Ирония отравленного

Аарон бьёт ногой в дверь ванной. Он уже на грани истерики. — Эндрю, блять! Ники кажется, что он задыхается, настолько сильно херачит от страха сердце. Они все боялись трогать вещи Эндрю, чтобы не получить по лицу, но нож нужно было забрать любой ценой. Ники должен был сделать это сразу после того, как заметил порезы. Он плавно сползает по стене, чувствуя собственное сердцебиение в висках. Как он мог так облажаться… — Аарон, успокойся, — Кевин оттаскивает его и, не дав и слова сказать, шепчет — Он не убьёт себя. — да что ты?! Думаешь, ему не похуй на Нила? Может, ему намного сильнее сейчас хочется прервать эту боль. Ты, блять, не понимаешь! — он вырывается, но не пытается снова бить дверь. Выдыхает — Что нам делать? — Эбби всегда уходит в самые удачные моменты, — Кевин оглядывается, пока Ники притягивает колени к груди. Эндрю должен открыть сам, они не будут ломать дверь. — он не убьёт себя, Аарон, — повторяет Кевин, глядя ему в глаза — Всё будет в порядке. — что ты говоришь, — блондин хотел было приправить фразу сарказмом, но уже на втором слове это превратилось во что-то жалкое. — вы же знали, что он режется… — Ники не контролирует почти незаметные покачивания из стороны в сторону — И ничего не сделали, не забрали у него нож, — они просто не могли не замечать, но делали вид, что всё нормально. Так же, как и он сам. — перестаньте, вы оба, — Кевин садится рядом с ним и вытягивает руки, положив их на колени — Он не посмеет убить Ната. — Ичиро как-то без раздумий невербально вывихнул мне руку. — это не то же самое, что убить. И он тебя не любит, — Кевин поднимает подбородок и сцепляет руки только кончиками пальцев — Эй, Эндрю, что насчёт психологической сессии между нами? На удивление, через пару минут, кажущихся вечностью, слышится щелчок, и дверь медленно открывается с тихим скрипом. Аарон резко вдыхает, но заставляет себя молчать. Эндрю сидит у самой двери, окровавленный нож валяется рядом. Крови на его руках не так много, как на полу. Толстовка Нила висит на бортике ванной. — валяй. — ты сам обработаешь раны, или это сделает кто-то из нас? — всё ещё спокойно произносит Кевин, хотя выражение его лица почти незаметно меняется. Эндрю смотрит на Ники, и тому требуется секунд пять, прежде чем встать и, перешагнув через размазанную по кафелю кровь, найти аптечку. Он хочет заполнить эту паузу какой-нибудь убогой шуткой, но будет совершенно не к месту. Раньше Ники думал, что боится крови, но насмотревшись на Нила, понял, что её вид вызывает лишь небольшие неприятные ощущения в желудке, на которые можно не обращать внимания. Эндрю покорно протягивает руки, и сначала Ники просто вытирает их влажным полотенцем. Он старается игнорировать дискомфорт от того, что сейчас на него смотрят все присутствующие. — о чём ты думал? — Кевин тянет Аарона за руку, заставляя тоже сесть. — о том, чтобы шагнуть с крыши. Но единственная крыша поблизости слишком низкая, чтобы навредить мне, — честно признаётся Эндрю и совсем не реагирует на перекись на порезах — Я не могу говорить об этом с тобой, Кевин. — а с кем-то другим? — начинает Аарон. — с Би. — её сейчас здесь нет. — мы испугались за тебя, — Ники раздумывает, стоит ли забинтовать. Порезы, вероятно, лучше заживают на воздухе, но предплечья Эндрю настолько истерзаны… — мне поебать. Я не способен понять, что это значит. — это значит, что мы любим и ценим тебя, и не хотим, чтобы с тобой что-то случилось. — «Эндрю, хватит», «Нилу от этого легче не станет», «Ты делаешь ему только хуже», — цитирует их слова Эндрю — Я не надеюсь хоть на каплю манер, никого из вас ведь не воспитывали как человека, но не мешайте мне справляться самому. — не могу, ты моя семья, — Ники не первый