теплое и пушистое касается ног мальчика, и он смотрит вниз, чтобы увидеть, как круглый серый кот трётся о него. Встретившись с Мидорией взглядом, питомец настойчиво мяукает. «Это Ублюдок» - говорит ему Айзава-сенсей. «Не слушай, что он тебе говорит, он уже позавтракал этим утром» Изуку наклоняется, чтобы погладить кота. При всём своём предполагаемом голоде Ублюдок очень дружелюбен и услужливо тычется носом в его руку. «Он любит, когда его чешут под подбородком» - говорит Шота, и хотя они находятся в одной комнате, привязанность, расцветающая в груди Айзавы, настолько сильна, что Мидория всё ещё чувствует её глухое эхо. Мальчик послушно чешет под подбородком Ублюдка. «Для кота, которого он назвал в честь оскорбления, Шота, похоже, действительно любит его» - отмечает Изуку. По какой-то причине это заставляет его вспомнить собственное прозвище Айзавы-сенсея для него. Проблемный ребенок Означает ли это, что... Мидория краснеет и зарывается лицом в мягкий мех Ублюдка, заставляя эти мысли уйти. Думать об этом было всё равно, что прикасаться к шероховатости под снятым экзоскелетом. Шота с тихим звоном ставит тарелку на стол, и Изуку встает, чтобы присоединиться к нему за столом. Как ни странно, перед Айзавой не стоит тарелка, только его обычный пакет с желе. Неужели... неужели Айзава-сенсей приготовил это только для него? Мидория не понимает, что он тупо смотрит в свою тарелку, пока Шота сухо не спрашивает: «Ты собираешься это есть или решил сначала придумать побольше фактов о них?» Изуку краснеет и начинает есть. «Ты был записан, чтобы отправиться домой на эти выходные» - говорит Айзава-сенсей. «Но я предполагаю, что сейчас ты предпочёл бы остаться здесь» Мидория быстро кивает. Это намного менее напряженно, когда ему не нужно подвергать себя цензуре, и он всегда может поехать домой на следующие выходные, в любом случае. Шота кивает. «Я отправлю Незу электронное письмо» После этого они некоторое время молча едят, а затем Айзава-сенсей встаёт, забирая грязную тарелку Изуку. «Я—я могу её помыть» - говорит мальчик, но Шота просто отмахивается от него. «Всё в порядке» После этого они особо не разговаривают. Мидория некоторое время играет с Ублюдком, а затем просматривает новости о героях, которые он пропустил. Айзава-сенсей работает над каким-то делом, которое, похоже, расстраивает его, судя по тому, как он продолжает хмуриться, и по разочарованию, которое Изуку не может не чувствовать, даже учитывая, насколько слаба связь прямо сейчас. Шота и так уже находится в неприятной близости к Мидории, и мальчик не хочет ухудшать ситуацию, поэтому он не пытается распутать горячий, запутанный клубок мыслей и эмоций, которые может чувствовать. Даже с учетом того, насколько комфортно чувствует себя Изуку, время, которое он проводит с Айзавой-сенсеем, приятное. Это приятно, точно так же, как сидеть в тишине с Тодороки. Они вместе обедают и снова навещают Эри в больнице днём, а позже тем же вечером они сидят на диване и вместе смотрят вечерние новости. Шота начинает оценивать задания, но когда Мидория начинает бормотать разные теории, он откладывает свои бумаги в сторону и обращает свое внимание к мальчику. Кажется, он думает, что Изуку на самом деле довольно искусен в этом... Но Мидория не хочет думать о том, что это заставляет его чувствовать себя слишком некомфортно, потому что сам акт ощущения был достаточно страшным... ——— Изуку и в ту ночь спит на диване, а на следующее утро Айзава-сенсей снова готовит ему яичницу. На этот раз он позволяет Мидории покормить Ублюдка. Мальчик не может удержаться от смеха, глядя на то, как кот жаждет сожрать всю еду. Во время обеда Шота говорит ему, что он ненадолго уйдет сегодня днем. Основываясь на напряжении в позе Айзавы, когда он говорит о своем поручении, Изуку предполагает, что это как-то связано с работой героя, которая его расстраивает, поэтому он решает попытаться целенаправленно игнорировать все, что он слышит через связь, чтобы тот, кто участвует, получил конфиденциальность, которую они заслуживают. Вероятно, это к лучшему, учитывая, насколько плохи только те вещи, которые Мидория не может игнорировать... Живот Айзавы-сенсея скручивает, вызывает тошноту, и он сдерживает гнев, который испытывал ранее, наряду с тем же огнём