раз оборачивает бинт вокруг его руки, и Эндрю дёргается, но он держит крепко. — прости, что давили на твои чувства к Нилу, сорян, — Аарон слабо сжимает руки в кулаки и отводит взгляд — Но я не видел другого варианта, до тебя же хрен достучишься. — на двери написано «Не беспокоить». Ники смотрит на свои руки рядом с руками Эндрю. Потом поднимает взгляд. Эндрю выглядит бледным, слишком бледным, болезненно. В нём нет сил подняться? Конечно нет, откуда им взяться? Поэтому он сидит здесь и делает вид, что всё в порядке, пока говорит с ними. — чего ты хочешь? — Ники кажется, это самый правильный вопрос сейчас. — чтобы вы от меня отъебались. — но ты не будешь резаться. — это не должно ебать того, кто живёт тут на птичьих правах. Аарон не сдерживает смешок, тут же маскируя его кашлем. Ники кусает щёку изнутри. У Эндрю редко получается шутить. — но всё-таки, — Кевин касается стены затылком, не отводя глаз. Будто его вовсе не задело — не нужно, — просит так просто. «Не нужно». Звучит, как несерьёзная насмешка, но он искренен. — Кевин, — Эндрю сводит и чуть приподнимает брови, снисходительно, словно говорит с ребёнком — я каждую блядскую секунду чувствую, как меня пиздят без остановки. Вечеринка у них, конечно, огненная, я бы поприсутствовал лично, но-– — я в курсе, как ведёт себя Рико, — повышает голос Кевин — Если ты забыл, я сбежал от него именно поэтому. Рико чудовище, и Нат сейчас проходит через ад. Сочувствую тебе, но если не можешь помочь ему, хотя бы не делай хуже. — Кевин, — Ники запихивает аптечку обратно в шкафчик. — что? — с раздражением. — заткнись, если не умеешь с людьми общаться. Его губы приоткрываются, но он ничего не говорит. Аарон тут же улавливает образовавшееся между ними напряжение. — эй-эй, перестаньте. Кевин сам сказал, мы должны держаться вместе. Тот его игнорирует. — ты, блять, только сегодня соизволил появиться, уже что-то не нравится? — завали ебало? — с каким-то удивлением произносит Эндрю. В его словах нет ранее присущего гнева. Вероятно, ему просто показалось, что эта фраза наиболее подходящая, и он должен сказать именно её, чтобы… — ну да, я же там по своей воле находился и мог сдёрнуть в любую секунду. Я ни разу не пытался защитить Нила от Рико, и ни разу не получал за это. Меня даже не пичкали наркотой, Кевин, ничего этого не было. Я просто эгоистичный мудак, который поехал туда точно не из-за тебя! — сейчас он хочет сжать шею Кевина так, как сжимал его собственную Ичиро. Только ещё и хруст услышать. Алая кровь на белом кафеле приводит в себя. Ники отводит от неё взгляд. — ладно, извини, — выходит из ванной — перетащи Эндрю в комнату, пожалуйста, — не смотрит ни на кого, в странном полутрансе спускается на первый этаж. Он оставляет позади события, движения. Оставляет Кевина, Эндрю и Аарона. Ники тяжело вздыхает и прислоняется лбом к стеклу, скрещивает руки на груди. Солнце светит отвратительно, спасибо только облачной погоде. Хорошо, что близнецы на корню пресекли их перепалку, только конфликтов внутри семьи не хватало. Ники искренне не хочет ссориться с Кевином. С одной стороны он просто идеальный для него, но… они оба знают, что нет. Идеальный для Ники — Ичиро, а Кевин не лишён недостатков, которые со временем будут всплывать. Эта взрослая жизнь с отношениями и прочим дерьмом слишком сложная. Ники не хочет признавать, но быть просто товаром намного легче. Деньги — услуга, всё просто, без лишних проблем и последствий. Он так задумывается, что даже с четырьмя ушами не слышит приближения другого человека. Кевин не настойчиво трогает его плечо, обозначая своё присутствие. Ники оборачивается. — чего тебе?.. Лисьи уши сильно выдают эмоции, и у других людей это вызывает чувства. Ушки Ники дрожаще прижимаются к голове, но уже совсем по другой причине. Кевин мягко касается его подбородка и осторожно целует, оставляя возможность оттолкнуть в любую секунду. Это слабо похоже на полноценный поцелуй, но заставляет сердце сжаться. — прости. Эта ситуация выбила меня из колеи. Ники слабо угукает и переплетает их пальцы. Его тоже… его тоже. Они оба хороши. У него голова болит, ноги еле держат. Всё-таки слишком много на кровь смотрел? — пойдём… — Ники сам удивляется тому, что говорит. Но уже сказал. Чувства сами ведут его в лес, там хоть и стало опаснее в последнее время, всё равно как-то тише и спокойнее. Эндрю и Аарон, кажется, без них долгий разговор завели. Ники держит Кевина за руку, и тот послушно идёт за ним. В определённом месте, когда со всех сторон их скрывают деревья, Ники обращается. Всё. Он уже становился лисом утром, но родное тело ощущается слишком хорошо, слишком безопасно. Он действительно готов защитить себя, если потребуется. В облике человека ему нужно было бы хоть какое-то оружие, здесь же — он сам оружие. — Ники. Он смотрит на Кевина. Тот закрывает глаза и чуть запрокидывает голову, но его колени не успевают коснуться земли. Перед Ники стоит чёрный лис, почти такой же по размеру, как лис Нила. Зелёные глаза сохранились… Он невероятно красив. Ритуал сработал, об этом все знали, но увидеть вот так… Ники сложно, он слишком восхищён. В некоторых местах сквозь шерсть пробиваются чёрные перья, но они не беспорядочны: на шее, передней части груди, немного у основания ушей и больше всего на и без того пушистом хвосте. Кевин словно шёлковый, настолько красив его облик. Лису Ники приходится поднять голову, чтобы коснуться его носа своим, но Кевин подаётся навстречу. Всего секунда, и Ники обращается в человека. — это потрясающе, — гладит его по голове, и лис охотно льнёт к прикосновению — Значит, фокус с носом уже не работает? — он улыбается и легонько прикасается к мокрому носу. Зелёные глаза смотрят на него пристально и чересчур осознанно. Человека это бы напугало. Кевин тоже возвращает себе прежний облик, и ладонь Ники соскальзывает на его плечо. — ты… наверно, никогда не узнаешь, насколько я влюблён в твою улыбку. Сердце ухнуло, но Ники не сразу осознал смысл слов. Приятное чувство стало растекаться по телу вместе с теплом. — ты только что сказал это, — головная боль снова даёт о себе знать. Ему нужно побыть в форме лиса часов восемь, и станет легче. Может, сегодня ночью он останется спать на террасе. Кажется, будто Ники вернулся уже очень давно, но на деле это будет его первая за несколько недель ночь дома. До неё ещё полно времени. Телефоны они не взяли, и о времени остаётся только гадать. Ники предполагает, что сейчас четыре-пять часов, солнце уже прошло свою высшую точку, и пекло начало спадать. Мысль по поводу носа Кевин подтвердил, после обращения этот фокус перестал работать. Волосы Кевина кажутся на удивление мягкими, когда Ники пропускает их сквозь пальцы. Они довольно короткие на самом деле, особенно по сравнению с его собственными, которые ещё немного и можно будет собрать в хвостик. Является ли смена сущности причиной мягкости волос Кевина? Ники вспоминает ощущение чёрной шёлковой шёрстки и приходит к выводу, что возможно. — я тут вспомнил… Ещё до встречи с Рико Эндрю спрашивал меня, кто ты. Предположил, что мы настолько близки. Кевин вертится, и теперь в живот Ники упирается его подбородок. — и что ты ответил? — ничего, — Ники кладёт руки под голову и закрывает глаза — Я никогда не знал, кто ты. Бывший ворон, любимчик Рико, теперь часть моей семьи — вот и вся информация. — Тэцудзи Морияма был довольно близок с моей матерью, — на это Ники приоткрывает один глаз, и Кевин словно читает его мысли — Нет, между мной и Рико нет никаких родственных связей. Это было бы слишком даже для него. — я заметил, вы слишком разные. — да. Моя мать погибла в автокатастрофе, когда я был ребёнком, и Тэцудзи принял меня в Воронье Гнездо. Для него и Ичиро я был ненужным балластом, а вот Рико… — он тяжело вздыхает — быстро показал, где моё место, и научил не путаться под ногами. В голову Ники приходит совершенно неуместный, но очень забавный по его мнению вопрос. — это всё конечно ужасно, но, цитирую великих: «Пройденный этап». Ты был сверху или Рико? Кевин аж приподнимается. — чего? — Жан рассказывал, что вы трахались. Он не Эндрю, поэтому в глазах нет ни намёка на «Убью его при первой встрече». — ну… когда как. Рико использовал меня в любом случае. — то есть ты трахал этого мудака? — он уточняет с хитрым прищуром. — Ники, — этот тон похож на укоры Эбби. — да ладно, — Ники поднимается на локтях — Кароче, твоя жизнь не особо интересной выдалась. — верно. А ты? Кто ты такой, Ники Хэммик? Он пожимает плечами. — типо… Это даже не моё имя. Его Эбби и Ваймак придумали, когда я из леса выполз. Эндрю и Аарона тоже, — когда Кевин чуть оттягивает ворот его футболки, касаясь шрама, Ники не отталкивает. В отличие от Нила, ему нравится тема увечий на себе — Это от виндиго. Они меня всю жизнь преследуют, вот Эндрю и не выдержал однажды, попросил набить руну. Кевин слабо кивает, как бы подтверждая, «Правильно сделал». — а твои родители? — я их не помню. Умерли от лап виндиго скорее всего. — может, это даже лучше, — он произносит это так обыденно, словно простую и понятную каждому истину. Но не Ники, поэтому через секунду понимает, что нужно объяснить — Я знаю слишком много дерьмовых родителей, которые отдали своих детей под крыло Тэцудзи, когда он ещё рулил делами мафии. — Ники начинал забывать, что это мафия. Больше походило на пыточную имени Рико Мориямы — Ты не знаешь, какими были твои родители. Может, такими же, как Натан, и отдали бы тебя Воронам как разменный товар. Так что лучше никаких родителей, чем даже малейшая возможность таких. — как ты говорил? «Нам всем нужен мозгоправ»? — а тебе особенно, — Ники сощуривается в непонимании — Я этого не говорил, но был уверен. Когда появился Нат, ты сместился на второе место, но всё же. Я не знаю, какого это, быть чужим в собственной семье. — у тебя просто не было семьи, — он легко отмахивается — Нет ничего страшного в том, что я скорее мексиканец, чем американец. Это доставило проблемы лишь однажды, когда мы с Эндрю пытались наебать копов. — американцы это более чем разнообразный народ, если можно так сказать. — а вы настолько белые, что если приложить к тебе или Эндрю лист бумаги, будете слабо отличаться. Приходится увернуться от подзатыльника, но в этот момент Ники понимает, что Кевин и не собирался его трогать. Пустая угроза. — лучше скажи, почему мы не можем так же валяться дома на кровати. Обязательно было выбираться в лес, где полно всякой живности? — ты про насекомых? Они безобидны. — от насекомых до виндиго, я уже ничему не доверяю. — да ладно тебе, привыкай.

***

Всё-таки Кевин почти силой притащил его домой. Чем больше времени Ники проводил в человеческом теле, тем хреновей ему становилось. Он лежал на диване в позе эмбриона, пока на фоне происходило что-то, от чего он слышал лишь обрывки. — …Эбби, прошу тебя. — нет, Кевин. Медицина ещё не достигла того уровня, чтобы подарить тебе сверхзрение. — чего?.. — неслышно шепчет Ники, и Аарон падает рядом с ним. — с обращением у Кевина ухудшилось зрение, мы в больничку даже гоняли. Там сказали, что оно стопроцентное. — да не стопроцентное точно! Оно ужасное, я не могу так. — и ни одни очки или линзы ничего не меняют, — ухмыляется Аарон и