в груди, который Изуку чувствовал всякий раз, когда Эри рассказывала ему о том, что сделал Чисаки. Очевидно, что дело было не из тех, о которых Мидория хотел бы знать слишком много. Как и раньше, мальчик избегает прикасаться к горячему, запутанному клубку мыслей и эмоций, туго скрученных вместе в Айзаве-сенсее. По крайней мере, Изуку делает это, пока не становится настолько плохо, что даже при всех его усилиях некоторые мысли Шоты просачиваются в его голову. «Врать ради внимания!?» - слышит Мидория шипение сенсея. «Ты думаешь, он лжет, чтобы привлечь внимание? Чëрт возьми, это самая большая чушь, которую я слышал за последние годы. Я бы очень хотел, чтобы он лгал, чтобы привлечь внимание, это было бы в тысячу раз лучше, чем знать, что он действительно прошел через это!» Грудь Изуку сдавливает от того, насколько она переполнена заимствованным гневом, а его глаза горят, как будто Айзава-сенсей едва удерживается от активации своей причуды. Он чувствует, как Шота подавляет свой гнев, заставляет себя сделать глубокий вдох, прежде чем спросить: «И что заставляет тебя так думать?» Мидория не знает, что человек говорит в ответ, но что бы это ни было, это заставляет гнев учителя вспыхнуть, как лампочка накаливания, вспыхивающая от внезапного всплеска электричества. «Что?! Ты думаешь, сказав, что "нет, на самом деле, я действительно думаю, что он заслужил, чтобы Бакуго избил его, потому что он не противодействовал ему", сделаешь меня менее злым?! » Айзава-сенсей был в ярости. Шота говорит дальше, проклиная того, с кем он до этого разговаривал, но Изуку ничего не слышит. Учитель только что сказал... просто сказал... Бакуго, так что это значит... что это о нем. Айзава-сенсей не забыл об Альдере, хотя и хотел бы. Дело, над которым он работал все эти выходные… это о том, что Альдера сделала с Мидорией... Изуку закрывает лицо. Шоты здесь нет, чтобы увидеть его — никого нет, — но чувство незащищенности, уязвимости настолько велико, что он ничего не может с этим поделать. Повязка, покрывающая одну из его старых ран, теперь полностью сорвана, и кровавая старая рана, за которой он ухаживал годами, обнажена. К тому времени, когда мальчику удается собраться с силами, чтобы снова настроиться на то, о чем думает Айзава-сенсей, он выходит на новый уровень. «Нехватка финансирования?» - он шипит. «Тебе что, нужны дополнительные два миллиона йен в год, чтобы использовать свою совесть?» Наступает пауза, как будто Шота слушает возражения человека, а затем, злее, чем когда-либо, говорит: «Это всё равно никогда не оправдает того, что они сделали с моим сыном! » Изуку захлебывается водой, которую он пил. «ВОТ ДЕРЬМО» - думает он, переходя в сильный приступ кашля. Неужели Айзава-сенсей просто... просто... Мидория отчаянно пытается удержаться от истерического, неверящего смеха, учитывая, что он все еще пытается отдышаться, это, вероятно, заставит его снова задохнуться. Нет никакого гребаного способа! Он чувствует, как Шота делает паузу, кажется, теряя узкое видение, в которое его загнала ярость. «Ах, черт» - Изуку слышит, как Айзава думает про себя с чувством нарастающего ужаса «Это... наверное, тот самый ребенок. Он... наверное, только что услышал это» Мидория отказывается от борьбы со своим истерическим смехом. «У меня галлюцинации!» - радостно заключает Изуку. У меня наконец-то случился психический срыв! Вот и все, ребята! Собирайся, Шигараки, потому что я наконец-то сорвался, и это даже не из-за тебя! Мидория в последний раз быстро ударяет себя в грудь, чтобы избавиться от остатков воды, и пытается успокоиться. «Это нормально» - говорит он себе. Он может просто забыть, что это произошло, потому что... ну, потому что нет никакого гребаного способа. Айзава-сенсей явно имел в виду другое. «Черт, но я именно это имел ввиду» - Изуку слышит, как Шота тихо думает. Мальчик комкает свое одеяло и кричит в него. «Эм, ну, по крайней мере, у меня теперь есть записи» - немного отчаянно размышляет Айзава-сенсей. «Я скоро буду дома, и это закончится для нас обоих» Мидория испытывает то же смутное ощущение, что и раньше, – желание сенсея протянуть руку и погладить его по голове, на этот раз гораздо более четко и отчетливо. Он снова кричит в свое скомканное одеяло, на этот раз очень громко.