говорит чуть громче — потому что нельзя улучшить идеальное зрение. — как неинтересно… — Ники сжимает свои волосы и тихо рычит. Ещё немного и он сломает себе рёбра от отчаяния. Давящая боль в висках не прекращается ни на секунду, лишь усиливаясь, словно голову сжимают в тисках. Эбби хочет потрогать его лоб, но он обращается и сворачивается у дивана, закрывая мордочку хвостом. Нужно потерпеть. Если через час или около того не станет легче, он попросит у Эбби быстродействующее обезболивающее. Время течёт очень вяло. Ники продолжает дрейфовать на грани сна и реальности. Он слышит свой собственный скулёж. Кевин нежно касается его головы. — ну что с тобой? — пальцами рисует маленькие круги вокруг ушек, и это помогает. Хоть совсем немного, но помогает. Хочется прижаться к нему, почувствовать защиту. От Ичиро, от Рико, от всего мира. Ники обращается и переползает в его руки, опускает голову на плечо. Его нос почти касается шеи Кевина, и запах альфы успокаивает. Боль незаметно притупляется. Ники вряд ли сможет сформулировать, что ему сейчас нужно. Вокруг холодно, а тело горит, боль давит на голову, сон толком не идёт. Он снова не замечает вырывающееся тихое рычание. — у тебя течка? — Кевин продолжает рисовать произвольные круги на его теле. — возможно, — Ники только сейчас задумался об этом и, блять… да. Да, всё становится на свои места. Ичиро чувствовал и представлял, как это будет с рождённым оборотнем. Именно поэтому и вышвырнул его прямо в руки Кевина. Кевин… Кевин Дэй. Ворон, предавший свою природу. Сбежавшая игрушка богатенького мальчика. Он никто, и звать его никак. А для Ники он стал всем миром. Человеком, ради которого он спустился в ад. Стоит Ники дёрнуться от внезапной судороги, Кевин молча подхватывает его на руки и несёт на второй этаж. Мягко опускает на кровать в его комнате. Ники уже привычных очертаний перед собой не различает, но слышит щелчок замка на двери. Он прячет лицо в изгибе локтя. — я не хочу… Кевин убирает его руку и внимательно смотрит в глаза, пытаясь отыскать там что-то, известное только ему. Его выдаёт лишь участившееся дыхание. — я останусь, если ты хочешь. Если нет — только скажи. Ники ничего не хочет. Он не может смотреть так прямо, это слишком. — я знаю, мы уже… Для меня секс это не выражение чувств, меня никто не любил, Кевин… Альфа касается его подбородка. — я люблю тебя. — со мной никто никогда не был в течку, — Ники резко вдыхает, и это становится ошибкой. Что он говорил про запах Ичиро? Ни в какое сравнение. Ники сейчас не в том состоянии, чтобы разобраться, какая херня случилась с запахом Кевина после смены сущности, но он напоминает тот аромат, что витает над чашкой чёрного чая с двумя ложками сахара. Он заполняет лёгкие о ощущается так ярко, что кружится голова. Ники словно возвращается в самое счастливое время своей жизни. Кевин упирается руками в постель по обе стороны от него и дышит. Ники ощущает его дыхание. Он хочет, чтобы Кевин остался, и произносить это вслух вовсе не обязательно. Он не Рико, он не Ичиро, он не причинит боли специально, не будет получать удовольствие от насилия. Кевин целует его, и разгон от нуля до ста происходит буквально за минуту. Ники ведёт ладонями под его короткие рукава, в то время как Кевин без зазрения совести кусает его губы, задирает футболку, целует скулы, линию челюсти, спускается на шею. Ники цепляется за его спину, царапает сквозь тонкую ткань. — можешь царапать хоть в мясо, — на секунду Кевин отстраняется и стягивает футболку, тут же рывком раздвигает его ноги, чтобы устроиться удобнее. — спасибо, что разрешил, — ухмыляется Ники и тут же стонет в поцелуй. Кевин прижимает его к кровати, и это просто невозможно. Их разделяет лишь один слой ткани.

***

Два дня проходят вообще мимо Ники. Он не знает абсолютно ничего, что происходит за пределами его мира, в котором сейчас есть место только для Кевина. Почти вся информация проходит мимо, а когда разум наконец проясняется… приходится приложить усилия и присмотреться к часам на стене. Шесть часов. Вечера? Утра? На улице сумерки, Кевин спит рядом. Утра, наверно… Ники падает обратно на подушку. Сколько он спал? Сколько ещё у него есть времени, прежде чем сознание опять отключится? Он даже не знал, что это так работает. Может, это только у него? Или все омеги в течку с альфой ни черта не осознают? Весь предыдущий опыт Ники — это лежание в одиночестве и боль. Тупая, но постоянная боль, которую ничто не могло остановить. Эбби позволяла ему принимать подавители через раз, и даже от близнецов помощи ждать не приходилось. А когда у кого-то из них был гон, Ники с ними сидел. Вот и благодарность. А сейчас… Он не хочет жаловаться, ему никогда не было так комфортно, как сейчас. Ники не врал, когда говорил, что секс для него не наполнен никакими эмоциями, тем более любовью. Но с Кевином… глупо, то же самое ведь, но это совсем иначе. Кевин любит его, Кевин никогда не заломает его руки за спину, никогда не схватит за волосы. Он своим затуманенным мозгом даже вспомнил, что нужно предохраняться… Ники вплетает пальцы в его волосы. Он никогда не был фанатом чёрного чая, предпочитая зелёный, но теперь, видимо, придётся распробовать. Кевин хмурится и ему нужно немного времени, прежде чем открыть глаза. — тебя наконец-то настигло просветление?.. — чего? — Ники усмехается. — мы трахались два дня почти без остановки. — дико извиняюсь, если ты вдруг утомился. Уголок губ Кевина чуть приподнимается. — немного, — альфа через плечо смотрит на часы — Пиздец, я должен подать в суд на время за превышение скорости. — какое сейчас время суток? — вечер. Если тебя интересует перерыв, то час только прошёл, — Кевин берёт его за руку и целует костяшки пальцев. Он встаёт и одевается чересчур быстро. Ники знать не хочет, что ему нужно сделать. — а Эндрю всё ещё за стенкой? Кевин втягивает воздух сквозь зубы. — да, прямо за той, что около кровати. В ответ на это Ники бьёт стену пяткой. Больно конечно, но звук отсутствует. — это не картонка, не волнуйся. Во вздёргивании бровей и закатывания глаз он читает отчётливое «А мне-то что?». На этот раз, чтобы последовать за Кевином, Ники требуется чуть меньше десяти минут. После душа он возвращается в комнату и прихватывает со стула зипку альфы. Несмотря на тёплую погоду, она ему просто необходима. — Эбби и Аарон уехали в город ещё вчера, а Эндрю выходит по праздникам, — Кевин открывает холодильник — Есть хочешь? — было бы неплохо, — Ники подавляет желание повиснуть на нём, пока ещё может. Картина за окном действительно медленно меняется, становясь всё темнее. За её разглядыванием, словно видит впервые, Ники не сразу замечает такой же внимательный взгляд на себе. Он знает. И в груди теплеет от мысли, что свою одежду на нём Кевин оценил. — я говорил, что безумно соскучился по простой еде? — нет, но я рад. Думал, Ичиро тебя уже приучил к высокому. — да нахрен это, — Ники всё-таки прижимается щекой к его лопатке, а руками берётся за плечи чуть выше локтей — На меня и так смотрели, как на дикаря, а все эти крутые штуки ещё и есть правильно надо. Кевин мягко отстраняет его, чтобы не мешал свободно перемещаться по кухне. — а ты думал о том, чтобы влиться в их общество? Не обязательно в их, в любое высшее. — нет, — ни единой секунды раздумий — Мне это не интересно. Звучит, конечно, заманчиво, но если посмотреть на это изнутри… Я не готов кому-то повиноваться и слушаться любого слова хозяина. Какое-то время — да, но не всю жизнь. Тихий вздох Кевина служит лучшей реакцией на его слова. Он не находит, что ответить. — прозвучит странно, но свобода очень вкусная. То, что ты можешь есть что хочешь, ходить куда хочешь, возвращаеться домой во сколько хочешь — к этому быстро привыкаешь. А ты… ты вырос в этом, и я, — он переходит на шёпот — я завидую тому, как ты это любишь, и я так сильно горжусь тобой… Не только из-за этого, вся твоя жизнь-– Ники обнимает его. Вот так просто. — трахнешь меня на столе? — нет. — по тону голоса Ники может представить его, как нахохлившегося воробушка, которые думает, что это неплохая идея, если бы они были одни дома — Меня ещё никто не смел отшивать так открыто. — ладно-ладно, — Ники отстраняется и смотрит в зелёные глаза. Придётся потратить немного времени на бессмысленные слова, чтобы успокоить его — Мне действительно очень приятно, что ты это говоришь, и что не считаешь наш образ жизни какой-то хуйнёй и подсчитыванием каждой монетки, — он опирается руками о столешницу — Говоря о времени… Мне вдруг стало интересно, ты в курсе, сколько мне лет? — если бы он сам знал. Но условная дата, на которой остановились Эбби и Ваймак, всё же присутствует. Ники прикидывает, всплывала ли она или конкретная цифра из чьих-то уст за последние полгода. — нет, и гадать не собираюсь. Просто скажи, если тебе это важно. Неважно. Ники скорее находил забавной его реакцию. У Кевина, в отличие от него, было всё, даже чёткая дата рождения. — я старше или младше тебя? Он видит на лице Кевина замешательство. — я думал, что младше, но ты с такой интонацией это произнёс… Раз уж они начали играть в это, то и Ники должен примерно прикинуть, сколько Кевину. Такое чувство, будто цифры из второго десятка к нему просто не лепятся. — приятно, конечно. Эндрю считает, что мне семнадцать, но по паспорту двадцать три, — Ники вздрагивает. Что-то бьётся о входную дверь с той стороны. Они с Кевином переглядываются, когда звук повторяется. Окна не доходят до двери вплотную, да и темнота не позволяет ничего разглядеть. В окнах они гораздо отчётливее видят собственное отражение, чем что-либо с другой стороны. — ты ничего не заметил, — вполголоса говорит Ники, и добавляет прежде, чем Кевин успевает поднять свои перья. Чётко и резко — Я тебя не обвиняю. Я говорю, что здесь что-то нечисто. Мы оба заметили бы тень, я буквально лицом к окну. Звук повторяется. Когда Кевин идёт к двери, Ники бросается к нижнему шкафчику и быстро находит нетронутую коробочку подавителей. Запивает водой из-под крана. Сейчас нужно контролировать своё состояние и чистоту мысли. — о, Кевин… Ники резко оборачивается. Кто? Как его сюда занесло? Он думает, что кажется, но, оказавшись за спиной Кевина, убеждается. На пороге стоят третий и четвёртый номера. Жан приваливается к дверному косяку не в силах больше стоять ровно. Он едва дышит. На нём одна чёрная футболка с коротким рукавом и красными полосками по всем вырезам и простые джинсы с кедами. По щеке и рукам размазана тёмная грязь, смешанная с кровью, кудрявые волосы влажные и слипшиеся, свисают сосульками. Кевин говорит ему что-то на французском, что заставляет Ворона поморщиться. — иди сюда, — Ники раскрывает руки. И Жан слушается, не задумываясь, задевает плечом Кевина, словно того вовсе не существует. Падает в чужие объятия, и Ники помогает ему удержаться на ногах. Кевин хмыкает. — у него аж глаза закатились, — опускается перед Нилом — Нат? Слышишь меня? Ники сложно понять, открыты ли вообще глаза Нила. За грязным разводом на скуле отчётливо видна цифра четыре. Холодок пробегает по спине, у Ники снова начинает болеть голова. Кевин едва касается той щеки Нила, которую рассекает шрам, и Джостен тут же дёргается, уходя от прикосновения. — ты умопомрачительно пахнешь… — тем временем шепчет Жан. Ему, кажется, вообще наплевать, что там происходит у него за спиной. — ммм, спасибо. Ты кончил? — Ники всё-таки отводит его и сажает на диван, оставляя Кевину больше свободного пространства, чтобы разобраться с Нилом. — пока нет, — Жан очень порывается лечь, но Ники его удерживает. Со второго этажа слышится грохот. Ники только хочет сказать Кевину что-то вроде «Отойди, пока жив», но тот сам уходит с пути Эндрю. Блондин слетает с лестницы так быстро, едва ли не кубарем, но на ногах удерживается. Его глаза затухают, как только находят голубые льдинки. Нил успевает сделать только одну слабую попытку подняться, когда Эндрю налетает на него, полметра проскользив коленями по полу. — придурок, блять, — шепчет он. Губы Ники невольно изгибаются в улыбке. Он мягко толкает Жана ладонью в лоб, чтобы тот откинулся на спинку дивана. Нил вцепляется пальцами обеих рук в лопатки Эндрю, почти все костяшки на них кровоточат. Боль снова бьёт по вискам. — Кевин… — Ники подаётся в сторону, и Кевин тут же ловит его локоть. Нельзя. Они не могут сейчас оставить трёх неуравновешенных людей. Как только Эндрю сможет отпустить Нила, в нём может появиться желание убить Жана. Но иначе Ники рискует стать четвёртым. Подавители на него действуют очень ограниченное время, и это, блять, нечестно. — я звоню Эбби, — другой рукой Кевин достаёт телефон из заднего кармана. Ники замечает, что номер Эбби стоит у него вторым в списке быстрого набора.